Парадокс выбора

Обычный день был ничем не примечательным, каких десятки и сотни за всё время учебы. Нудные лекции МакГонагалл, Слизнорта, ленивый обед. Классика Хогвартса, чего уж. Уильям узнал «шокирующую» новость о попадании Снейпа в больничное крыло совершенно случайно, за два дня после того, как подметил, что тот пропал с занятий. Поначалу просто не придал этому значения, мало ли, что могло случиться. А потом Моррисон отвлёкся от вечной прокрастинации и нахмурился от мрачности четверых отдельных придурков с их факультета. И всё сразу стало на свои места. Блэк выглядел так, будто его прогнали через полосу препятствий, потом по нему прошлись гномы с дубинами, чисто как бесплатный, оздоровительный массаж, а после отправили в заплыв на перегонки с гриндилоу по Чёрному озеру. Поттер держался лучше, но даже под очками виднелись синяки. Петтигрю не отсвечивал, как обычно, а Люпина не было вовсе. Он понял сразу, как только мозг соизволил сложить все детали вместе: Снейп действительно наткнулся на одного пуфф-фыстика, получив по полной. И, кажется, чудом выжил. Странно, но факт этого вспомнился ему не сразу. Будто в голове стоял туман, закрывавший старые пласты памяти. Он и не удивился, ведь за последние полтора года слишком многое пришлось закрыть внутри, запереть и не трогать. А злополучную страницу с дневником, где на секретном шифре (его первоначальный язык из прошлой жизни, так что не такой уж и секретный) были записаны все факты, просто ленился открывать, погрязнув в ворохе дел. Да и там, как оказалось, про Снейпа было написано только то, что что-то произойдёт на седьмом курсе с ним. Ну, вот и произошло. По пути к больничному крылу, уже практически у входа Моррисон заметил, как двери открылись, и изнутри вышел Дамблдор. Тот выглядел уставшим. Не старым, а именно уставшим. Скорее, тотально задолбавшимся в край. — Добрый вечер, профессор. — И вам, мистер Моррисон, — приветливо ответил директор, слабо кивнув — Вы, полагаю, пришли навестить Северуса? — Да, сэр. Просто хочу убедиться, что с ним всё в порядке. — Ах, я рад, что несмотря на… не лучшие отношения между факультетами, вы всё же озаботились тем, чтобы проведать вашего товарища. Ага, как же. Лили, скорее, ему бы все мозги склевала, если бы он не проверил. Эванс же к нему идти наотрез отказывается, аргументируя это тем, что «Северус сам виноват. Во всём». Да и самому интересно, что с ним. Скорее всего, на данный момент ничего серьёзного, раз пускают посетителей, но всё же. Директор, похоже, совсем заработался, раз уже давно не вникает во внутреннюю кухню Хогвартса, витая в своих мыслях. Просторный лазарет был полупустой, только две койки заняты. Одна, у окна, скрыта перегородкой. На второй потрёпанный слизеринец собственной персоной, бледный, как поганка, но с виду плюс минус здоровый. Он сидел, прислонившись к подушке, с перевязанной грудью и рукой, как пародия на мумию. Волосы спутаны, лицо, опять-таки, мертвенно-бледное, но глаза сразу зацепились за нового «ожидаемого» гостя. — Вижу, и правда чуть не помер, — ехидно сказал Уильям, подходя. — Пришёл полюбоваться? — Хриплым, но полным злобы голосом спросил брюнет. — Или высмеять? — Ни то, ни другое. Просто спросить, интереса ради. Оно стоило того? Молчание растянулось, как проволока. Потом Снейп хмыкнул. — Стоило, — медленно произнёс он. — Ещё как. — М-хм, ясно. — Моррисон усмехнулся, усаживаясь на соседнюю пустую койку. — И как, тебя устраивают кучи несводимых шрамов по всему телу и шанс заражения за то самое «ещё как»? — Ох, ну конечно ты всё знаешь. В каждой бочке затычка, а? Можешь хоть раз не делать вид всепонимающего придурка? Уильям тихо рассмеялся, щелчком пальцев повесив вокруг Купол Тишины. Лишние уши им тут ни к чему. — Ну, по крайней мере, я не полез в роли когтеточки, чтобы доказать, что стою чего-то, — вообще, полез, но то было совершенно случайно и не по плану, без каких-либо злых намерений, понимать надо. Но собеседнику этого знать не стоит. Ах, аж ностальгией повеяло: полнолунная ночь, Визжащая хижина, масштабные чары льда, верёвки на теле оборотня, посиделки у костра с парнями, м-м, романтика… — Мне не нужно было ничего доказывать! — Почти выкрикнул Снейп, сжимая простыню пальцами. Парочка слов от «врага», а уже рванул похлеще пороховой бочки. Кажется, внутри Моррисона проснулся страшный зверь… моральный садист. — Я хотел, чтобы мир перестал смотреть на меня, как на… как на того же ублюдка Петтигрю! Чтобы хотя бы раз кто-то понял, что я не слабак! — И как, получилось? — Спокойно спросил Уильям, чуть наклонившись вперёд. — Судя по виду, ты теперь сильнее, чем когда-либо. И во много раз брутальнее, прям зависть взяла бы… будь я таким же придурком. Северус зло сощурился. — Лучше бы ты заткнулся, Моррисон. Ради собственного блага. — Да брось. Ты ведь не ненавидишь меня. Ты просто не можешь терпеть, что я рядом с ней. Так-то, ты тот ещё душка, уж с рассказов Лили мне ли не знать? — Хвалила она его до начала отдаления довольно часто, так что парочка смущающих фактов у парня в рукаве припасено. На секунду больничное крыло будто погрузилось в гнетущую тишину. — Не произноси её имя, — прошипел Снейп, и если бы можно было убивать глазами, гриффиндорец уже благополучно помер самой мучительной смертью. К счастью, собеседник не был Василиском на стероидах. — У тебя нет на это права. — У меня? — Уильям удивлённо переспросил, забавляясь с его логики. — Думаю, у меня как раз есть, и побольше твоего. Она сама дала полное на то разрешение. — Она… — Северус резко оборвал себя, отвернувшись. — Ты сам та ещё тварь, которую Лили пригрела под боком. Думаешь, я не в курсе того, что ты сделал с Булстроудом? А кто ещё был? Наверняка ведь он не единственный, а? — Северус, — гриффиндорец произнёс имя мягко, почти устало, — если хочешь обвинить меня в том, что я чудовище, будь добр встань в очередь. Там длинная запись, уверяю. И, очень надеюсь, что ты не станешь создавать мне проблемы своим… знанием. А то ведь и ответная реакция последует. Причём очень болезненная для тебя, и поверь, далеко не физически. Например... одна рыжеволосая красотка узнает такое про тебя, отчего у неё волосы на затылке дыбом встанут. Узнает, естественно, совершенно случайно. А после побежит жаловаться... прямиком Директору, или сразу отправит письмо в Министерство, дабы образумить... одного очень умного парня, пока не поздно. Захотелось исполнить хотелку Эванс, а его тут чуть шантажировать не начали. Тц. Да и пафосную фразу сказать хотелось, не без этого. Тот резко повернулся. — Значит, признаёшь! Прекрасно! Лили просто не видит, с кем связалась. Ты опасен, Моррисон. Я это чувствую. Как только она узнает, что ты не нормальный человек, а… — Покемон? — Со смешком перебил Уильям. Откуда Снейп только взял эту чушь у себя в голове? Нормальный ведь вроде парень, ну, сам Моррисон. — Как мило, спасибо. Попробуешь вновь навязываться Эванс, имей ввиду, стравлю на тебя Поттера с Блэком. Хотя, они вроде и так собирались после вашей встречи, но это так, по-дружески говорю, ха-ха! Слизеринец, естественно, отсылки не понял. Но вот угрозу ещё как. Не надо было сюда заходить, а то начался какой-то театр абсурда, право слово. Но сторона морального садиста внутри парня просто аплодирует стоя. — Хочешь, чтобы я молчал? — Хочу, чтобы ты не вляпался ещё глубже, — холодно ответил гриффиндорец, смотря прямо в глаза собеседнику. — Ты уже едва жив остался после встречи с сам знаешь кем. Второй раз может не повезти. — Ты знал, — Уильям что, нанялся подушкой для обвинений? Чёрт бы побрал добрую душу Эванс. Да и раньше ж в их беседе почти прямым текстом сказал, а недотрога решил отреагировать только сейчас? — Ты знал про него! — Конечно. — А значит, ты… — Брюнет не договорил. В глазах мелькнуло и понимание, и отвращение, и зависть. Моррисон чуть склонил голову. — Меньше знаешь — крепче спишь. Дружеский совет, Северус. Иногда молчание, это единственная форма выживания, особенно для тебя в стенах школы. Если вдруг решишь пойти с этим куда-то… не советую. Всякое может случиться. Повторю второй раз, для тебя лишним не будет. — Угрожаешь? — О, нет, что ты, лишь предупреждаю… по факультетской взаимовыручке, хех. Снейп сжал кулаки, но слов не нашёл. Губы шевельнулись, будто он собирался бросить ещё яда, но горло пересохло. Моррисон поднялся. — Знаешь, — сказал он, поправляя мантию от складок, — я не пришёл злорадствовать, даже если так получилось. Просто хотел убедиться, что ты тут живой, по сам знаешь чьей просьбе. Пусть будет на твоей совести, что ты едва не сдох из-за гордости. Но ты хотя бы понял одно — иногда не нужно искать чудовищ. Они сами найдут тебя. Ходячий сборник философских цитат, которые он постепенно хранил и тщательно записывал в дневник, наконец пригодился. Вот бы ещё покопаться в памяти на наличие легендарных фраз Стейтема... Парень уже собрался уходить, но Снейп вдруг бросил: — Ты не лучше их всех. Ни на каплю. Просто играешь роль хорошего парня, пока остальные думают, что ты нормальный. Уильям повернулся, задержав взгляд. Проницательный гадёныш. А вообще, ничего он не играет. Если иногда срывается — так это нормально, у всех бывает. Чёртов актер погорелой драмы этот черноволосый страдалец, честное слово. Гриффиндорец, так ничего и не сказав в ответ, молча вышел. Может, в одном собеседник и был прав — он точно не лучше всех остальных. Пожалуй, поднимать тему ещё и про возможную вербовку молодого поколения Пожирателями, сыпля намёками размером со слона, как из пулемёта, было бы откровенно паршивой идеей. Северус остался сидеть, уткнувшись взглядом в простыню. Пальцы всё ещё крепко сжимали ткань. В гостиной Гриффиндора же было на редкость тихо. Лишь огонь в камине потрескивал, отражаясь в полированных бокалах, стоящих на ближайшем столике. На диване сидели Джеймс и Римус: оба выглядели так, будто неделю не спали. Поттер бледнее обычного, будто просто заболел, Люпин же, наконец появившийся, был бледный, осунувшийся, с лицом, на котором выражение усталости прочно срослось с виной. Уильям тихо прикрыл за собой дверь и, не говоря ни слова, очередным щелчком пальцев навесил Купол Тишины. Сфера мягко дрогнула и легла вокруг них, отрезая от внешнего мира. — Всё, — начал он ровно. — Можно жить спокойно, никто никого сдавать, вроде как, не собирается. Джеймс поднял голову, вскинув брови: — Что, уже? — Уже. — Уильям сел в кресло напротив. — Поговорил со Снейпом. Проблема улажена. — Улажена? — Поттер хмыкнул, покачав головой. — У тебя как-то слишком легко всё выходит. — Иногда всё и правда проще, чем кажется. Дамблдор уже был у него, так что серьёзных последствий ждать не стоит. Если повезёт, замнут под ноль. Римус сидел с опущенным взглядом, сжимая ладони. — Замнут, ха-а-а... Мне теперь с этим жить. Уильям посмотрел на него. Люпин явно прокручивал тот вечер снова и снова — не драку, не превращение, а момент, когда понял, что Снейп его узнал. Вот не сдалось всё это Моррисону. Но что Лили попросит, что эти задницы придётся прикрывать, ведь в будущем будут крайне полезными товарищами. Сплошной геморрой. — Римус, — начал парень, спокойно, без осуждения, — тебе стоит сменить место трансформации. Люпин кивнул, почти не поднимая глаз. — Уже думали об этом. — Не тяни, — с нажимом добавил Уильям. — Второго шанса не дадут. Джеймс резко откинулся на спинку кресла, проведя рукой по лицу и выдохнув сквозь зубы. — Да чтоб его… — сказал Олень по природе и призванию, глядя в огонь. — Ну почему этот чёртов Снейп вечно лезет, куда не зовут? Мы от него отстали, не трогаем, не цепляем. Год прошёл! А он снова! — Потому что он живёт мыслью, как бы вам отомстить за все насмешки. Упустить шанс подтвердить свои догадки и сдать вас? Снейп-то? Сам в это веришь? — Прекрасно, — фыркнул Поттер. — Значит, теперь мы крайние, да? Из-за того, что он не способен отпустить прошлое? — Для него вы своими «шалостями» в прошлом запомнились на всю жизнь. А прошлое — удобный повод оправдать ненависть. Джеймс поднял взгляд, нахмурившись. — Ты говоришь, как будто тебе его жалко. — Нет, — Уильям чуть усмехнулся. — Просто констатирую факт. У кого-то ненависть сжигает всё внутри, у кого-то питает, служит топливом к действиям. У Снейпа явно второе, раз пошёл без подготовки, будто конченый придурок, прямиком к вам. — Ха, питает… — Джеймс скривился. — Да он скоро начнёт бредить такими темпами. Римус тихо сказал: — Он ведь мог погибнуть. — Мог, — спокойно согласился Уильям. — Но не погиб. Это для него даже хуже. Теперь он будет думать, что судьба оставила его ради чего-то. И попытается доказать, что не зря. Джеймс шумно выдохнул, поднялся и принялся мерить шагами пространство перед камином. — Я клянусь, если он ещё раз сунется… — Не сунется, — перебил Уильям. — Сейчас у него другие мысли. Поттер остановился, глядя исподлобья: — Ты что-то знаешь? — Догадываюсь. — Моррисон посмотрел на пламя, не поднимая глаз. — Ему нужно ощущение принадлежности, понимание, что кто-то наконец его признал. А кто лучше умеет продавать признание, чем те, кто кормит людей наивными сказками? — Ты думаешь, Нюниус решит лечь под чистокровных? — Презрительно поинтересовался Поттер. — Думаю, он близок к этому, — невозмутимо отозвался парень. — Не завтра, не через неделю. Но если всё продолжится в том же темпе, что и сейчас, то точно продастся с потрохами. — Великолепно. Ещё один будущий псих, мечтающий о вечной славе. — Не спеши, — тихо сказал Римус. — Он всё-таки человек. И не без шансов остановиться. Уильям чуть кивнул. — Если найдётся кто-то, ради кого стоит притормозить. Но, похоже, и эта причина у него уже отнята. На миг воцарилась тишина. Поттер глянул на него остро: — Ты про Лили? — А ты про кого думаешь? Она для него ведь ходячее напоминание. Потеря, которую он теперь превратил в оправдание всему остальному. — Чёрт, — выдохнул очкарик. — Сложно не злиться, когда человек сам себе выкапывает яму и винит весь мир, что кто-то туда его толкнул. Уильям откинулся в кресле, убрав Купол Тишины. В гостиную сразу ворвался привычный гул — шаги, смех, крики из дальнего угла. — Месть, — сказал он спокойно, — за всё хорошее и плохое, что с тобой сделали, штука липкая. Когда ей даёшь место, она становится смыслом. А смысл — это уже болезнь, если смотреть в таком контексте. Он поднялся, поправив мантию. — Вам лучше отдохнуть. И пересмотреть место для следующего полнолуния, напоминаю. Римус кивнул. Джеймс только махнул рукой. Когда Уильям уходил, за спиной снова зазвучали голоса. Поттер ворчал, Люпин что-то возражал. Но он уже не слушал. Месть, подумал он, действительно — худшая из форм самооправдания. И у Снейпа, судя по всему, это уже было неизлечимо. Вечер в Хогвартсе уже соприкасался с границами ночи, а луна висела где-то за окнами, но в Выручай-комнате света хватало: мягкое сияние расходилось по стенам, отражаясь в металлических поверхностях тренировочных манекенов. В воздухе стояла знакомая сухая свежесть, запах камня и магии, накопленной за годы занятий. Лили стояла в центре зала, сосредоточенная, с поднятой палочкой. На ней была лёгкая тренировочная мантия, волосы собраны в тугую косу, чтобы не мешали. Моррисон стоял напротив — расслабленный, чуть насмешливый, но взгляд острый, как у хищника, готового к броску. — Ну, посмотрим, — произнёс он. — Покажи, чему научилась. Без скидок. — Только не жалуйся, если я сломаю тебе нос, — ответила она с улыбкой. Парень едва заметно кивнул. Палочки вспыхнули лучами проклятий почти одновременно. Первой ударила Лили. Экспульсо — короткий рывок воздуха, вспышка голубого света. Моррисон шагнул в сторону и тут же ответил Impulsum, сдвинув пространство так, что пол под ногами дрогнул. Воздушная волна прошла по залу, сорвав с потолка каменную крошку. Лили удержалась, выкрикнув: — Confringo! Красный луч ударил прямо в его щит, и воздух полыхнул. От взрыва камень под ногами на миг раскололся, но Моррисон уже отбросил руку, чертя дугу: — Frangor! Щит Лили треснул, вспыхнув сеткой белых линий, но она не дрогнула. — Aqua Eructo! — Струя воды вырвалась из кончика палочки, закручиваясь, превращаясь в мощный поток. Моррисон поднял руку, и благодаря боевой трансфигурации вода на полпути изменила структуру, застыв в воздухе кристаллической стеной льда. В ту же секунду ледяная конструкция распалась на острые осколки, метнувшиеся обратно — управляемая трансфигурация, быстрая и опасная. Лили крутанулась, уходя от удара, и контратаковала: — Glacius Tria! Три концентрированных сгустка морозной энергии сорвались с палочки, скользя по воздуху, как кометы. Моррисон взмахнул рукой — «Exsilientia!» — и волна чистой энергии разлетелась вокруг него, рассекая ледяные ядра, будто крошечные звёзды. Воздух звенел перезвоном колокольчиков. — Хорошо, — довольно сказал Уильям, почти не повышая голоса. — Темп держишь. Лили не ответила. Уже следующее заклинание — «Baubillious!» — вспыхнуло ослепительной молнией, осветив всё пространство. Моррисон прикрылся щитом, но энергия отразилась от поверхности, и в ту же секунду Лили метнула «Everte Statum!» — импульс подхватил его, опрокинул на бок. Конечно, можно было жёстко ответить и завершить бой мгновенно, подавив силой, но где тогда для неё практика? Да и не настолько парень гордый, чтобы совсем не давать ей побеждать. Он перекатился, поднявшись. На устах царила лёгкая улыбка. — Вот теперь похоже на бой. Она, чувствуя поток, не остановилась: — Helleines! Серый луч — пробойник щитов, которому он её научил — ударил точно в центр. Моррисон перекрестил руки и щит превратился в зеркальную поверхность, приняв удар и перенаправив всю разрушительную мощь в пол. Секунда и он ответил «Secturae!». Белый надрез энергии прошёл рядом с плечом Лили, обжигая воздух. Эванс ушла в сторону боевой аппарацией и, не теряя момента, произнесла: — Impedimenta! Всё пространство словно замедлилось, но Моррисон сорвал эффект с помощью «Exsilientia», также отразив следующее за этим обезоруживающе. Энергия растеклась по полу, разрывая чары. Он поднял взгляд, а она уже готовила следующий ход: — Incendio Duo! Двойной столб пламени вспыхнул, закрутившись вихрем. Уильям поднял руку, и пламя вдруг стало превращаться в металл — точная трансфигурация, почти мгновенная. Вихрь остановился, и теперь перед ним стояла живая спираль железных лепестков. Он толкнул её рукой, и конструкция закружилась, полетев к ней. Лили подняла защиту с экстремально высокой температурой. Металлические лепестки врезались в преграду, расплавляясь под жаром и стекая вниз, превращаясь в пар. В тот же миг рыжеволосая бестия задорно крикнула: — Expulso! И воздух взорвался между ними, отбросив обоих на несколько шагов. Уильям, отряхнув мантию, прищурился. — Вошла в поток. Отлично. Не тормози. Она и не собиралась. «Cinerum Ventus!» — облако пыли мгновенно окутало комнату. Сквозь него он увидел лишь смутный силуэт. Вспышка — «Stupefy!» — и в ответ «Vincularis!». Его чары прошли мимо, а её луч ударил точно в плечо, только щит успел смягчить силу. Пыль разлетелась, и Лили вышла из тумана — глаза горят, дыхание ровное, движения точные. — Bombarda Maxima! — Мощный взрыв рассёк пространство. Каменные осколки полетели во все стороны. Моррисон, не задумываясь, соткал заклинание жестом: камни расплавились прямо в воздухе, стекли вниз жидким металлом, дабы после превратиться в смертоносное копьё, чья форма удерживается чистой магией. Лили молниеносно вскинула руку: — Reducto! И волна силы рассеяла снаряды в стороны. Несколько искр ударили в стены, и комната завибрировала, будто реагируя на перенапряжение магии. Он мог ударить с такой скоростью, что она бы и среагировать не успела. Моррисон улыбнулся уголком губ: — Пора заканчивать. Эванс ответила только упрямым взглядом, светящимся решимостью победить. — Попробуй. Он поднял палочку, одновременно создавая две трансформации — земля под ногами Лили сместилась, превращаясь в вязкий поток песка, а потолок сгустился, готовясь сбросить вниз каменные пластины. Но она мгновенно поняла ход: — Glacius! Песок застыл льдом, а сверху — «Avis!» — десятки искр превратились в стаю магических птиц, сбивающих камни с траектории. Моррисон резко оказался сбоку от неё, применив боевую трансгрессию, оставившую на том месте, где только что находился парень, серебряный шлейф. — Secturae! — Protego Maxima! Удар отразился, пройдя по дуге и срезав прядь волос. — Уже почти, дорогая! — Тогда не жалей, — бросила Эванс, взбешённая ударом по самому сокровенному. Он не стал. Серия быстрых ударов — «Impulsum!», «Helleines!», «Frangor!» — один за другим, каждый пробивая защиту сильнее предыдущего. Но Лили держалась: чередовала огонь и лёд, сбивала его атаки благодаря «Impedimenta», а в конце — «Vincularis!» — сработало. На миг Моррисон застыл, когда магические цепи сомкнулись вокруг его рук. Она шагнула вперёд, поднимая палочку: — Secturae! Белый луч ударил в грудь, и его отбросило к стене. Он врезался, дабы сразу подняться, тяжело выдохнув. Щёку пересекла тонкая кровавая царапина — не от её заклинания, а от отражённого осколка камня. Парень улыбнулся. По крайней мере, того же Розье или на крайний случай Гринграсса, скорее всего девушка вкатает в грязь. — Ну, теперь да. — Голос звучал глухо, но с уважением. — Теперь ты ведьма, которой стоит бояться. Лили, чуть дрожа от выброса адреналина, опустила палочку. — Я просто стараюсь быть готовой ко всему, — тихо ответила она. — Ты уже готова. Остальное лишь вопрос времени. Уже чуть позже Эванс сидела на полу, скрестив ноги, всё ещё тяжело дыша. Волосы выбились из косы и прилипли к вискам, на щеках алели следы усталости и чего-то ещё — странного, глубокого напряжения, которое не отпускало даже после боя. Моррисон стоял у стены, облокотившись на неё, и вертел в пальцах палочку. — Ты сегодня хороша. Даже слишком. Гриффиндорка слабо усмехнулась. — Впервые это прозвучало как угроза. — Возможно, хах. Но ты и правда сильная. Даже Снейп наверняка признал, если бы не был таким… Снейпом. Имя вылетело само. Лили подняла взгляд, и Уильям успел заметить, что зелёные глаза чуть потемнели. — Не начинай. — И не собирался. Просто интересно, что ты о нём думаешь теперь, спустя столько времени. Она замолчала, долго смотрев на кончик палочки, словно в нём искала правильные слова. Потом выдохнула. — Думаю, он… запутался. И слишком глубоко. Когда-то я считала, что знаю его. Что понимаю. Мы выросли относительно рядом, знаешь? — Лили чуть улыбнулась, но без радости. — Он был странным, откровенно... не красивым, но честным. А потом всё превратилось в сплошную обиду. На мир, на других, на самого себя, даже на меня. — Классика, — кивнул Моррисон. — Мир виноват в том, что ты не справился. — Не совсем. — Она покачала головой. — Он не был злым. Просто устал доказывать всем, что достоин. Особенно себе. И в какой-то момент решил, что легче перестать быть хорошим. — А тебе больно из-за него? Лили просто пожала плечами. — Скорее жалко. Понимаешь, он ведь правда умён. Умнее большинства. И когда-то мог стать кем угодно. Но теперь… я не узнаю его. — Думаешь, он уже выбрал сторону? — Я думаю, он ищет, кто за него решит, — с сомнением ответила девушка после небольшой паузы. — Слишком долго он жил в мире, где им командовали. Мать, отец, факультет, фальшивые друзья. Теперь он просто хочет, чтобы кто-то сказал ему: «ты прав, а теперь иди туда и сделай это». Даже если этот кто-то — человек, чьему слово не стоит верить ни на кнат. — И всё равно защищаешь его. — Не защищаю. Просто… не могу ненавидеть. Не умею. — Ты не обязана его спасать, Лили. Даже пытаться и то, не обязана. — Знаю. — Рыжик опустила взгляд. — Но если однажды он окажется там, где я не смогу ему помочь, то я всё равно буду помнить, каким он был. Не тем, кем стал. — Это твоя сила и твоя слабость одновременно, — тихо произнёс Уильям, грустно растянув губы в подобии на улыбку. — Возможно. Но если я перестану видеть хорошее в людях, то какой тогда смысл во всей этой магии? Парень не ответил. Только откинул голову на стену, глядя в потолок, где играли отблески поднятого от боя небольшого слоя пыли. — Он завидует тебе, — просто произнёс он через некоторое время. — Потому что ты можешь радоваться и наслаждаться жизнью, а он только помнить, каково это. — Может быть. Но я не хочу, чтобы он стал врагом. — Это от тебя уже не зависит, дорогая. Такие, как он, выбирают не людей, а пути. А пути редко ведут туда, где есть место дружбе. Лили вздохнула. — Тогда, наверное, всё, что остаётся, так это просто надеяться, что когда он поймёт, будет не поздно. Он посмотрел на неё сбоку. — А если поздно? — Тогда… — Эванс замолчала, подбирая слова, — тогда, может, придётся остановить его. Но не потому, что он враг. А потому, что больше некому. На мгновение повисла тишина. Только дыхание и слабое постукивание пятки о пол. Моррисон встал, подав ей руку. — Тогда тренируйся. Чтобы, если придётся, у тебя хватило сил. Она приняла руку, поднявшись. В глазах блеснуло что-то решительное, взрослое. — Хватит, — с решимостью заявила Эванс. — Уж на это точно хватит. Уильям уверенно кивнул. Выручай-комната тихо погасила свет, когда они вышли. За дверью оставались только тёплый след заклинаний и ощущение, что разговор был не просто о Снейпе, а о грани, которую каждому из них когда-нибудь придётся перейти.