Betrayal of the darkness | Предавая темноту

Драко

Комната начала вращаться, и всё вокруг стало белым. Я слышу крики моего отца вдалеке, но когда меня с громким стуком швыряет об землю, крики затихают. Я прижимаюсь щекой к холодному камню и медленно открываю глаза. Перед глазами всё расплывается, и мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать зрение. Я вижу, как в нескольких метрах от меня Тео медленно садится, а между нами лежат большие чемоданы. Из горла вырывается подавленный стон, и я приподнимаюсь на локтях. Сглатываю ком в горле. Меня всегда тошнит от аппараций. Вот почему я никогда их не делаю. Да и у меня это не особенно хорошо получается. Ну, на самом деле даже реально плохо. Но сейчас мне приходилось спасать грёбанного Тео. — Мерлин Всемогущий, ты так плохо аппарируешь, — огрызнулся Тео. О, как же хочется швырнуть квоффл ему в лицо. Я закатываю глаза и встаю. Поправляю мантию. Я весь в грязи, а прическа растрёпана. Отвратительно. И во всём виноват этот чёртов Теодор Нотт. Он не должен жаловаться. Он должен быть благодарен мне за то, что я спас его от своего отца. — Пошёл ты, Нотт, — тихо рычу я. Мой взгляд скользит по тёмной улице, высматривая опасность. Вокруг пустынно. Дома необитаемы, и я замечаю, как по стенам ползают пауки. Я никогда не слышал об этом месте, но оно похоже на пригород. Где-то в Лондоне. Дома с террасами почти разрушаются, а единственными рождественскими украшениями на улицах являются паутины. Кажется, здесь никто не бывал уже много лет. Это было бы идеальным местом, чтобы спрятаться. Но правда ли штаб-квартира Ордена здесь? Не похоже. — Ты думаешь, это здесь? — спрашивает Тео. Я на мгновение задумываюсь над его вопросом. Откуда мне было знать? Это был его план, и он должен был понимать, что делает. Однако, судя по выражению его лица, он не имел ни малейшего представления, где мы. Придурок! Он мог бы и сам догадаться. У него должна была быть карта и план действий. Вот почему никогда не стоит следовать планам Теодора Нотта. Мне стоило это учесть. Он и в Хогвартсе не очень-то хорошо умел планировать. Его всегда ловили, когда мы устраивали вылазки по ночам, а на контрольных он получал неудовлетворительные оценки, когда его уличали в списывании. Но это было не просто глупо, это было очень опасно. — Понятия не имею. Это был твой план, — отвечаю я. Я закатываю глаза, когда слышу, как он разочарованно вздыхает. Он всё испортил. Я смотрю на влажную землю под нами, на капли дождя, падающие в лужицы. В одной из них я вижу своё отражение, и это словно удар под дых. Я смотрю на парня, которым стал, вижу цвет своих волос и глаз, и понимаю, что я такой же, как мой отец. Это ясно по моей внешности и манере говорить. Я такой же, как он. Ненавижу это. — Я так разочарован в тебе, Драко. Я схожу с ума или это мой отец говорит со мной? Я слышал эту фразу на протяжении всей своей жизни, и теперь она преследует меня. Что, даже на площади Гриммо? Когда я замечаю зелёную вспышку в луже воды и Тёмную метку, которая отражается в ней, я понимаю, что не ошибся. Я поднимаю голову, и мои серые глаза встречаются с серыми глазами отца. Его светлая кожа кажется зеленоватой из-за Тёмной метки на небе. Как они так быстро нас нашли? — Площадь Гриммо. В следующий раз не говори так громко, куда идёшь. Ведь твои враги могут последовать за тобой. Или твои коллеги, — отец словно прочитал на моём лице не озвученный вопрос. Конечно, я знал это правило. Но я запаниковал. Мне следовало лучше подумать. Но и Теодору нужно было тщательнее продумать свой план. Я направляю на Люциуса свою палочку и делаю серьёзное лицо. Мой отец меня совсем не знает. Он никогда не обращал внимания на то, какой я. И сейчас это действительно работает в мою пользу. Я смотрю на него абсолютно без каких-либо эмоций. — В следующий раз я буду более тщательно думать о том, не преследуют ли меня мои враги. — Мои слова звучат ядовито. Я подчёркиваю слово «враги», потому что именно ими являются для меня эти люди. Я знаю их всех и ненавижу каждого. За исключением женщины, стоявшей позади моего отца. Моей матери. — Драко. — Она говорит тихо. Её голос звучит сурово, но в нём я улавливаю мольбу. Она не хочет, чтобы я совершал то, что собираюсь сделать. Но как же сильно я сожалею об этом. Я направляю свою палочку на отца и остальных членов группы. Мне достаточно одного взгляда на Тео, и когда он кивает, я понимаю, что начался настоящий ад. Зелёная вспышка из моей палочки сталкивается с синей, исходящей от палочки моего отца. Звучат заклинания, и я отражаю их. Я бросаю взгляд на Тео, который сражается с Августом Руквудом. Вспышки разлетаются вокруг, первые заклинания безвредны. Вроде Экспеллиармуса или Риктусемпры. Но вскоре проклятья становятся всё более жестокими, и уклоняться от них становится всё труднее. — Ох, Драко, во что же ты ввязался, — произносит отец. Фраза звучит взволнованно, но насмешка в его голосе ошеломляет. — Вот во что ты меня втянул. Это то, чего ты ждал от меня. Ты с самого детства учил меня сражаться с плохими парнями. И сейчас я собираюсь показать тебе, чему научился. Я сражаюсь с самым большим негодяем, которого знаю. Тобой. — Мой голос звучит уверенно и холодно, и я слышу в нём отголоски своего отца. И это причиняет мне боль. Я такой же, как он. Но настоящая, физическая боль исходит от заклинания, которое он на меня накладывает. Меня отбрасывает назад, и я падаю на землю. — Как ты смеешь! — кричит на меня Люциус, его голос полон ненависти. Но он ненавидит меня не так сильно, как я его. В детстве я равнялся на него. Он был для меня примером для подражания. Я всегда думал, что хочу быть похожим на него, когда вырасту. Однако сейчас это последнее, чего мне хочется. Я не желаю быть похожим на него. Ни ради своей жены. Ни ради своей семьи. Но особенно не ради своих детей. Потому что я знаю, как это ужасно, когда тебя отталкивает собственный отец. Каково это, слышать от него, как сильно он сожалеет о твоём рождении. Я знаю, что чувствуешь, когда тебя оскорбляет человек, который должен любить тебя больше всего на свете. И этот мужчина, которого я должен боготворить и уважать, — тот, кого я больше всего ненавижу. Теперь я смотрю на него снизу вверх, но не так, как в детстве. Я лежу на земле, а он стоит надо мной. И в его глазах горит жажда убийства. Кто-то тянет меня за ворот мантии. — Давай же. У нас получится, — шепчет Тео, прежде чем отступить, сражаясь с моей матерью и Руквудом. Я смотрю на своего отца и чувствую, как кровь стекает по моей спине. Я упал на стекло, и осколки пытаются оставить шрамы на моей коже. — О, Драко, мой дорогой племянник. Я ожидала от тебя гораздо большего. — произносит Беллатриса. Её голос похож на скрежет ногтей по меловой доске, и я ненавижу это. Я чувствую, как по моим рукам бегут мурашки. Я слышу её шаги, и когда она подходит достаточно близко, я чувствую её дыхание на своей шее. Мороз по коже. — Будь хорошим мальчиком и возвращайся домой. — Она говорит, а я чувствую, как её губы касаются моего уха. Моя грудь вздымается, и когда я открываю рот, слова вырываются как сдавленный вздох «нет». Она хихикает. Но не так, как обычно. Нет, её смех убийственный. Она сжимает мою руку так сильно, что костяшки пальцев белеют. Передо мной стоит мой отец, а за спиной — моя тётя. Позади себя я слышу, как Тео накладывает заклинания на мою мать, и мысленно я уже прикончил его за то, что он пытался убить её. Я отвлёкся, и это становится роковой ошибкой, потому что я чувствую, как заклинание Беллатрисы проходит через моё тело. Меня прижимает к одному из домов, голова ударяется о стену, и я падаю. Кровь стекает со всех моих конечностей, и я вижу, как красный постепенно становится розовым, смешиваясь с дождём. Она торжествующе смеётся и выпускает в меня ещё несколько заклинаний, словно я всего лишь тренировочный манекен, на котором можно отработать заклинания. Но когда я пытаюсь подняться, а она делает движение, готовясь произнести ещё одно заклинание, мой отец останавливает её. — Белла. Подожди. — Резко говорит он, и хихиканье моей тёти стихает. Она с любопытством смотрит на то, что собирается делать мой отец. Он с любопытством смотрит на меня. Я пытаюсь встать, но заклинания Беллатрисы сковали мои суставы, и всё, что я могу, это сидеть, прислонившись к каменной стене. В этом углу я уязвим. У меня больше нет власти, а у них есть всё. Я вижу, как Тео пытается оглушить Руквуда, но у него не получается. — Круцио, — уверенно произносит отец. Я пригибаюсь ещё ниже, чудом избегая заклинания. Оно отскакивает от дома, пролетает мимо Люциуса и Беллатрисы и попадает в спину… Тео. БЛЯДЬ! ТЕО! Я могу только думать об этом, потому что мне слишком больно говорить. Мои голосовые связки сжаты, и все, что я слышу, — это крики моего лучшего друга. Всё остальное исчезает, и я вижу, как он пытается перекричать боль. Этот звук врезается в мой мозг и остаётся там надолго. Я никогда не смогу забыть это. Когда я слышу смех моего отца, я снова обретаю дар речи. — Я ненавижу тебя… Как ты можешь… Я ненавижу тебя! — кричу я вслух. Но мой голос не такой твёрдый и пугающий, как мне хотелось бы. Он звучит болезненно и надломленно, точно так же, как я чувствую себя внутри. Мой отец не издаёт ни звука и просто смотрит на Теодора. Он стоит спиной ко мне, что даёт мне возможность поискать свою волшебную палочку. Оглядываюсь и вижу, что она лежит чуть поодаль. Она выпала у меня из рук, когда я ударился о стену. Я встаю, не обращая внимания на головокружение, и хватаю палочку. Тяжело опираясь о стену, чтобы сохранить равновесие. Мой мозг явно перестал соображать, и заклинание, слетевшее с моих губ, я бы никогда не произнёс, если бы был в здравом уме. — Авада кедав… — прежде чем я смог закончить заклинание, меня прервала моя мать. Она встала перед ним. Я хотел убить своего отца. Но не её… Из-за головокружения я не могу разглядеть выражение её лица, но могу представить, как она смотрит на меня. Разочарованно. Сердито. Как на монстра. Она считает монстром меня, хотя на самом деле им был тот самый человек, которого она сейчас защищает. Я слышу, как мой отец начинает сердито рычать, и понимаю, что мне конец. Закрыв глаза, я прислоняюсь к камню и опускаюсь на землю, мои ноги подкашиваются. Крики Тео стихли. Возможно, он потерял сознание. Мы облажались. Как я и предсказывал, всё закончилось провалом. Мы потерпели поражение, и теперь мой отец собирается убить меня. Я уже чувствую боль, и это не боль от заклинания — это боль, которую я испытывал годами. Боль, которую ты ощущаешь, когда твои родители ненавидят тебя и презирают. Я чувствую, как это чувство пронизывает меня до самых костей, и когда мне кажется, что я слышу голос отца, я теряюсь. Но это голос моей матери. — Моя метка, Люциус. Она обжигает. Он ждёт нас. Мы должны идти. Сейчас же. — Её голос непреклонен и серьезен. Не такой, каким я его знаю. Тепло ушло, и в нём нет любви. Она ненавидит меня. Она выбрала сторону моего отца из-за того, что я сделал. А кто бы поступил иначе? Я пытался убить его. Я — убийца… Такой же, как он. Я не чувствую как горит моя метка из-за боли, которую я испытывал во всём теле. Это притупляло ощущения, которые я обычно испытывал. Это заглушало их. Я закрываю глаза и слышу удаляющиеся шаги. Руквуд держит на руках потерявшего сознание Тео. Это конец. Как только мы доберемся до Малфой-мэнора, всё будет кончено. Нас убьют. Темный Лорд. Или мой собственный отец. — Вы идите вперед. Я заберу Драко и чемоданы, — говорит мама, и когда я открываю глаза, то понимаю, что все остальные исчезли. Мама осторожно подходит ко мне и садится рядом на корточки. Теперь я могу видеть выражение её лица. И удивляюсь тому, что в нём читаю: беспокойство, боль и печаль. Её взгляд скользит по моему телу, и она издает неодобрительный звук, когда видит кровь вокруг меня. — Каков был твой план? — тихо спрашивает она. Её голос мягкий и тёплый. И сломленный. Я сломал её. Это всё — моя вина. Ну, на самом деле, вина Теодора. Я прикончу его. Если Волдеморт этого ещё не сделал. — Бежать… В Орден… На площадь Гриммо, — прошептал я. Я с трудом мог произнести связные предложения и удивился, что мне вообще удалось выдавить из себя хоть что-то. Я почувствовал, как она нежно проводит по моей груди своей палочкой, и боль немного утихла. Её рука коснулась моей щеки, и знакомая прохлада её пальцев наполнила моё сердце трепетом. Моя мама. — Ты уверен, что они здесь? — спросила она, осматривая улицу. Она искала место, где можно было бы спрятаться, но ничего не заметила. Всё, что я мог сделать, — это кивнуть. И я кивнул дважды. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем она заговорила. Каждое слово было тщательно продумано. — Спасайся. Расскажи им всё, что знаешь. Даже если это будет означать, что я умру. Спрячься. Сделай это ради меня. Пожалуйста, — слова слетали с её губ. Она не знала, что они со мной делают, а я не мог ничего ответить. Я мог лишь смотреть на неё. — Я люблю тебя, Драко, никогда этого не забывай, — она наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб. А потом все погрузилось во тьму…

***

— Он мёртв? — Нет, он без сознания. — Ты думаешь, он нападёт на нас? — У него не хватит сил. — А что, если это ловушка… — Молли, успокойся, пожалуйста. — Я узнал этот голос. Профессор Люпин. Остальные голоса показались мне смутно знакомыми, но я не мог вспомнить, кто из них кто. В данный момент я был не в состоянии что-либо сделать. Вокруг меня царила темнота и тишина. А когда я проснулся, то услышал все эти голоса. Я подумал, что, возможно, мне всё это привиделось. Но теперь почувствовал, как надо мной двигаются чьи-то руки, и от меня не ускользали испуганные возгласы, которые они издавали, увидев мою руку. Пальцы отпустили моё тело, и я почувствовал, как на меня направили волшебные палочки. Они увидели Тёмную метку. — Это не ловушка… — слышу я свой голос. Но когда я открываю глаза и вижу людей, склонившихся надо мной, я понимаю, что мне по-прежнему не верят. Я истекаю кровью, а эти идиоты думают, что я всё ещё могу причинить им боль. Но всё как сказал профессор Люпин. У меня попросту нет сил. Я поднимаю голову с полузакрытыми глазами и узнаю несколько лиц. Миссис Уизли и её муж. Сириус Блэк, Мерлин, как он изменился. На фотографиях он выглядел молодым, но сейчас кажется, что он трижды пережил смерть, а потому стал таким, как сейчас. Краем глаза я замечаю прядь фиолетовых волос. Я не узнаю владельца, но за такой цвет волос людей надо отправлять прямиком в Азкабан. — Тогда почему ты здесь, Малфой? — спрашивает жёсткий мужской голос. Он принадлежит Сириусу. Зачем я сюда пришёл? И вы работаете на Орден! Просто подумайте. Это не так уж и сложно. Прямо перед вами лежит мальчик, истекающий кровью, и вы понятия не имеете, что он может здесь делать? Я пытаюсь шире раскрыть глаза, чтобы лучше видеть картину перед собой, но веки закрываются. Я слишком слаб. Слишком мало крови и слишком много боли. — За помощью, — всё, что я могу сказать. Я хочу рассказать обо всём, что произошло сегодня вечером, но у меня кружится голова, и кажется, что в любой момент всё может снова потемнеть. — За помощью? — раздался женский голос. Мои глаза были закрыты, и я не мог понять, кто это говорит. Я не знал этих людей, но они, кажется, знали меня. Они знают, кто я. Откуда я родом. что я сделал. Они всё знают и могут использовать это против меня. Я открыл рот, но не мог произнести ни слова. Я снова закрыл его, словно рыба. Я слышал их шёпот, но не мог разобрать слов. Когда я подумал, что они собираются напасть на меня, кровотечение остановилось. Я не узнал это заклинание, но оно уже начало мне нравиться. Открыв глаза, я увидел миссис Уизли, сидящую рядом со мной. Её палочка скользила по моей груди, повторяя путь, который несколько минут назад проделала мамина палочка. — Сынок, расскажите нам, что случилось, — тихо произнесла она. Они всё ещё смотрят на меня с неприязнью, и я не думаю, что это когда-нибудь изменится. Я слизеринец, я Малфой, я — чёртов Пожиратель Смерти. Эти люди глубоко презирают меня. Но они здесь. Они могли бы просто оставить меня умирать в одиночестве, но они пришли. И спрашивают, что случилось. Боль постепенно отступает, и я снова могу говорить. Но я всё ещё не в силах произнести ни слова. Я пытаюсь придумать, как рассказать им о случившемся. Не знаю, с чего начать. Не понимаю, что могу и чего не могу им сказать. Что мне следует им сообщить? Я делаю глубокий вдох и чувствую, как холод каменных плит подо мной проникает прямиком в кости. Я ощущаю прикосновение кончика палочки к своей руке. Это успокаивающее заклинание, и оно действительно помогает. Моё сердцебиение замедляется, а боль становится менее острой. Она не исчезает полностью, но становится более терпимой. — Это был план моего друга, Теодора Нотта. Он нашёл письмо, которое какой-то Бродяга написал Поттеру. В письме говорилось, что ему до смерти скучно на площади Гриммо, и что в Ордене много людей. Так мы узнали, что нам нужно отправиться сюда. Тео хотел поехать несколько недель назад, но я отказался. Это было слишком опасно… — мой голос звучал хрипло и тихо. Говорить вслух было слишком больно из-за моей раскалывающейся головы. — Где сейчас твой друг? — спросил профессор Люпин. Я съёжился при воспоминании о Тео. Я всё ещё слышал его вопли в своей голове. — Они схватили его. Он был тем, кто хотел перейти в Орден. Он сказал, что здесь безопаснее. Но его план был действительно чертовски плох. Охуительно плох. Они погнались за нами, когда мы аппарировали… они напали на нас, и мой отец попытался наложить на меня Круцио. Но оно задело Тео. Группа взрослых издала потрясённые звуки. Вероятно, они были напуганы мыслью, что мой отец пытаелся проклясть меня. Но для меня это нормально. Когда я был маленьким, он часто ругал меня. Но никогда ещё не заходил так далеко, как в этот раз. — Моя мама спасла меня. Она отвлекла их, и они забрали Тео. Оставили меня здесь, — объяснил я. Это было краткое описание вечера, но всё равно слишком близкое к правде. Я… Я не мог объяснить это. Взрослые переглянулись. На их лицах читались сочувствие и недоумение. После нескольких секунд напряжённого молчания профессор Люпин кивнул. — Он должен войти внутрь. Мы должны оказать ему помощь, пока он не скончался от полученных травм, — решительно произнёс он. В ответ на это раздались протесты, но он взмахом руки заставил всех замолчать. — Дамблдор помог ему. Мы тоже должны это сделать.