Глава 12 "Поход"
16 июня 2026 г., 23:02
— Вот, дети, смотрите, это растение называется спорыш птичий, или же горец, это лекарственное растение, оно очень питательно и полезно, — диктовала Миопия, указывая на ползучее растение, стелившееся по земле.
Маленькие чейнджлинги с любопытством разглядывали растение, а самые любопытные из них принялись пробовать его на вкус. Кризалис изредка подымала обремененный скукой взгляд на веселящийся молодняк, а затем вновь возвращала его к книге. Лежа на подстилке из мха, Кризалис потянулась и размяла шею, переменив положение, в котором она опиралась ею на дерево, а затем снова уткнулась в книгу.
«На примере Гасти Великой и короля-архимага Матиаса мы можем судить о степени обветшалости истории нашего народа и о том, как она пострадала при Великом переселении в Эквестрию.
Гасти и Матиаса разделяют почти восемь веков истории, они вдвоем принадлежат к старому пантеону единорогов, но при этом до недавнего времени Гасти, несмотря на то, что она жила ближе к нашему времени, чем Матиас, считалась лишь легендой эпоса, на грани реальной истории, в отличие от Матиаса Арканфаера, чье существование было задокументировано многими достоверными источниками. Многие эксперты полагают, что всему виной была разница в статусе между первым королем и народной героиней, но, как показывает история прочих народов, это не всегда оказывается веским доводом.»
"Скука смертная" — подумала Кризалис, перечитывая абзац снова. — "Лучше бы осталась и продолжила работу над тоннелем"
Отложив книгу, она сложила копыта на груди и задремала.
В это время Миопия со своими подопечными продолжала отходить от улья в глубь леса. Ченджлиг старалась следить за каждым, собирая отбивающихся от группы с ловкостью и опытом пастушьей собаки, но дети, оставааясь детьми всегда наровили влипнуть в неприятности и забраться как можно глубже.
— Не разбредаемся, я не хочу, чтобы кто-то заблудился, да и вы тоже не хотите этого.
— Миопия, Миопия, а что это за растение? — спрашивала одна из молодняка.
— Это синеголовник.
— А это?
— Не трогай, это плющ!
— Моипия, а где леди Кризалис?
— Она... А где она? Видимо, задремала или увлеклась книгой и отстала.
— А она не сбежит?
— Не думаю, у нее было уже столько возможностей для этого.
— Значит, она не убежит, потому что не хочет? Она хочет исправиться?
Миопия мило улыбнулась и погладила малыша по голове.
— Надеюсь.
— Миопия, а это что, пахнет плохо.
Озадачившись, Миопия подошла на несколько метров к вопрошающему и взглянула на источник вопроса. Масса темно-зеленого вязкого вещества, в котором проглядывались растительные волокна, и впрямь источала отвратительные запахи канализации и кислой гнилой растительности. Запах резко ударил в нос, из-за чего ее глаза заслезились.
— Это помет, — прокашляла она, отирая слезы.
— Помет? В смысле, большая какашка?
— Так, не выражаемся, а то накажу.
— Но кто ее оставил? — вопрос заставил Миопию вздрогнуть.
— Дети, внимание, мы уходим, тут может быть опасно...
Слова Миопии прервал детский крик, и несколько маленьких чейнджлингов схватили ее за копыта, убегая от чего-то в страхе. Сразу же из леса показалось массивное кольчатое тело без конечностей, продолговатую массу плоти обтягивала грубая кожа и венчала голова, по форме напоминавшая наковальню, поросшая костяными наростами, прикрывавшими черные бусины, служившие зверю глазами. Разинув пасть с раздвоенной нижней челюстью, зверь оголил ряды передних острых зубов и уплощенных, как жернова, задних. Издав утробное низкочастотное гудение, зверь начал медленно приближаться.
— Дети, прячьтесь за меня!
"Что в окрестностях улья делает вирм, разве Фаринкс не должен охранять территории от диких зверей?" — сразу же за этой мыслью последовала догадка. — "Он и охраняет, это мы зашли далеко и вышли за пределы охраняемых территорий. Нужно отпугнуть его, но я не знаю, есть ли у них природные враги, а если я превращусь в вирма, то это может разозлить его больше, и дети могут пострадать."
Спрятав детей подальше за собой, Миопия покрылась всполохом синего магического огня и превратилась в большое насекомое, похожее на богомола, начав шипеть и клацать мандибулами, чтобы спугнуть вирма. Змееподобное создание свернулось кольцом, приняв оборонительную позицию, а затем выбросило голову в попытке укусить Миопию, но та уклонилась. Как только она поднялась в воздух, хвост вирма тут же ударил ее сверху, придавив к земле и разбив чары трансформации.
— Дети, бегите отсюда! — закричала она из последних сил, но молодняк сковал страх, и они не осмелились сдвинуться с места. — Кто-нибудь... Фаринкс.
Вирм наклонил голову к Миопии, что все еще была плотно прижата его хвостом к земле, но в ту же секунду отпрянул с гулом и отстранился на несколько метров, высвобождая чейнджлинга. Миопия лишь успела заметить черный дым, выходящий из места, где когда-то был глаз, переведя взгляд на молодняк, она облегченно выдохнула, они стояли позади высокой темно-серой фигуры Кризалис, чей рог переставал источать зеленое свечение.
— Ни на минуту нельзя вас оставить. — выругалась она.
Беснующееся животное переключила свое внимание на бывшую королеву, позволяя Миопии отползти в сторону, и вновь дико зашипело. Кризалис зашипела в ответ, выставляя клыки и язык.
— Думаешь, что если я не могу превращаться, то значит, что я легкая добыча? Я все еще самое опасное существо в здешних землях. — подкрепляя свои слова действиями, она вновь выстрелила магией в вирма, обжигая ему язык.
Начав двигаться в сторону зверя, она не пыталась принимать защитных стоек или как-либо напрягать тело, ее шаг был триумфальным и уверенным. Глядя на это, вирм начал пятиться назад, ее запах, ее поведение, все сразу приводило зверя в замешательство. Не сталкивавшийся с подобным отсутствием страха, он начал сам испытывать таковой. Все животные, которых он встречал до этого, были куда больше и даже они испытывали если не страх то тревогу, и неизменно становились его жертвами, а это маленькое серое создание, помимо того что причиняло ему боль, так еще и само по себе видело в нем добычу.
Как только Кризалис вновь зажгла рог, вирм не стал медлить и, развернувшись, уполз.
— Слабак.
После своего триумфа Кризис развернулась и пошла обратно, весь молодняк уже успел столпиться у Миопии. Но когда подошла Кризалис, первое, что она сделала, это наступила той на грудь, прервав попытку подняться с земли, та тут же издала стон боли.
— Что вы делаете? — возмутился один из юных чейнджлингов.
— Молчать. Хватило же тебе мозгов увести их так далеко, даже защитить их не в силах. Этот молодняк — будущее улья, а ты подвергла их жизни опасности.
— Мне нет оправдания. — согласилась Миопия.
— Леди Кризалис, пожалуйста, — просил один из младших, пытаясь убрать ее копыто. — Это наша вина, мы слишком увлеклись, углубившись в лес, и воспитатель была вынуждена нас догонять. Мы вели себя плохо, не делайте из-за этого больно Миопии.
Выслушав, Кризалис убрала копыто с груди Миопии и помогла ей встать.
— Ты должна была лучше присматривать за ними. А вы, — переключилась она на молодняк. — кто позволил вам убегать в лес?
— Простите, мы увлеклись, хотели подобрать лучшие семена растений.
— Во имя роя... И ради чего же вам они сдались?
— Мы хотели, чтобы вы посадили их у себя в саду.
Кризалис впала в секундный ступор, но тут же, встряхнув головой, скомандовала: «Возвращаемся в улей».
— Миопия, идти сама сможешь?
— Да, я в порядке. Не сердитесь на них, леди Кризалис, дети, что с них взять.
Кризалис лишь закатила глаза и повела группу обратно.
***
— Хорошо, что вы пришли. Раны Миопии неопасны, повреждены грудная и спинная пластины, но это лишь несколько трещин, отлежится недельку на больничном и будет как новенькая. Вы настоящая героиня, леди Кризалис, — говорил в один голос врачебный персонал. — Подумаешь. Такими темпами без меня наш вид вымрет. — смущенно отмахнулась Кризалис и пошла к выходу, где наткнулась на Фаринкса. Тёмно-зелёный чейнджлинг затормозил в последний момент и тут же поклонился. Его лицо было взволнованным, и с собой в мерцающем магическом поле он нёс охапку цветов. — Ваше сиятельство, я слышал, что произошло. — Вот как, и ты тут же примчался с цветами к Миопии? — Это... Это извинения, да! Произошедшее случилось из-за меня, мне следует лучше приглядывать за окрестностями улья. — Врёшь своей королеве? Это непозволительно, Фарингс. Мы оба знаем, что произошедшее случилось за границами территории улья. — Да? Я не знал. — попытался выкрутиться Фарингс. — Фарингс, ты так о ней печешься, она что, тебе нравится? — Кому не нравится наша заботливая Миопия? — Не увиливай, это приказ. Фарингс выдохнул и огляделся. — От вас ничего не скроешь, ваше величество. Только молю, не говорите ей. — И не думала, раз ты воин, то должен добиваться самок сам. — Об этом знаете только вы, даже Торакс не в курсе. Что скажете? — Что скажу? Какое мне дело? Делай, что считаешь нужным. — Вы благословите нас? — Благословить? Фарингс, она вообще знает о твоей симпатии? — Вы специально избегаете слово «чувства»? — Да, специально, у тебя с этим проблемы?! — Никак нет. И всё же, возвращаясь к моему вопросу. — Да, лично благословлю. Доволен? — О высшей чести и мечтать не мог. — Прекрасно, а теперь иди уже к своей пассии, у меня королевские дела. Фарингс отдал воинское приветствие, поправил гребень и распушил букет, а затем сразу направился трусцой в больничную палату. В очередной раз добравшись до своей квартиры, Кризалис принялась отпирать ее, как из-за спины послышался до боли знакомый голос. — Кризалис, я ожидал тебя тут встретить! — Может, потому что я тут живу, Торакс? — не скрывая сарказма и раздражения, ответила она. — Может быть, может быть. Ты, наверное, уже догадываешься, почему я здесь. — А как же, весь улей просто жужжит от новостей о том, что я спасла молодняк от вирма. — Разве это плохо? Я вот пришел сказать тебе — «так держать», это немалый шаг твоего роста, показывающий, что элемент верности в тебе силен и изменения в тебе уже видны невооруженным глазом. Кризалис демонстративно высунула язык, выказывая брезгливость. — Элемент верности переоценен, у каждого из моих воинов он был, но что-то не помогло им это ни обрести гармонию, ни остаться подле меня. — Верность и преданность похожи, но их не стоит смешивать. Сегодня ты сохранила жизни не потому, что это был твой долг, а потому что это был твой выбор, и я безмерно благодарен тебе за него. — Кризалис лишь хмыкнула и перевела взгляд на корзинку, укрытую полотенцем, которую принес Торакс. — О, это небольшой презент от меня. Сорвав полотенце, он показал два ряда плотно уложенных кексов с кремом. — Ладно, я не отказываюсь от подношений. Переняв корзинку от Торакса, она быстро зашла в квартиру и наконец выдохнула, поставив корзину на стол. Ее одолевало странное чувство, она желала подобного почитания и благодарности к своей персоне, но почему тогда ей так неловко и неудобно принимать их. Ей не хотелось думать о причинах слишком долго, она отрицала перемены, спихивая всё на усталость или что угодно, но не на личностные изменения, потому что признать это значило признать поражение. Благословение или проклятие, но отвлек ее стук в дверь. Открыв ее, она, как ни странно, увидела чейнджлинга. — Простите, что беспокою, леди Кризалис. — Что тебе нужно, Блефарит? — О, вы меня знаете? Впрочем, вы всех знаете. — она тут же опомнилась и передала ей коробку. — Вот, примите благодарность от всей нашей семьи за спасение моего сына. — Я... — Кризалис собиралась отказаться, но, видя благодарный вид матери, что явно пережила не малые волнения, она замялась и приняла коробку. — С-спасибо. — И вот еще, сын просил передать, сказал, что это семена для вашего сада. — Хорошо, если это всё... Блефарит откланялась, и Кризалис вновь закрыла дверь, вновь вернулась на кухню и поставила коробку рядом с корзинкой на столе, как вдруг в дверь вновь постучали. — Чувствую, это затянется надолго. — запричитала она.***
— Леди Кризалис, я, конечно, признательна, что вы позвали меня в гости, но... Что это? — вопрошала Миопия, явно намекая на большую стопку подарочных упаковок с едой, из-за которой почти не было видно самой Кризалис. Рядом на столе располагалась не такая большая, но отнюдь не незаметная горка из мешочков с семенами. — А, ты заметила? — саркастически спросила Кризалис. — Это подарки, которые мне надарили из-за тебя. — Так много? — Да, внушительное количество, так что ешь. — Есть?! — Да, не гоже дарам пропадать, так что исправляй свою вину. — Но моя фигура... — Ешь. Это твое наказание за оплошность, — сказала она и взяла себе одно из пирожных. — Думаю, это справедливо. Но не думаю, что мы съедим всё за раз. — Ничего, завтра продолжим. Миопия слегка потупила взгляд, а затем улыбнулась. — Я рада, что вы начали больше улыбаться. Кризалис тут же передернуло. — Я?! Я вовсе не... Ешь давай, тебе еще предстоит помочь мне разобраться с семенами. Кризалис смущенно отвернулась и попыталась скорчить недовольное лицо, но у нее это не вышло, максимум чего удалось добиться — нейтральное выражение. Делая очередной укус, Кризалис ненароком вспомнила о лицах родителей, которые всё это надарили.. "Всё же принимать эти подарки было не так уж смущающе и даже слегка приятно."
