𓆣 Цена свободы 𓆣

      Кризалис безостановочно водила языком по сломанному клыку, содрогаясь каждый раз от малейшего болевого импульса. Боль мешала рыть, боль мешала есть и пить, боль мешала думать и спать.       — Леди Кризалис, — послышался голос Миопии из-за двери. "Когда она успела прийти, я её даже не услышала."       — Леди Кризалис, откройте дверь, я всё знаю. Вы не пошли к стоматологу и уже неделю мучаетесь с зубом.       — Ничего я не мучаюсь! — выдала Кризалис, но шепелявость, которую ее словам придала опухшая щека, похоронила всю ее убедительность.       — Так не пойдет, я сейчас же пойду за плотником, и он снимет вашу дверь с петель, если вы не откроете.       — Не смей!       — Тогда откройте.       Повисла короткая пауза, по истечении которой послышался щелчок запирающего механизма. Миопия открыла дверь и ужаснулась, поднеся копыто ко рту.       — Всё не так плохо, не надо драматизировать, — с недовольством прокомментировала ее реакцию Кризалис.       — Еще как! То, что у вас начинается отек, говорит о том, что в рану попала инфекция.       — Мой организм с этим справится.       — Врете.       — Нет, не вру. — с полной уверенностью говорила Кризалис. — Не сравнивай свой организм с моим, они стоят на разных уровнях. То, что могло бы убить многих, принесет мне лишь временный дискомфорт. Значительный, но временный.       — Но всё равно, вы же не можете так ходить. Даже если вы не пострадаете, эта зараза не пройдет, и ваш зуб будет вечно приносить вам дискомфорт.       — И что ты предлагаешь? Вырвать его? Никогда в жизни.       — Но вы же не можете ходить с ним до тех пор, пока он не сгниет и не выкрошится сам.       — Отчего же? Вполне могу. Уж лучше так, чем быть посмешищем с щелью в зубах, тем более на месте клыка. Я просто отсижусь, пока не вырастет новый.       — Новый? Сколько раз в вашей жизни у вас обновляются зубы?       — Да, новый. Когда ты живешь тысячи лет, это просто необходимо. Обыкновенно они сменяются у меня раз в полвека.       — И сколько осталось ждать до следующего обновления?       — Не знаю, я их не считаю и не слежу за ними. Допустим, от восьми до пятнадцати лет.       — И всё это время вы будете мучаться, лишь бы не идти к дантисту?       — Я всё сказала.       — Нет, так не пойдет. Я не позволю вам отсиживаться с болью столько времени из-за вашего страха.       — Страха? — возмутилась Кризалис.       — Иных здравых объяснений у меня нет. Вы знаете, с тех пор как мы стали сотрудничать с Эквестрией, наша медицина шагнула вперед.       Лицо Кризалис искривилось от недовольства и злобы.       — Не хотите — не верьте, но я на вашем месте больше доверяла бы вашим подданным и как минимум бы ознакомилась с техническим прогрессом за время вашего отсутствия.       Кризалис прищурила взгляд. Миопия всё также говорила самоуверенно, и ее наигранная учтивость опасно граничила с дерзостью, бросая вызов Кризалис. Но больше ее удивляло то, что Миопия говорила с ней так, будто бы их последнего разговора вовсе не было. «Быть может, он не оказал на нее никакого влияния, или ее маска обыденности лишь ширма», — подумала бывшая королева.       — Ты уверяешь, что результат устроит меня? — внезапно спросила Кризалис властным тоном.       Миопия удивилась, всегда до этого Кризалис воспринимала всё противоречащее ее устоям в штыки, особенно когда дело касалось пони, а теперь она снизошла до скепсиса и уточнений.       Обрадованная, как ей показалось, прогрессом Кризалис, Миопия поклонилась.       — Я готова поклясться вам.       Покривив лицом еще немного, Кризалис выдавила безэмоциональное: «Веди».       Обрадованная Миопия пропустила Кризалис вперед и тут же обогнала ее, выполняя роль проводника.       — Медицинские бараки мы теперь называем просто крылом здравоохранения. Расположение осталось тем же, но его расширили и обновили, теперь мы можем разграничить зоны для особых операций с зонами для чего-то более повседневного.       — Что ж, против этого я не имею ничего предосудительного. Но что конкретно ты имела в виду под «медицина шагнула вперед»?       — Вы, конечно же, знаете, что наши шпионы среди пони, — она прервалась и уточнила. — Разумеется, когда таковые еще были, изучали их технологии и знания. Но не все из них мы смогли повторить или переизобрести под свои нужды. Теперь такой проблемы нет, нам доступны: анестезия, более совершенные облицовочные материалы и антисептические средства, которые не могли повторить наши биолаборатории. Наши эксперты проводят обмен знаниями с эквестрийскими специалистами в целях повышения квалификации.       Кризалис многозначительно хмыкнула.       Дойдя до медицинского крыла, их тут же встретил коридор приёмной, где чейнджлинги-администраторы перебирали документы тех, кто хотел записаться на приём. Миопия и Кризалис встали в очередь, которая тут же разбрелась в стороны, заметив бывшую королеву. Миопия была смущена подобной реакцией; Кризалис, напротив, не придала этому никакого значения, подойдя прямиком к стойке.       — Ч-что вам будет угодно? — пробормотал администратор.       — У леди Кризалис сломался клык, мы бы хотели обратиться к стоматологу, который бы мог помочь нам с этим.       — Д-да, конечно же. У нас есть хороший стоматолог-ортопед, который сейчас свободен. — Еще раз мельком сверившись с расписанием, оборотень указал на коридор справа. — Доктор Габитус вас примет прямо сейчас, кабинет номер двадцать три.       — Габитус? Ну что за удача! — сказала Миопия и направилась в указанном направлении.       — Ты тоже знаешь Габитуса?       — Я его свояченица.       — Кто?       — Я сестра его жены.       — Значит, он женат на Астенопии?       — Всё так.       — Из этого следует, что Осселус, дочь Астенопии и Габитуса, приходится тебе племянницей.       — Вы сама проницательность, леди Кризалис, но почему этот вопрос вас так волнует?       — Меня этот вопрос нисколько не волнует. Просто, видимо, это ваша семейная черта, передающаяся по женской линии, — дерзить, докучать и мешать мне.       — Вижу, с чувством юмора у вас всё в порядке. Чем же могла вам насолить малышка Осселус?       — Она принимала непосредственное участие в моем последнем поражении.       — Ах да, кажется, что-то такое было. — говорила Миопия, делая вид, что только сейчас об этом узнала.       Ответив Кризалис, Миопия тут же постучалась в кабинет.       — Габи-и-тус, ты свободен?       — Миопия? Неужели ты пришла ко мне как к врачу?       — Не совсем я, а та, с кем я пришла.       — Ты привела одну из своих маленьких подопечных? — в этот момент за спиной Миопии появилась большая темная фигура. — А! Кризалис!       — Доктор Габитус, как поживаете? Как дочурка? — зловеще спросила она. — Вижу, вы сменили род медицинской практики, сконцентрировавшись на ротовой полости. Как видите, я пришла к вам с проблемой, касающейся моих Dentis canini*, как принято говорить у ваших новых кумиров, пони.       — Миледи, пони уже несколько тысяч лет не используют ни латынь пегасов, ни буквицу земнопони, ни санскрит единорогов.       — Ну да, я знала это...       — Значит, у вас проблемы с клыком?       — У меня с ним проблем нет, у Миопии проблемы с моим клыком. А что, не видно?       — П-присаживайтесь и позвольте мне оценить проблему.       Кризалис надменно прошлась по комнате и устроилась в наклоненном кресле, в котором не поместились ее ноги и которое дополнительно пришлось опустить ниже. Габитус натянул на лицо маску и очки. Направив лампу на рот Кризалис, он приготовился к осмотру.       — Откройте рот, пожалуйста... Шире.       — Не могу.       — Это всё ваш отёк. — аккуратно прощупав хитиновую пластину, он пронаблюдал упругость отёка под ней и степень болевой реакции Кризалис. — А вот и причина. Линия разлома проходит ровно по горизонтали, оголяя дентин и почти доставая до пульпы.       Одно неудачное прикосновение, и Кризалис закричала и зашипела на стоматолога и медсестру, заставив их отшатнуться. Боль вновь исказила лицо Кризалис, она сморщилась и прикрыла рот копытами.       — Похоже, без анестезии нам не обойтись. Сейчас я введу вам то, что сильно уменьшит чувствительность вашей больной зоны, но перед этим придется немного потерпеть.       — Давайте уже покончим с этим.       Дантист потянулся за шприцом, но медсестра его опередила, протянув ему маску. На секунду он встал в ступор, но тут же понял ее без слов, она правильно догадалась, что безопаснее было бы оперировать ее под наркозом. Молча приняв у нее маску, он приложил ее к лицу Кризалис.       — Сосчитайте до десяти, пожалуйста.       — Что за бред, это еще зачем? Ладно. Раз...

***

      Очнувшись, Кризалис непонимающе огляделась и попыталась вспомнить, что произошло. Тут же пришло осознание, а вместе с ним и ярость.       — Предательство! Обман! Никто не предупредил о том, что я потеряю сознание.       — Успокойтесь, миледи, это и есть анестезия. — поспешила успокоить ее Миопия.       — Это ничего не меняет!       — Вас предупредили о том, что это нужно, чтобы вы не почувствовали боль. Вы ее чувствуете?       — Ну... Нет.       — А тяжесть в мышцах спала?       — Немного, — неохотно признала она.       — Может, тогда полюбуетесь результатом? — спросила она, протягивая зеркало. — Я взяла на себя риски и сказала Габи, чтобы он не заменял вам зуб на протез из-за заражения, а нарастил уже имеющийся, закрыв источник заражения.       Кризалис тщательно рассмотрела работу. Клык выглядел так, будто бы никогда и не ломался, идеальные форма и переход цветов заставили его выглядеть совсем как натуральный. Отек частично спал, никаких изменений в теле или вмешательств во время сна она не заметила, так что жаловаться ей было не на что.       — Вынуждена признать — это впечатляет.       — Я вспомнила ваши слова по поводу зубов и иного устройства организма, если ваше тело и впрямь способно обновлять зубы и сопротивляться заражению крови, то лучше оставить вам ваш натуральный зуб, чем вынимать его, лечить вас и заменять его на протез.       — Да, ты поступила разумно. Я бы также отдала предпочтение этому. — было заметно, что Кризалис говорила с приятным удивлением.

***

      — Ого! И на всё это способен ваш организм? — восторженно спрашивала Миопия у Кризалис на обратном пути. — Но откуда вы знаете, что можете пережить сквозное прожигание тела?       — А ты думаешь, мои ноги и крылья всегда были испещрены отверстиями?       — Не может быть! Но кто? Как?       — Если тебе доведётся повстречать Селестию, спроси у неё, что произошло при осаде Трота.       — Оу, я и не думала, что Селестия способна сотворить такое.       — Это она только на публике строит из себя величественную дурочку, а вот почувствовать на себе ее огненную магию вновь мне бы не хотелось. — Кризалис отвела взгляд и сделала небольшую паузу. — Сегодняшний прием у врача...       — Что-то не так?       — Нет, я... Не важно.       — Так-так, неужели вы хотели поблагодарить меня за него?       — Догадливая.       — Ну...       — Что «ну»?       — Благодарите.       — Ты осознаешь, с кем разговариваешь? Попрошайничаешь похвалу у меня.       Миопия надулась.       — Ну что ж, тогда я обмениваю ваше молчаливое одобрение на свое молчаливое извинение за прошлый разговор. Теперь мы квиты.       — Согласна.       — Но, леди Кризалис, разрешите всё же разобраться в этой теме.       — Во имя роя, почему тебя так интересует этот вопрос?       — Простите. Я... Я хочу досконально узнать, каково это — быть матерью, и ваш опыт кажется мне уникальным и полезным.       Кризалис смягчилась и даже расслабила уже напрягшиеся мышцы спины. Не поворачивая лица, она решила продолжить.       — Собираешься откладывать яйца?       — Ох, простите, я думала, вы знаете, что я «профильная».       Кризалис вновь погрузилась в молчание. «Специалист» — так называли чейнджлингов, которые рождались с особыми отклонениями для наиболее эффективного выполнения своей работы. Биологический механизм, полиморфизм, заложенный в их природу еще Матерью-Роем, эта лотерея несчастья, делал из них идеальных профильников, заточенных под определенную задачу, лучшими из лучших, наставниками и экспертами.       Специалисты-рабочие принимали огромные формы из-за изменения выработки гормона роста, становясь тягловой силой, или лишались способности чувствовать усталость, боль и уменьшая свою потребность во сне, при этом прожигая свои жизни в два, а то и в три раза быстрее.       Специалисты-воины теряли всякое половое влечение, привязанность и самосохранение. Эти холодные воины несли караул днями, не отвлекаясь ни на что, не отрываясь от тренировок и не щадя себя в бою. Любое влечение преобразовывалось в ярость и копилось в них до момента схватки.       Миопия оказалась специалистом-воспитателем, не самая страшная, но печальная судьба. Подлая задумка природы отнимала у них возможность иметь собственное потомство; существо с нереализованным материнским инстинктом становилось идеальным надсмотрщиком за потомством, становясь зависимым от своей участи.       От подобной судьбы невозможно было убежать. Эта особенность продолжала существовать так же, как и во времена правления Кризалис, такие кадры оставались крайне ценными, сакральные жертвы для всеобщего блага, они были лишь песчинками от общего числа роя, но их количество всегда держалось на одном уровне.       — Мне жаль, что так вышло. Это обстоятельство, над которым я не имею силы.       — Я не виню вас. Мне просто интересно. Вы ответите на мой вопрос?       — Почему я не хочу говорить о своих детях, внуках и прочих потомках? Хорошо, я отвечу тебе. Но, утоляя твое любопытство, заранее добавлю: тебе не грозит то, о чем я скажу, не потому что у тебя не будет своих детей. Нет, у тебя уже они есть, ты нашла их в тех, кого взращивала, и по тебе видно, что ты гордишься этим и не жалеешь о многом. Ты не поймешь меня, потому что ты не бессмертна. Я не говорю о своих детях и внуках просто потому, что я их не помню.       От слов Кризалис Миопию проняла потусторонняя дрожь и необъяснимый страх.       — Ни имен, ни лиц, даже в количестве я уже не уверена. Мозг просто не способен удерживать такое количество информации, которое бессмертные накапливают за тысячелетия. Поэтому часть информации попросту стирается из памяти за ненадобностью или из-за давности. Последнее, что я в точности помню о своих детях, это то, как мой первый сын умирал подле меня от старости в окружении своих потомков. Ты удивляешься моей памяти на имена. Ты задаешься вопросом: «Почему я пытаюсь запоминать должности и достижения?». Я делаю это не только потому, что это обязанность хорошего лидера, но и потому, что это попытка ухватиться за что-то и отсрочить этот момент забытия. Впрочем, попытки эти сравнимы с тем, чтобы хвататься за песок. — проговорила она безэмоционально.       — А письменность? А устный эпос? — вопрошала она, боясь верить в сказанное.       — Речь нестабильна, как и истории, ей свойственно искажаться. А бумага, пергамент, глиняные таблички... Я видела, как время и обстоятельства ровняют горы с землей, что уж говорить о каменных табличках. А представляешь, сколько это тонн информации? Не говоря уже о том, что некому этим заниматься, негде это хранить и некому это охранять.       — Леди Кризалис, вы правы! Но не может же всё быть настолько ужасно...       — Это тяжело осознать, но такова реальность. Такова цена, которую я платила за свое могущество и статус, которые у меня отняли. — Последние слова она произнесла не без налета злости и сожаления. — Я уверяю, что смирилась с этим, но все равно срываюсь, стоит только попытаться вспомнить.       Миопия остановилась, вслед за ней на месте встала Кризалис.       — Это ужасно, и ничего уже не исправит той боли, с которой вы живете. Но вы не обязаны сковывать себя сожалениями. Если бы ваши дети могли поговорить с вами, они бы наверняка не хотели, чтобы вы истязали себя из-за них.       — Откуда ты можешь это знать?       — Потому что никто не желает быть причиной страдания своих близких. — слова, произнесенные ею, заставили Кризалис отшатнуться. — Я не призываю вас забыть обо всем насильно, но не тяните неизбежное, мучая себя, не будьте пленником своей памяти. Ищите решения, наполняйте жизнь новыми яркими моментами счастья. Хотите, я помогу вам с этим?       Кризалис молчала с отстранённым взглядом, смотря в сторону.       — Приходите завтра на наш мастер-класс, молодняк уже успел соскучиться по вам. Если я, по вашему мнению, нашла решение своей проблемы в них, то что мешает вам?       Кризалис ничего не ответила.       Поняв, что двери в квартиру Кризалис недалеко, Миопия решила попрощаться и предоставить Кризалис возможность пройти остаток пути в одиночку. Уже почти зайдя за угол, она услышала вопрос, донесшийся до нее слабым голосом: «Во сколько?». Сердце Миопии дрогнуло, а на лице появилась улыбка.       — Мы ждем вас к четырем часам дня.