Парадокс выбора

В особняке Малфоев царила собранная тишина, нарушаемая лишь шорохами рунических мантий. В большом зале стояли Пожиратели, одетые в одинаковую форму. Лица скрыты масками с искусной гравировкой, которая у каждого персональная, а глубокие капюшоны закрывали причёски, дабы не было возможности опознать их по такой мелочи, а также ещё и служили размывающими внимание артефактами. Никто не разговаривал. В помещении ощущалась привычная перед выходом сосредоточенность на предстоящем деле, когда слова уже не нужны, а всё решено заранее. Долохов, ещё не надевший свою отличительную маску и с густой щетиной, распущенными и отросшими чёрными волосами до плеч, вышел ближе к центру и медленно осмотрел собравшихся. Его голос прозвучал ровно и чётко, без каких-либо эмоций: — Цель известна. Приказ подтвержден Лордом. Настало время начинать. Никто не двигался. Он продолжил: — Все чиновники, которые позволяли себе называть Лорда по имени, должны исчезнуть. Первая волна зачисток оказалась слишком мягкой, ей не придали должного внимания. Сегодня исправим ситуацию. Долохов сделал короткую паузу, слегка приподняв подбородок. — Постарайтесь хорошо повеселиться. Его интонация не содержала ни веселья, ни цинизма. Сплошной профессионализм и просто сухая подача, которую каждый ценил по-своему. Осознавать, что в полевых капитанах у тебя не отбитый маньяк — уже немало успокаивает. Ряды Пожирателей оставались практически неподвижными. Лишь лёгкое движение ткани говорило о том, что люди приготовились к переходу. Одна Белла только хохотнула, в прочем, никак не прокомментировав. Уж вот кому точно не нужно ничего больше для счастья, чем семейка беззащитных кукол, с которыми можно играть так, как только можно пожелать. Кажется, в детстве её недостаточно баловали различными игрушками, раз она отыгрывается по этому поводу во взрослом возрасте. Адриана стояла в стороне, меланхолично наблюдая за происходящим через прорези маски с серебряными линиями. Она не произносила ни слова. Когда Долохов закончил, немка повернула голову в сторону Северуса. Тот был одет так же, как остальные, и почти сливался с толпой. Отличить его можно было только по маске — спиральный рисунок, практически не видимый с беглого взгляда. Девушка подошла к нему без предупреждения. Снейп заметил её только когда она оказалась рядом. Он неуютно повёл плечом из стороны в сторону, но не стал ничего говорить — прекрасно понимал, что сейчас не время для диалогов. Она не торопясь взяла его за руку. Её жест был уверенным и точным, будто немка собиралась сделать его своим партнёром по танцам… что, хах, было отдалённой правдой. Змеёныш чуть напряг руку из-за чужого прикосновения, но не отдёрнулся. — Пошли. Они одновременно шагнули в сторону, и в следующую секунду воздух вокруг них смялся в узел. Аппарация унесла их из зала, оставив позади гулкое молчание особняка и сдержанное дыхание тех, кому предстояла такая же работа. Напарники вышли из трансгрессии на тихую и мирную улицу. Ночь в пригороде Лондона была довольно тёплой и ясной. На дороге не было проезжающих машин в такой поздний час, фонари давали мягкий свет, который не мешал темноте вступать в свои права, а только обозначал границы домов. По обе стороны тянулся ряд одноэтажных строений с небольшими палисадниками. Каждое выглядело обыденно: низкие крыши, чистые дворики, аккуратные кусты у входов, веранды. Типичный спальный райончик, относительно благополучный к тому же, в котором живут представители среднего класса. Северус стоял рядом, слегка наклонив голову вперёд. По его позе можно было понять, что он не успел полностью восстановиться после перехода. Немка посмотрела на него через прорези маски и спокойно спросила: — Готов к посвящению? Он сразу немного поспешно выпрямился и ответил низким, сухим голосом: — Готов. Девушка кивнула и медленно пошла по дорожке. Темп её шагов был неторопливым, будто просто вышла на обыденную прогулку в приятную погоду. Она осматривала дома с цепким вниманием, которое давно стало привычным для таких дел. Когда заметила окна ничем не выделяющегося среди остальных дома, где еще горел свет, то направилась туда. Комната внутри была освещена тёплым светом люстры, который прорывался даже сквозь отверстия в шторах. Шатенка тихо хмыкнула, пробормотав: — Даже защит не поставили, мне прямо немного стыдно становится за чужую безграмотность и отсутствие мозга. В наше время так делать опасно. То была не брань, а ирония, будто она комментировала очевидную ошибку в работе коллеги. Пока говорила, она втолкнула под окклюменцию всё, что могло помешать действовать. Эмоции ушли дальше, чем обычно. Всё лишнее ушло вглубь, как это обычно и бывает в моменты, когда человеческие реакции могут повлиять на дальнейший результат, что является неприемлемым в этом деле. Дом был простым: небольшое крыльцо, дверь с латунной ручкой, ковер перед входом с надписью «Добро пожаловать». Она подошла к двери и жестом указала Северусу идти вперёд. Парень поднял палочку и использовал отпирающее заклинание. Маггловский замок поддался без сопротивления. Вход плавно и бесшумно открылся, приветливо впуская посторонних. Внутри стоял ароматный запах сладостей и хвои, смешивающийся в непередаваемое, но приятное амбре, отдавало чем-то тёплым, домашним. Может, это и есть эфемерный «уют»? Коридор был узким, стены украшали семейные фотографии и рисунки ребёнка. Пожиратели вошли аккуратно, без резких движений. Заклинание на подошвах ботинок делало их шаги бесшумными. Они двигались так, будто пол был покрыт слоем воздуха, и даже доски отказывались скрипеть. Вернер закрыла дверь, слегка потянув её на себя. Замок тихо, почти незаметно щёлкнул и жилище стало полностью отрезано от улицы и внешнего мира. Девушка неспеша вышла в начало коридора и остановилась, когда услышала болтовню из соседней комнаты. Они звучали спокойно и непринуждённо. Мужчина говорил вполголоса, что-то обсуждая с двумя женщинами. Между их репликами слышался тихий смех, будто они вспоминали что-то бытовое. Поверх этого звучал голос девочки. Она то спрашивала, то перебивала взрослых короткими, самую малость громковатыми и жизнерадостными фразами. Северус остановился рядом. Он тоже услышал девочку и замер так резко, что движение выглядело почти неестественным. Брюнет выпрямился и стал дышать куда медленнее, чем нужно, будто каждое колебание грудной клетки могло выдать его присутствие. Немка повернула голову в его сторону. Маска скрывала её лицо полностью, но взгляд под ней оставался прямым, без капли эмоций. Идеальный механизм, исполняющий чужую волю. Она не сказала ни слова и не изменила позу, а просто смотрела на него несколько секунд, оценивая, сможет ли он продолжать. Снейп не сразу вернул себе способность двигаться. Казалось, он пытался заставить тело слушаться команд, которые разум отдавал без эмоций. Его плечи слегка дрогнули, и он резко, почти рывком, шагнул вперёд. Двигался правильно, но в этом так и чувствовалась жёсткость человека, который идёт не по собственному желанию, а по обязательству, насильно переборов себя. Ничего, привыкнет. Адриана развернулась обратно к гостиной. В её шаге не изменилось ничего: ровная походка, уверенный темп, полное отсутствие сомнения. Она сделала вдох, чтобы окончательно выровнять состояние, и снова вытеснила все эмоции окклюменцией, которые вновь решили поднять голову. Дом продолжал жить своей обычной жизнью, но коридор уже стал другой территорией — местом, где решения были приняты, и отступать было нельзя. Они остановились у стены перед гостиной. Было отчётливо слышно всё, о чем они переговаривались. Девочка быстро и немного обиженно тараторила: — Ну почему мне опять нельзя? Это же просто конфета. Одна конфетка! Я же не прошу много! Женщина, судя по всему, сидевшая рядом с ней, спокойно ответила: — Твоя мама просто переживает за ужин. Ты же почти ничего не ела в прошлый раз. Давай подождём чуть-чуть, ладно? — Но я хочу сейчас, — девочка упрямо фыркнула. — Мама всегда говорит «потом», а потом уже поздно. Тётя тихо рассмеялась. — Понимаю. Но если ты поешь нормально, я дам тебе одну тайком. Договорились? — Правда? — Голос ребёнка сразу стал тише и внимательнее. — Конечно. Только не выдавай меня, — сказала женщина с лёгкой улыбкой. Малышка шёпотом заверила: — Я никому не скажу, тётя, честно-честно! Разговор продолжился бы дальше, но Адриана вновь повернулась к Северусу и слегка кивнула. Этого было достаточно. Они вошли. Первой их увидела девочка. Она сидела на ковре, поджав ноги, рядом лежали карандаши и детские книжки. Ярко рыжие волосы собраны в неровный хвост, пара прядей выбилась и висела у щёк. Кругловатое лицо с приятной улыбкой, без намёка на страх — она просто не понимала, кто пришёл. — А вы кто? — Спросила она с искренним интересом. — К маме? Две женщины, сидевшие рядом, обернулись почти одновременно. Тётя — в тёмном свитере, с короткой стрижкой, — положила ладонь на плечо девочки. Мать — в домашнем халате, с собранными в узел волосами — чуть наклонилась вперёд, непонимающе глядя на маски. Мужчина у кресла же моментально поднялся резким движением. Газета лежала открытой на подлокотнике кресла, кружка на столике слегка задрожала от его движения. Отец семейства даже не успел осознать, что делает, просто потянулся рукой к поясу — рефлекс человека, которому кажется, что рядом есть хоть что-то, что может помочь. Немка не дала этому жесту развиться. Она плавно подняла свой концентратор и легко повела им в сторону мужчины. Предмет, который он пытался схватить, выскользнул из его пальцев и упал на пол с глухим стуком, а после отлетел к дальней стене. Мужчина замер, не понимая, как оказался обезоружен так быстро. Девочка смотрела на них всё так же спокойно, не успев связать изменения в поведении взрослых с непосредственной опасностью. — Мы заглянули на огонёк, — любезно и без излишнего напряжение ответила Вернер. — Решили проведать вашу семью, удостовериться в вашем… скажем так, благополучии. Её голос прозвучал ровно, будто она сообщала о запланированном визите, а не о вторжении. Женщина, сидевшая ближе к девочке, первой сорвалась на крик. Паника поднималась резко, почти отчаянно, но звук сразу оборвался. Пожирательница направила на неё палочку и наложила Силенцио без каких-либо проблем. В комнате снова стало тихо. Немка повернулась к Северусу. Она не меняла интонации, не добавляла давления. Её голос оставался всё таким же спокойным и с проскальзывающими нотками усталости. — Действуй. Женщины одновременно шагнули вперёд и закрыли рыжеволосую девочку собой в отчаянном порыве, наконец поняв, что происходит. За секунду до этого они ещё надеялись, что ситуация разрешится словами. Теперь уже нет. Девочка прижалась к ним и расплакалась. Она не кричала, а просто коротко и тяжело всхлипывала, будто понимала, что взрослые тоже боятся. А также малышка не осознавала, что именно произошло, но догадалась, что из-за этого её мама не может говорить. Мужчина бросился вперёд. Это был не обдуманный поступок, а скорее рывок человека, который пытается защитить семью, даже если шансов нет. Безнадёжный, животный выпад в тщетной надежде защитить своих близких. Северус поднял концентратор. — Diffindo, — его голос прозвучал глухо, почти что бесцветно. Режущее вылетело стремительным потоком бирюзы. Мужчина остановился так резко, будто кто-то выключил движение внутри него, и упал вперёд без возможности замедлиться. Ну, как он это сделает, если голова была отрублена, а удар пролетел дальше, прошив ещё и стену насквозь? Отделённая от тела голова по инерции прокатилась ещё с метра два, после чего осталась лежать, будто реалистичная часть декора к Хэллоуину. С грохотом от падения упала и более крупная часть магглорождённого клерка, который осмеливался так неосторожно болтать на работе. Женщина, стоявшая ближе, видимо жена, сорвалась на визг. Девочка закрыла лицо руками и всхлипнула громче. Следующие два заклинания Северус невербально использовал без пауз. Они точно так же попали в цели и мгновенно завершили жизни обеих женщин. Очередной глухой звук падения тел. Комната снова стала тихой, будто пару минут назад здесь и не было никакой оживлённой беседы. На ковре осталась только девочка. Она не пыталась убежать и не звала никого, а просто стояла среди неподвижных тел и смотрела на происходящее расширенными глазами, переполненными ужасом. Плечи у неё дрожали, дыхание сбивалось, но крика уже не было — только редкие всхлипы, которые прорывались сами, да неостановимая дрожь. Северус поднял палочку ещё раз. Его рука дрогнула, так и не завершив начатого. Это была едва заметная дрожь, но Адриана увидела её сразу. Даже сквозь окклюменцию парня было понятно, что он упёрся в ту границу, которая безвозвратно ломает человека, если заставить её пересечь. Ребёнок напомнил давнюю подругу, да, змеёныш? Не всё достигается так сразу, ведь как делился «мудростью» Риддл — везде нужно видеть границу, за которой не остаётся ничего, кроме ненужных и сломанных частей. Он стоял с поднятой палочкой, но не двигался дальше. В этот момент стало ясно, что любое слово о том, чтобы продолжить, может сорвать его остаточный контроль. Парень просто не готов убить живую, отдалённо похожую на Эванс невинную девочку. Никогда не будет готов. Вернер аккуратно подошла ближе, без какой-либо поспешности и напряжения, положив ладонь на его руку и отведя концентратор по направлению в пол. Паренёк вздрогнул, будто его вывели из состояния, в котором он застрял, и с шумом выдохнул, оборвав телесный контакт. — Этого достаточно, — успокаивающе заверила немка, смотря сквозь прорези маски равнодушным взглядом. — Ты справился. Подожди меня на улице. Резко и отрывисто кивнув, так и не став задавать вопросов и не попытавшись объяснить своё состояние, Снейп просто развернулся и вышел из комнаты быстрым шагом. На крыльце он почти потерял равновесие, но удержался и ушёл дальше, чтобы создать хоть какое-то расстояние между собой и тем, что осталось внутри дома. Когда шаги Северуса окончательно затихли в коридоре, более не скрываемые чарами, девушка осталась одна. Девочка стояла у стены и смотрела на неё. Взгляд был испуганным, но не истеричным, к удивлению — ребёнок не мог понять, что происходит, но уже чувствовал, что всё вокруг стало неправильным. Не до конца осознал смерть семьи. Дверь слегка хлопнула, когда он покинул помещение. Тишина стала более плотной, чем до этого. Комната не изменила своего вида, но по её состоянию было ясно, что прежнего порядка здесь уже никогда не будет. Адриана осталась внутри один на один с напуганным до дрожащих коленок малышом. Она лишь человек, который выполняет задачу и понимает цену совершённого. Тогда почему же так паршиво на душе? Почему хочется забиться в истерике от собственных действий? Почему ей… страшно? Почему-почему-почему… а ответов толком и нет. Барьер ментальной защиты пропустил по себе первую трещину. Она выровняла дыхание. Окклюменция вновь опустилась на сознание плотным слоем. Эмоции ушли ещё дальше, туда, где их не видно и не слышно. Потом придут разрушительные последствия, но это будет потом и проблемой будущей её. Можно было бы, конечно, стереть все переживания начисто, но тогда шанс становления безвольной дурой станет куда выше, чем ей хотелось бы, что неприемлемо. А так всего-лишь с чуток расшатанными нервами, которые лечатся комплексным принятием зелий. Выбор очевиден. Работу нужно было завершить. И она знала, что сделает это. Она попыталась что-то сказать. Слова выходили рваными, с паузами между слогами. Голос дрожал, и каждая попытка закончить фразу обрывалась сама по себе из-за дичайшего шока: — А… м-м… а…м…а? — Мне жаль. Вернер вновь подняла волшебную палочку и погасила этот поток бессвязной попытки дозваться до родителей тихим усыпляющим заклинанием. Девочка мгновенно обмякла и без сопротивления погрузилась в сон, бухнувшись на ковёр там же, где и стояла. Подойдя ближе, она наклонилась, осторожно подняв малютку и уложила её на диван. Плед, который лежал рядом, остался нетронутым. Руки девочки лежали вдоль тела, голова чуть повернулась в сторону. «Даже сопеть начала, будто ничего и не было», — на краю сознания пронеслась забавная мысль, в тот же час вымытая защитой разума. Лишь бескрайнее озеро кристальной глади, на которое не действуют никакие раздражители. Девушка опустилась следом, присев на колени у лица рыжеволосого дитя. Она тяжело выдохнула — как человек, который устал от творимого, и как тот, кто принимает на себя обязательство, от которого не отвернуться, если только не пострадать за это самой. А страдать она не хочет. Лицо под маской оставалось неподвижным, но дыхание стало немного глубже, чем прежде. Заклинание, которое нужно было применить, не требовало слов. Оно относилось к разряду медицинских: точных и окончательных, предназначенным для того, чтобы оборвать чужие страдания. Простое касание палочкой по центру груди — и внутренняя активность организма плавно сходила на нет, все процессы останавливались, а человек даже никак не мог понять, что умирает. Только сильно клонило бы в сон, но об этом она позаботилась заранее. Пора. Покойся с миром, невинный ребёнок, погибший из-за прихоти одного психопата. Внешне ничего не изменилось. Девочка лежала так же спокойно, как и секунду назад. Только дыхание, ещё мгновение слышимое, стало постепенно исчезать, после чего совсем затихло, как и биение маленького сердца. Лишь назойливый тик стрелки часов, который до этого не доходил до слуха, разрезал мёртвую тишину гостиной. Она сидела рядом почти минуту. Не считала время — просто смотрела на ребёнка нежным, но одновременно отрешённым взглядом, будто пыталась убедиться, что сделать это действительно было необходимо. Мысли не поднимались на поверхность. Нельзя было позволить подняться. Только ощущение тяжести висело на душе, которое покинет её ещё не скоро, если вообще получиться избавиться от него. Потом Вернер резко поднялась. Внутри сознания прошла ещё одна мощная волна окклюменции. Она смыла всё, что могло бы мешать действовать дальше: эмоции, сомнения, остаточные отклики. Всё ушло под плотный слой защиты, под такие барьеры, что оттуда уже не вырваться. Судорожный вопль поднялся к горлу, но не вышел наружу. Лишь равнодушная маска на мгновение дрогнула, исказившись, но никому не суждено было этого увидеть. Адриана просто выровняла дыхание и посмотрела на арочный проём, через который ушёл Северус. Немка вышла из дома и аккуратно прикрыла за собой дверь. На улице стояла та же ровная ночная красота, что и раньше. Воздух был прохладным, безветренным. Ничего в пригороде не выдавало, что внутри одного из домов только что случилось то, что изменит жизнь двух других людей — по-разному, но необратимо. Снейп сидел на ступеньках крыльца. Он наклонился вперёд и уткнул голову в ладони. Маску парень не снял, но по тому, как дрожали его плечи, было ясно, что ему трудно даже сейчас оставаться собранным. Девушка могла его понять: столкновение с грязной реальностью и последствиями собственного выбора всегда очень болезненно. Сама ведь пережила то же самое ещё в свои восемнадцать, как и он. Ха, забавно даже осознавать, что они в чем-то похожи характерами с этим бедолагой. Вернер подошла ближе, но не стала садиться рядом, а остановилась так, чтобы он слышал её голос, но не чувствовал давления от излишне короткой дистанции между ними. — Первый этап закончен. Пора идти дальше. Северус поднял голову. Голос у него был тихим, хриплым и теперь надтреснутым: — Это всегда так? — Полностью к этому не привыкают. Никто… кроме Беллы, но там особый случай, — протяжно выдохнув, любезно принялась просвещать девушка. — Но выбор сделан и останавливаться уже нельзя, если не желаешь умереть самой мучительной смертью. Он медленно кивнул, переваривая сказанное. — У нас ещё две точки, — продолжила шатенка тем же тоном. — Закончим быстрее, если будешь держать окклюменцию крепче. И когда вернёшься домой… побудь один пару дней, приди в себя. Так будет проще. Самое главное выплеснуть все эмоции наружу, а не держать в себе и дальше, иначе в один неподходящий момент тебе снесёт рассудок неостановимым потоком. Парень сделал короткий, резкий вдох и снова кивнул. Короткий жест, но в нём читалось согласие и понимание. Он не сказал ни слова, ведь лишние фразы сейчас только разрушили бы хрупкое равновесие, которое воцарилось в его голове после пережитого. Первая лично пролитая кровь невинных останется с ним навсегда, вопрос лишь в том, как парень сможет с этим ужиться в дальнейшем. — Morsmorde. Зелёный свет прорезал небо, вырисовываясь в огромных размеров череп, из которого выползает не менее монструозная змея. Магглы не приспособлены видеть эффекты волшебства, потому беспокоиться о раскрытии Статута нет смысла. Тёмная Метка, которых сегодня по всей стране всплывёт минимум два десятка. По даже грубым прикидам, выходит сотня относительно безобидных волшебников, у части из которых есть свои семьи. Война жестока, но такова нынче реальность, которая не щадит никого. Нужно уметь приспосабливаться, если желаешь выжить. Знак медленно расплылся в облаках, становясь ещё более пугающим, отдавая ярким сиянием. Северус наконец поднялся, выпрямившись, и попытался вернуть привычную жёсткость в движения. Немка снова положила руку ему на плечо для синхронизации трансгрессии. — Готов? Он едва заметно наклонил голову. Перед тем как шагнуть в аппарацию, Адриана на секунду задержала взгляд на пустой улице. Ничего в пейзаже не поменялось — те же аккуратные домики, те же фонари, та же расслабленная ночь. Но в сути своей это место уже стало частью цепочки событий, которые нельзя будет забыть. Цена за будущую свободу от любых оков выходит слишком высокой. Вернер осознала это уже очень давно. Знала, что платит цену каждый раз, когда выполняет приказ. Знала, что конца пока не видно, и каждый такой эпизод ложится тяжёлым слоем, который невозможно стряхнуть. Иногда накатывало простое желание — сесть где-нибудь в пустой комнате, открыть что угодно, лишь бы не думать, и напиться до состояния, в котором память перестаёт быть врагом ещё большим, чем сейчас. Провалиться в туманное забытьё и не проснуться с ясным пониманием всего, что сделано. Но эта мысль оставалась фантазией. В реальности у неё не было права на такие увлекательные паузы самобичевания. Работа не закончена. Свобода сама к ней не придёт. А путь назад давно закрыт. Она коротко выдохнула, убрав посторонние мысли и вернула сознание в собранное состояние. Окклюменция, благослови того, кто вывел эту чудесную вещь, в который за сегодня раз легла поверх переживаний плотной твердью, как крышка, которую больше не открывают без необходимости. — Ещё две цели, давай закончим с ними побыстрее. И они исчезли, переходя к следующему этапу — потому что другого варианта уже не существовало ни для кого из них.