𓆣 Цена свободы 𓆣

      Кризалис одиноко сидела в библиотеке и читала ветхий фолиант «Мифы и истории до зарождения Эквестрии» под светом биолюминесцентного гриба, выступающего в роли лампы. Книга представляла из себя полуисторический, полумифологический эпос, сочетающий в себе как догадки историков, так и мифологические черты и даже реальные научные факты. Историки имели представления о той эпохе не только потому, что те дошли до наших дней в виде устных сказаний, но и в виде переписанных книг и непосредственных исторических артефактов. Однако, несмотря на это, у них все еще возникали споры о том, существовали ли те или иные исторические личности и представляли ли они из себя то, что описано в историях о них. Об одной из таких личностей сейчас и читала Кризалис, стараясь углубиться уже в собственную историю и истории ее сестер, что протекали параллельно событиям книги.       "В году 605 Эпохи Равноденствия, за 5 лет до начала Эпохи Мифов, Крестовый поход во главе с Максимилианом Рексом у подножия хребта горных цепей Позвоночник гиганта, что в тридцати верстах до Тритоновой гавани, наткнулся на город в осаде. Великий град Орнита был осажден доселе неведомой угрозой в виде монстров, аки что были скрыты от взора всех до дня того. Их черные бугристые панцири таили под собой мощные тела из сухих мышц, а гребни, словно окровавленные лезвия, торчали из орд их бесчисленных рядов. Во главе всей армии стояло существо зловещее и напоминавшее собою саму пасть забытия с блестящими красными глазами и острыми клыками. Угрозу сию обозвали оборотнями, ибо эти существа своей треклятой магией могли изменять свой облик по желанию, меняя и тело свое в процессе.       Как наш поход узнал позже, они уже успели разграбить поселения рогатых единорогов к далекому востоку от границ Орниты и теперь собирались продолжить свое наступление вглубь земель городов-государств пегасов. Существо, командующее ими, они называли своей королевой, а имя той использовали как боевой клич, выкрикивая и скандируя: «Грендель».              Наши рыцари тут же начали под командованием внутреннего круга атаковать фланги неприятеля, а сам Максимилиан, взяв лишь отряд опытных воинов и своего верного боевого товарища Тригона Стила, начал прорываться прямиком к королеве улья, чтобы сразиться с ней лично. С холодной яростью они перерубали хитин и плоть врагов, прорываясь глубже, но быстро теряя бойцов. Наконец, когда Максимилиан лично вступил в бой с Грендель, от их отряда осталась лишь дюжина бойцов и Тригон, что принялись сдерживать армию неприятеля от своего генерала, пока тот бился с Грендель.       Королева оборотней была сильна и обладала могущественным колдовством, манипулируя своим телом и подпитываясь яростью, она обращалась в доселе невиданных существ, но Максимилиан продолжал держаться с ней на равных лишь с мечом и своей несгибаемой волей. Ему удалось повалить ее на землю, ранить в щель между хитиновых щитков и отрубить одно из крыльев, но его защитники к этому времени уже не могли сдержать наступления прихвостней королевы, и те, оберегая своего владыку, оттеснили Максимилиана и поспешно отступили с раненым чудовищем. Наш поход потерял около 2300 голов убитыми и ранеными, но город был спасен. Тела убитого неприятеля были подсчитаны, изучены нашими полевыми медиками и преданы пламени, в сумме неприятель потерял 8200 воинов в том сражении.       Как позже стало известно, рой отступил в земли рогатых, где встретил отпор архимага Матиаса Арканфаера и был почти полностью уничтожен."       — Значит, ты успела засветиться в мифах пони, сестра, да еще и так бездарно. Потеряла почти треть улья в битве с простыми пони. — Кризалис на секунду замолкла, перечитывая кусок текста. — Что-то не так, чтобы Грендель, пожиратель ненависти и та, кто обладала самым взрывным и боевым характером из всех, проиграла один на один простому пегасу, я не верю в то, что это могло произойти. Разве что...       Кризалис продолжила чтение в поисках ответов.       "После битвы мы развернули лагерь в нескольких сотнях метров от городских стен. Войско похода принялось латать раненых и приводить в порядок доспехи и оружие. Максимилиан в присущей ему манере удалился с молчаливой суровостью в поставленный для него генеральский шатер.       Через полчаса к нашему лагерю прилетел Гинека Старшилд, капитан королевской стражи и ближайший советник короля, как он представился. Его латы были позолочены и сверкали в отблеске солнца, грудь была украшена гербовым узором, а в рукояти палаша сверкал сапфир. Он подошел ко мне, так как распознал в моем виде летописца, и спросил: «Это крестовое войско Максимилиана Рекса?», я ответил «Да», после чего его вид окончательно сменился со скептически настроенного на обеспокоенно озлобленный.       — Скажи, летописец, — продолжил он, обращаясь ко мне. — Твой господин в этом шатре?       — Да, но Максимилиан не мой господин, он никем не владеет и никому не принадлежит, кроме собственной мисс.       — Мисси говоришь, до нас доходили слухи о вашем походе, и то, как вы готовы обращать в пепел любой город ради одних лишь неведомых вам целей.       — Нас направляет Максимилиан, и те, кого мы обращаем в пепел, тираны и недостойные.       — Я хочу встретиться с этим Максимилианом за разговором, — сказал он и направился в сторону шатра, невзирая на все мои предупреждения.       Стража шатра пропустила его и меня без вопросов, ибо Максимилиан лишь изредка запрещал посещать его и атаковать всех, кто вторгается без предупреждения.       Гинека вторгся в пространство палатки, золото его доспехов приобрело рыжий перелив от огня, зажженного в лампадах. Выйдя на середину палатки, он встретил Максимилиана, который отвлекся на него, в то время пока полевой медик зашивал ему рваную рану на шее; я поневоле оставался поодаль от них. Максимилиан возвышался над ним на целую голову, несмотря на то, что Гинека был более тяжелого, но отнюдь не тучного телосложения, его броня не мерцала полированными пластинами, она была почти матовой от царапин, изрубцованная, словно шкура хищного зверя.       — Максимилиан Рекс, ты топишь города пролитой кровью, чьей волей ты проливаешь реки крови?       Ответ Максимилиана прозвучал из-за забрала шлема, глухо и пугающе.       — По воле своей миссии, каждый труп, что падает от клинка, — это жертва, возложенная на пути к величию и самостоятельности каждого, кто принадлежит к роду пегасов.       Невольно можно было заметить, что Гинека напряг сложенные крылья.       — Если твой пыл хоть на шаг отступит от воли моего господина, я прикончу тебя здесь и сейчас.       Максимилиан шагнул вперед, шлем к шлему, его зеленые глаза выражали леденящее душу и тело спокойствие.       — Тогда смотри в оба, золотой, ты увидишь, что мои поступки определяются трупами, а не словами, и больше никогда не смей сомневаться в моих действиях. Возможно, завтра, когда я взвешу деяния твоего господина, мы окажемся врагами, и твоя кровь, как и его, пополнит русло реки, что я направляю.       Гинека сжал зубы, но ничего не ответил на заявление Максимилиана, после чего развернулся и покинул шатёр."       — Как же он бахвалится перед ним, — пробормотала Кризалис, в душе отрицая тот факт, что она сама не уверена в сказанном. "Могут ли обычные пони быть «такими»?" — задалась она вопросом, невольно погружаясь в воспоминания.

***

      Королевство Антиох, так называли тот город-государство, на который положила глаз Кризалис. Ее первое крупное вторжение на территорию пони, с тех пор как она пришла в этот мир. На протяжении двух недель ее войско продвигалось вглубь территории Антиоха, поглощая деревни и форпосты, на пути стала великая стена, массивным кольцом огибающая внешнюю городскую стену города в нескольких десятках километров от нее. Издалека было видно, как войска со всей страны стягивали сюда, чтобы дать первый серьезный отпор им. Но Кризалис не верила в возможность их поражения, к этому времени она успела столкнуться со смертью членов роя, и хоть до этого момента она обыкновенно не была насильственной, за две недели в наступлении она повидала и смирилась с неизбежностью потерь. "Такова цена победы, — убеждала она себя."       Ранним утром следующего дня началась осада. Благодаря способностям к трансформации в различных существ внешний периметр стены попал под атаку сразу же, в то время как на ее вершине начались ожесточенные сражения. Кризалис наблюдала за всем снизу, окруженная личной гвардией, она старалась контролировать каждый этап падения обороны.       Часть войск пегасов перешли в контрнаступление, или, вернее, в самоубийственную атаку. Спикировав со стен, они очистили большую часть воздушного пространства от чейнджлингов, но вынуждены были вступить в бой на земле, где против них было явное численное преимущество. Возмущенная подобной наглостью Кризалис лично решила вступить в бой, ее магическая атака подбила пару бойцов в воздухе, а копыта затоптали одного из младших офицеров врага, осмелившегося бросить ей вызов. Но все эти события померкли, когда она дошла до небольшой, отрезанной от других группы обороняющихся. Завидев ее, один из бойцов начал прорываться в ее сторону, с собой он нес непропорциональный его размеру длинный меч, однако, несмотря на внешне кажущуюся неуклюжесть, воин сделал полуоборот с кошачьей грацией, чтобы уклониться от выпада одного из телохранителей Кризалис, и, пользуясь инерцией вращения, провернул взмах, отсекая тому голову тяжелым ударом сверху.       Кризалис внезапно для себя вздрогнула. Не потому что испугалась, а потому что внутренний инстинкт взбудоражил ее тело, приготовив к опасности. Но какую опасность она ждала от простого пони?       Враг приблизился еще на несколько метров, тяжелый меч хоть и еле отрывался от земли во время его взлетов, компенсировал это чудовищной мощью, с которой обрушивался на ее воинов, прорубая тела до середины через раздробленный щит. Неведомое доселе волнение заставило ее использовать магию, когда воин в очередной раз застопорился во время убийства одного из ее потомков. Лазерный луч проскользнул мимо, повредив закрытый шлем из сырого железа. Помотав головой, враг сбросил шлем с себя на землю, из рассеченной струилась кровь, почти заливая правый глаз.       Это была кобылка, даже по меркам пони она лишь недавно перестала быть ребенком. Влажная от пота и взлохмаченная волнистая грива, грязная и сальная, нежно-розовая от природы; настолько же чистая шерсть, по сути своей белая, с легким желтоватым отливом, как сливочное масло, сейчас она была сероватой от грязи и залитая кровью. И глаза, пустые бездушные глаза, взгляд того, кто шел на смерть с безразличием к жизни как чужой, так и своей, глубокие глаза темно-багрового цвета, как два бездонных стакана с вином, они пожирали ее взглядом, каким пожирает хищник свою добычу, находясь в засаде.       Пони оправилась и, встав на ноги, вновь взяла в одно копыто меч, волоча его по земле, приготовившись к новой атаке. Кризалис замерла, ни то от собственного восхищения, ни то от странной ауры опасности, что источало тело воина. Еще никогда прежде она не испытывала подобного, хотя и встречала воинов более искусных и зверей более свирепых, чем та малявка, что стояла перед ней.       — Скажи свое имя, — повелела Кризалис.       Воин подчинилась, она привыкла подчиняться, ибо была простым рядовым бойцом, без великих подвигов и воинской славы напыщенных генералов. Ее губы смочил язык, и они прочертили в воздухе слово, которое Кризалис явно слышала в тот момент, но которое, увы, затерялось в ее памяти навсегда, запечатлев яркий образ воина, но совершенно обезличив его и лишив имени. Кризалис попыталась вспомнить, она повторила шевеление губ, но у нее ничего не вышло, звуки в голове не выстраивались во внятное слово.

***

      — «Э»... «З», нет, звук был вибрирующим, а не шипящим, должна быть «Р». А дальше «Ы»? Нет, уголки губ вроде были выше, значит, «И». Дальше согласная, а потом «Э» или «Я», или «А». Нет, не помню, слишком сложное имя. — С этими мыслями попытка была оставлена.       

***

      Встав на ноги под бдительным взором Кризалис, она вновь рванула вперед. Кризалис приказала не вмешиваться и тут же уклонилась от первого размашистого удара, контратаковав. Кобылка увернулась в ответ, но это дало Кризалис больше понимания о ее тактике: она отклоняла тело, но из-за размеров своего оружия не могла эффективно оттягивать его вслед за собой, как не могла и оставить его.       Следующий удар вновь не нашел цели и был встречен контратакой Кризалис, но в этот раз кобылка остановила контратаку длинной рукоятью и тут же коротким рывком вдавила навершие чуть пониже грудной пластины Кризалис, из-за чего та сжала зубы от боли, а кобылка отступила на пару шагов.       Следующая атака была вертикальным рубящим ударом с расчетом на то, что королева оборотней не сможет эффективно уклониться в сторону из-за окружавших ее защитников, а отступление назад неминуемо обернулось бы провалом из-за глубины выпада. Но Кризалис, воспользовавшись своей массой, попросту сбила своих стражей с ног, а просвистевший рядом клинок упал на камень, отколов острие оружия.       Кризалис схватила кобылку за горло и вновь посмотрела в ее лицо. Дикие черты и безмолвный яростный шепот молитвы, сломить подобное существо означало бы полную уверенность в том, что любой прочий воин, участвующий в осаде, сломится также, если не легче. Ее рог начал мерцать и пульсировать ядовитыми зелеными цветами.       Закончив молиться, кобылка выдохнула и с диким криком вонзила свои зубы в копыто кризалис, прокусывая хитин двумя глубоко посаженными клыками. Этого хватило, чтобы освободиться и отступить, увернувшись от пары выпадов личной стражи королевы, но теперь она осталась безоружной.       Можно было подумать, что обезоруженному и окруженному воину ничего не остается, кроме как попытаться сбежать, но ее крик и последовавший за ним вскрик боли Кризалис на мгновение заставили бой вокруг утихнуть хоть немного и привлечь к ним двоим внимание.       Но Кризалис не могла ожидать от пони того, что увидела в итоге. Кобылка подобрала с земли обломок штандарта, кусок деревянного древка с клочков изодранной ткани, на котором, впрочем, все еще оставались отличительные знаки королевства, за которое она сражалась. «За Антиох!» — завопила она, срывая голос на последних буквах и вновь бросившись в бой. Она вонзила древко в горло первого перекрывшего ей дорогу стража, принимая удар в бок и тут же вынимая древко обратно, не теряя адреналинового запала, она опрокинула второго стоявшего перед ней и принялась с остервенением пробивать его тело древком снова и снова. Кризис опешила от увиденного и впервые для себя испытала сомнение. Следом выкрик повторился, но от другого бойца, что начал прорываться к ней с другой части линии фронта, а затем еще и еще. Один за другим пони переходили в сметающее любой строй контрнаступление, на место тех, кто умирал, приходили двое, а то и трое других.       — Отступаем, — поначалу скомандовала она шепотом, но затем, опомнившись, повторила команду криком. — Назад, отступаем! Не рушить боевой порядок!       Последнее, что она запомнила из того боя, — это хищный взгляд багрово-фиолетовых глаз, сопровождавший ее, и древко, покрытое колотым хитином и гемолимфой, торчащее из груди ее воина.       В тот день ей пришлось позорно отступить, чтобы перегруппироваться и изменить маршрут наступления, выбрав целью другое королевство. Тогда ее рой потерпел потери в почти две тысячи воинов, упрекающий ее факт, однако дальнейшее продолжение битвы в подобном ключе вовсе могло поставить ее улей на грань жизни и смерти.

***

      — Вы тоже читаете эту книгу? — внезапно выдернул ее из размышлений один из молодых чейнджлингов, по-видимому, искавший как раз эту книгу.       — Ты серьезно это читаешь? Как вообще можно читать что-то подобное?       — Но вы же ее читаете.       — Я провожу исследование.       — А мне нравится изучать чужие мифы, эпосы и историю.       — Лучше бы интересовался нашей.       — Я ее и так хорошо знаю, несмотря на то, что ее лишь недавно напечатали. Мне нравится познавать чужую культуру и наблюдать, как в ней описаны чужие культуры и как отношения к ним менялись со временем. Это позволяет многое понять о том времени и о собственной культуре.       Молодой чейнджлинг подошел ближе и заглянул в книгу.       — О, вы читаете о Максимилиане Рексе, первом легендарном герое пегасов, что стал первым возвысившимся до бога.       — Стоп, что ты сейчас сказал?       — Оу, это лишь легенда, его канонизировали после смерти. Его ближайшие соратники, паладины внутреннего круга, после его смерти разделились на ордена и продвигали идею о его божественности, после чего стали тайным орденом, канонизирующим великих героев в богов, анализируя их поступки и сверхъестественные вещи, происходившие с ними, так появился пантеон у народа пегасов, а с другими расами...       — Стой-стой, с этого момента поподробнее. По каким, говоришь, причинам его причислили к богам?       — За его поступки, он маршем прошелся через все земли пегасов, очищая их от тиранов, преступников и врагов, и творя чудотворство, а после умер мученической смертью.       — А его способности?       — Он прекрасно управлялся с мечом.       — И всё? Дай угадаю, умер он в бою.       Да, чтобы сохранить жизни своих воинов, он принял вызов главы преступного клана и отстоял пятьдесят поединков подряд один на один, умерев в последнем, но забрав с собой своего врага, и клан сдался его войску. Он бился восемь часов без передышки, представляете?!       — Да, бред какой-то. — Кризалис затихла, погрузившись в размышления.       Если Максимилиан Рекс — смертный, что вправду стал богом за свои заслуги, и это не просто легенда, то она внезапно для себя наткнулась на то, что искала.       — А кто был первым каноничным божеством у пони?       — Предполагается, что до старых пантеонов пони покланялись природе и тотемным идолам, среди всех старых пантеонов прослеживается закономерность, они начали зарождаться примерно в одно время и пегас Максимилиан Рекс был первым пони-богом среди трех пантеонов пони, затем у единорогов зародился культ Арканы, в честь канонизации архимага Матиаса Арканфаера, позже пантеон пегасов пополнила бледная дева Мара, а потом у земных пони появился...       — И настоящих доказательств их возвышения нет? — перебила его Кризалис.       — По крайней мере, я таких не знаю.       — Хм, спасибо за наводку, пожалуй, эта информация мне пригодится.       — Леди Кризалис, вы же жили в то время, вы случайно не встречались с одним из этих героев?       — Не думаю, мир — это не песочница, где можно пройти два шага и наткнуться на легендарную историческую личность или его потомка, к тому же, если я их и встречала, то точно не запомнила, так как они показались мне недостойными этого.       — Вы могли их видеть! Вы очень крутая, леди Кризалис!       — Спасибо, я знаю, а теперь мне пора, можешь брать себе эту книгу, довольно с меня чтения на сегодня.       Кризалис вышла из библиотеки, незаметно прихватив с собой книгу по строительству, из которой черпала информацию об изолирующих материалах. "Ну и ну, за что же, интересно, можно уважать всех этих пони? Всё, что написано в этих книгах, приведено из источников, непосредственно восхищавшихся ими. Даже без прикрас видно, что все их «боги» поголовно психопаты, тираны, убийцы и преступники без доли самокритики или чего-либо подобного. Мифографы романтизируют и мифологизируют образы раз за разом, сглаживая и опуская детали, но я-то помню, какое тогда было время, и могу представить, как на самом деле всё было. Хотя, кажется, с приходом Селестии и Луны пони начали забывать своих старых божков. И всё равно они не перестают строить из себя моралистов, хотя возвели личины своих пороков в статус, приравниваемый к уровню моей матери."       — Но что, если? — задала сама себе вопрос Кризалис. — Что, если всё не так просто? "Почему из сотен, если не тысяч тиранов, воинов, убийц и прочих пони выбрали именно их? Случайность?" — Кризалис вновь вспомнила облик воина, с которым когда-то сражалась. — "Или что-то объединяет их, невидимая нить судьбы предрекшая им роль настоящих богов? Может ли смертный стать богом или хотя бы приблизиться к таковому статусу? Могут ли они быть теми самыми Хайот ха кодеш — Анафемами?" — Кризалис покачала головой. — "Какой смысл задаваться этим вопросом, когда миссия уже провалена? Ты забиваешь голову по-настоящему интересными, но бесполезными в данной ситуации вещами, Кризалис."       На подходе к квартире ее встретила Миопия.       — Здравствуйте, леди Кризалис, уже собрались с нами в поход? — спросила она, глядя на небольшую сумку с книгой.       — Какой еще поход? — поинтересовалась Кризалис, невзначай трамбуя книгу локтем поглубже в сумку.       — Ну как же, вы обещали нам сходить вместе с классом в лес и рассказать много интересного об растениях в округе.       — Обещала? Ты врешь мне уже в открытую.       — Даже не пытаюсь. Вы разве не помните, как я обмолвилась об экскурсии во вторник?       — Экскурсия — не поход, — язвительно подметила Кризалис.       — Молодняк просит называть это походом, но по факту это экскурсия по окраинам улья.       — Вот как, и когда ты имела в виду вторник...       — Я имела в виду этот вторник. Разве Гифема не напомнил вам об этом в библиотеке, когда шел туда за книгой по ботанике?       Должно быть, его так впечатлило, что я читала одну из его любимых книг, что он забыл и словом обмолвиться на эту тему.       — Вот растяпа, но вы ведь не заняты сейчас и можете присоединиться?       — А ты, я погляжу, хорошо осведомлена о моем расписании?       — Конечно, ведь всё то время, что вы проводите вне квартиры, вы обычно проводите с нами; конечно, есть еще Фаринкс и господин Торакс, но с первым вы видитесь по четвергам, а со вторым лишь за редким исключением. Довольно просто знать чье-то расписание, когда он не выходит на белый свет и имеет ограниченный круг знакомых. Вы становитесь слишком предсказуемой, леди Кризалис, — отшутилась Миопия.       — Поганка, — прошипела про себя Кризалис.       — Вы что-то сказали?       — Я говорю: «Поганая ситуация», по-другому и не описать то, что я становлюсь предсказуемой даже для кого-то вроде простого детского воспитателя. Видимо, вам давно не хватает встряски, раз вы на нее провоцируете, мисс Миопия, — несколько угрожающе из-за обиды намекнула Кризалис.       Миопия намек поняла и убавила игривый настрой.       — Ну что вы, я не это имела в виду.       — Надеюсь, что нет.       — Но мы ведь все равно сможем надеяться на вас сегодня, вы повидали так много климатических изменений в окружении улья, разве вы не хотите научить молодняк истории, ботанике, зоологии?       — Видимо... Не могу отказать себе в том, чтобы растолковать правильные знания молодому поколению, особенно если это утрет нос кому вроде нахальной воспитательницы и напомнит о том, что я не просто так ношу титул королевы, чтобы меня вечно донимали пустословием и словоблудием. Будьте уверены, я приду. — С этими словами она обошла Миопию и направилась к двери.       — Но, леди, мы собирались выходить через десять минут.       — Ну и идите, я буду через пять. «Пунктуальность — лицо монарха», слышали когда-нибудь о таком?