Парадокс выбора

Комната отдыха аврората в это время суток была практически пустой — большинство сейчас тренировалось на арене, тогда как кадеты уже своё отпахали и в данный момент вполне заслуженно откисали после «пыток» Аластора в свой законный перерыв. Несколько занятых кресел, приглушённый свет и редкое перекидывание фразами между друг другом параллельно ленивой прокрастинации. На фоне играл негромкий джаз из граммофона, какой-то популярный хит, но парень в этой категории музыки не разбирается, так что не мог назвать точную композицию. Уильям сидел у стены, откинувшись на спинку с мягкой обивкой, и крутил в пальцах собственную волшебную палочку, лишь бы было чем занять руки. Фелиция устроилась напротив, закинув ногу на ногу, листая свежую сводку новостей из «Пророка» — больше по инерции, чем из реального интереса. Она первой нарушила умиротворённую тишину, не поднимая взгляда: — С Бонэмами всё подтвердилось, к сожалению, я от Данна узнала, когда он меня натаскивал. Кроме детей представителей не осталось. Уильям медленно выдохнул, прерываясь от своего медитативного полёта мыслей на тему актуальности умного дома в виде крестража, переведя взгляд на девушку. Им ведь так и не рассказали итоги всего произошедшего, ибо то знал лишь сам Министр и ещё парочка лиц, тогда как авроры в спасательной операции по раскопкам завалов уже не участвовали — прогнали Пожирателей, вызвали подмогу и после ушли, оставив тех разбираться с локальными последствиями. Порой у него создаётся впечатление, что он круглые сутки находится в бункере — нет ни окон, ничего, что позволило бы полюбоваться пейзажами природы во время работы, даже иллюзии и те, отсутствуют, а потому такие миссии запоминаются особенно ярко. — И что мы имеем в итоге? — Хмуро поинтересовалась Фелиция у Уильяма, поудобнее устроившись в кресле, забравшись в то с ногами, предварительно скинув обувь. — Да что-что, у тварей мозги появились. Мы в любом случае обязаны были выйти в полном составе в Хогсмид. Кто ж знал, что атака на полноценное магическое поселение близ Хогвартса окажется лишь отвлекающим манёвром из пушечного мяса и новобранцев, пока основная угроза проникла в особняк Бонэмов, минуя всю защиту, которая возводилась не одно поколение. Кто ж, Моргана их задери, знал, что найдется способ обойти барьеры? Действительно, черт возьми, — ворчал себе под нос Моррисон. — Интересно, что они придумают в следующий раз? — Иронично-печально фыркнула Нортвуд. — Ставлю галлеон на то, что найдут способ закинуть какую-нибудь темную тварь в Министерство, — парень решил поддержать мрачные прогнозы, ибо настроение было ни к черту. - А что с осиротевшими детьми? — Близнецы выжили, но что конкретно с ними сейчас, я не знаю. Моррисон слабо кивнул, нахмурившись. Никому не пожелаешь такой участи. — Их, вроде, должны передать под опеку в самое ближайшее время? — «Ближайшее» — ключевое слово, — Фелиция едко усмехнулась. — Затягивают время, грабя все активы под легальной основой, а до мелких карапузов никому дела нет. Типичный пир стервятников, даже в такой ситуации, чтоб его! — Удобно получилось, конечно, — закатил глаза шатен, — прям и не придерёшься. — Для Министерства — да. Для двух годовалых детей — не очень. Самое паршивое, что через пару недель об этом вообще перестанут вспоминать, как только сбагрят близнецов кому-нибудь, благо, что хоть в маггловский приют не впихнут… — Новые сводки, новые трупы, не удивительно, что даже такое событие скоро забудется. Не все доверяют Министерству даже в такой ситуации, и закономерно мы не успеваем отреагировать… Мех, ну и погань же… Нортвуд скривилась, но спорить не стала. — К слову о трупах, — сменила тему она. — Ты слышал, что творилось после истории с Аберфортом? — Не, я на тренировках пропадал, сама ж видела, даже пообщаться нормально с тем же Эндрю не вышло, увы. А чего там такого? — Дамблдор, когда вернулся домой после назначения в МКМ, был в таком состоянии, что к нему сутки никто не подходил. — В ярости? — С недоверчивым смешком уточнил парень. — В натуральной, — солидно подтвердила блондинка. — Не в своей фирменной «спокойной озабоченности», как, судя со слов остальных, он решает проблемы большую часть времени… Там чуть ли головы не летели. Вывели же старика… Грюм на тренировке тебе не рассказывал? Уильям беспомощно развёл руками, без слов выражая всё своё мнение касательно последнего вопроса. — Он был мрачнее тучи, только жестил больше обычного, и ни слова лишнего, так что с чего бы я всё это знал? А так вот вообще не удивительно. Чужие смерти он ещё умеет переживать, а вот когда задевают семью — совсем другой разговор для любого человека, в прочем. Там бы голову любому снесло. — Некоторые идиоты из коллег наших меньших, — то она про обычный аврорат, — «утверждают», у себя в мыслях, естественно, что если бы не его новая должность, половина Британии уже бы почувствовало последствия злости к Пожирателям. Неплохо я тогда посмеялась… — Мозгов у некоторых как нет, так никогда и не прибавится, ничего удивительного, — успев заразиться эдаким лёгким пренебрежением к обычному отделу, Моррисон не видел смысла отрицать. — Но, всё же, хорошо, что Аберфорт выжил. Наверняка внимание МКМ будет на нашу страну более повышенным, если директор стал и там председателем, что нам только на пользу. Фелиция смерила его коротким взглядом, но развивать беседу дальше не стала, аккуратно сведя её на нет ультимативным доводом: «хочу отдохнуть». Ну, а сам парень что? Он тоже не был расположен к дальнейшему продолжению, потому и дальше принялся валяться в кресле, прикрыв глаза и расслабившись. Уильям, разумеется, не стал упоминать о письме, полученном буквально сегодня утром. Благодарственном, с безукоризненно вежливой формулировкой, но с вполне прозрачным посылом: директор выразил признательность за помощь в спасении жизни брата. Такие вещи, всё же, лучше держать при себе. При том, только ему одному, если судить по какому-либо яркому отсутствию реакции Нортвуд касательно возвращения Альбуса, ведь девушка обычно не слишком любит мудрить и замыкаться в себе. На будущее — пригодится. Да и тёплые отношения с величайшим волшебником современности вряд ли можно считать чем-то лишним, если только ты не полный идиот с гаремом головного мозга. Тем временем допрос захваченного Пожирателя шёл полным ходом более специализированными на таком коллегами — Капитаном и Кайлом. Вернее, шёл ровно до того момента, пока не закончился окончательно — вместе с самим объектом, увы и ах. Зрелище оказалось неприятным даже по меркам таких закалённых вояк. Моррисон сам попросил разрешения наблюдать процесс из-за специального стекла, замаскированного под обычную стену. Хотел понять, как именно проводится полноценный магический допрос со всем причитающимся, да и проверить собственную стрессоустойчивость к такого вида зрелищам. Грюм не увидел причин отказывать. Практика, пусть и специфическая, тоже часть работы. Удивительно, но практически сразу возникло навязчивое ощущение узнавания по отношению к допрашиваемому. Он, конечно, и в первый раз подметил, что что-то царапнуло в голове, но тогда не придал этому особого внимания. Более тщательно покопавшись в памяти, Моррисон с изумлением узнал в Пожирателе Игоря Каркарова, который был почти что идентичной копией из фильмов, только помладше, без легкой седины и большого количества морщин. Да и имя своё тот назвал… относительно быстро и опять же относительно добровольно. Всё в этом мире относительно… для красоты три повтора — самое то, хоть тут и не верят в Иисуса. Процедуру начали с расшатывания психического состояния. Цель проста и отработана не один десяток раз: лишить воли к сопротивлению до того, как в ход пойдёт Сыворотка Правды. Теоретически для этого можно было задействовать Нортвуд — природного легиллимента, способного сравнительно быстро и филигранно вскрывать разум, как консервную банку. Капитан сознательно отказался от этого варианта, выбрав более долгий и куда более жёсткий для Игоря путь, ибо своего ручного менталиста нужно беречь до более серьёзного случая, когда не окажется времени на обычную «программу». Оказалось, что Аластор владеет такими чарами для допросов, которые с трудом укладывались в рамки даже аврорской практики и уж тем более, чёрт побери, этики. Не просто боль — выверенное, методичное разрушение, при котором тело ещё держится, а разум уже начинает сбоить. Смотреть на это без внутреннего отторжения было… не то, чтобы невозможно, но крайне тяжело уж точно. Даже Моррисон, не шугающийся от крови и смерти, в какой-то момент почувствовал подкатывающую тошноту и был вынужден отвернуться. И это было только начало персонального ада для Каркарыча. Однако на второй день активной работы, по итогам которой тот представлял из себя нелицеприятное нечто, вот-вот готовое принять в себя чудесное зелье, всё пошло не по плану. Тёмная Метка на предплечье Пожирателя активировалась сама, без зафиксированного внешнего воздействия, которое десятки, если не сотни барьеров заметили бы сразу. Кожа под знаком почернела, линии пришли в движение, и мужчина закричал — резко, с надрывом, в следующие две минуты под чистую сорвав голос. Боль была наверняка просто чудовищной. Пристёгнутого к столу ремнями мужчину неестественно выгнуло, и тот попытался вскочить, но ремни лишь сильнее натянулись, дыхание сбилось, изо рта пошла пена, а по телу дикая, неконтролируемая дрожь. Попытались вмешаться. Снятие, подавление, купирование, диагностические чары — безрезультатно. Метка не реагировала ни на что, будто существовала вне привычной логики строения заклинаний. Разобраться, что именно происходит, также не удалось. К этому моменту Каркаров был уже полностью сломан физически. Он не мог связать и двух слов, лишь бессвязно мычал, дергался и бился в конвульсиях. Картина вышла столь мерзкая, что Моррисон всё же отлучился в уборную, выблевав съеденный завтрак. Когда Грюм всё же полез к нему в голову, ибо Сыворотка Правды на такого овоща уже не сработает, без какой-либо предварительной подготовки, просто проламывая защиту, это выглядело так же, как и ощущалось — грубо. Каркаров не выдержал. Сопротивления уже не было, как и личности в привычном смысле. Допрос закончился там же. В какой-то степени парень был даже благодарен капитану за то, что не стал приказывать Фелиции лезть в голову Игоря. Это определённо точно не то, чем обязана заниматься девушка двадцати с лишним лет, несмотря на то что она аврор. Хоронить не стали. Никаких церемоний, ни формальностей. Тело испарили одним заклинанием, без свидетелей и лишних записей. Пожиратель, который в другом варианте будущего мог бы занять пост директора иностранной школы магии, навсегда пропал без вести в застенках Министерства. Всё же, такие смертельные допросы руководство предпочитает не оставлять в задокументированном виде, когда выживание цели в принципе не подразумевается. Из-за Метки, влиявшей в активном состоянии не только на тело, но и на разум, удалось вытащить лишь обрывки недавних событий. Цель операции, и она же являющейся причиной попытки устранения Аберфорта — ослабить Альбуса. Ничего выходящего за рамки уже известного. Ни имён, ни сторонних фигур, ни зацепок, да даже никаких лиц! Пусто, чёрт побери! Если бы не спонтанная активация метки, ещё день, максимум полтора, и ментальное сопротивление Каркарова полностью бы сломалось, и рассказал бы он всё, как миленький - даже если Метка активируется при осознанном факте предательства, они наверняка успели бы услышать много интересного. На таком не слишком жизнеутверждающем финале допрос окончательно завершился. Дальше всё пошло своим чередом. Тренировки — выматывающие, жёсткие, без поблажек, но именно после них особенно отчётливо ощущался прогресс, толкающий парня всё дальше и дальше по пути боевого мага, совершенствуя его навыки до ранее казавшихся непреодолимых высот. Тело слушалось лучше, реакция становились быстрее, а магия — послушнее и… такое ощущение, что сильнее и гибче. Видимо, это и есть то самое «развитие волшебника», о котором рассказывал Дамблдор? Или просто эффект плацебо? Да кто ж его разберёт. Работа, общение с коллегами, редкие часы покоя между сменами наедине с Лили. Параллельно — разработка собственного заклинания вместе с ней же: долгие поздние посиделки, споры о том или ином варианте комбинации, проверки на устойчивость и мелкие корректировки, которые в сумме давали ощущение успешного успеха, хе-хе. В один из таких спокойных дней Уильям сидел в комнате отдыха, устроившись за дальним столом, и неторопливо пил чай. К пирогу он, естественно, тоже приложился — яблочному, заказанному из столовой, всё как сам Яблочный Бог завещал. Есть, впрочем, почти все предпочитали именно здесь, а не в самой столовой: тише, свободнее и без лишнего шума, плюс уютненько, что было немаловажно. Кстати, забавный факт: он прямо-таки обожает всё, где в рецепте фигурируют яблоки… при том означенные яблоки в их натуральном виде шатен не очень-то и любит есть. Без понятия, с чем это связано, но его всё устраивает, так что жаловаться не на что. Моррисон как раз отставил чашку в сторону, когда заметил близнецов Гудвич. Бернадетт и Чарльз шли за отдельный столик, каждый с подносом в руках, переговариваясь между собой. Уильям поднял руку и коротко махнул, приглашая присоединиться. Близнецы одновременно заметили жест и, не раздумывая, свернули в его сторону. После базовых приветствий Бернадетт устроилась поудобнее, придвинув к себе поднос, и какое-то время молча ковырялась в тарелке, будто собираясь с мыслями. Чарльз сел напротив, поставил кружку и лениво обвёл взглядом комнату отдыха. Вообще, сколько им там? Двадцать семь или двадцать восемь? Десять лет разницы, удивительно, что они в принципе воспринимают парня за полноценную личность и человека, а не «ходячего пикачу» с полтора метра высотой, как уже сам Уильям относится к большинству тех, кто физически младше него. Возможно, это может многое сказать о его личности… Но кому не плевать? Вот ему точно нет до этого дела. — В Косой сейчас удивительно спокойно, знаете, — наконец сказала ещё одна блондинка, только на этот раз постарше и с зелёными глазами. — Даже слишком, я бы сказала. Не привычно было там ходить одной. Чарльз задумчиво протянул «м-м-м», добавив: — Потому что туда согнали столько авроров, что Пожирателям проще сделать вид, будто Аллеи вообще не существует, сестра. Не думал там пойти прогуляться, Уильям? В последние полгода это, пожалуй, первый шанс полностью безопасно там побыть. — М-хм, может, это и хорошая идея, — непринуждённо признал шатен, — пожалуй, в свой выходной как раз схожу туда, посмотрю, что да как, спасибо. Бернадетт пожала плечами. — После прошлогодней бойни всё отреставрировали, фасады привели в порядок, витрины заменили… а людей меньше, что не удивительно. Половина лавок так и не открылась обратно, да и вряд ли откроется. — Фортескью тоже, — подметил Чарльз. — Кафешка с мороженым неизвестно на сколько закрылась, а жаль, мы ещё когда мелкие были и в Хогвартсе учились, постоянно туда ходили… Эх, хорошее было время. — Ты ещё скажи, что после двадцати жизни нет! — Возмущённо фыркнула девушка, шутливо пихнув брата в бок. — Не, ну а я разве не прав? Когда мы последний раз в нормальном отпуске были, Детта? — Фыркнув, отмахнулся мужчина. — Годы идут, а ты всё не меняешься, балбес мелкий… — пробурчала себе под нос Бернадетта. — Эй, я старше тебя, между прочим! — На целых пять минут, серьёзно? Ещё бы возмутился по поводу того, что до сих пор не… м-м-м-м! — Недовольно замычала блондинка, когда брат намеренно закрыл ей рот, но, всё же, успокоилась. — Это слишком личное, чтобы о таком говорить! — Я пожалуй, не стану спрашивать о контексте, — в никуда произнёс Моррисон, подавив смешок от такой самую малость придурошной и карикатурной «ссоры». — И правильно, целее будешь! — Недружелюбно буркнул Чарльз, насупившись. Правы были все те мудрецы, в один голос твердившие, что даже в шестьдесят мужчина останется всё таким же, каким был и в восемнадцать. В этот момент к их столу подошла Клара с подносом и устало опустилась на свободный стул. По её виду было ясно, что обеденный перерыв — понятие растяжимое и крайне условное, особенно для управляющей и ответственной за всю бюрократию. — Если ещё один секретарь Министра потребует от меня невозможного в формате «нужно было ещё вчера», — раздражённо выдохнула девушка, беспардонно начав жаловаться, — я начну кусаться. Очень больно кусаться! Чарльз улыбнулся краем губ, отсалютовав коллеге чашкой с чаем. — Они всегда требуют невозможного. — Потому что сами не делают вообще ничего, — мрачно отозвалась Форткрей, у которой мнение о других бюрократах находится ниже плинтуса по вполне обоснованным причинам. Она полезла в папку, которую таскала с собой, вынула несколько бланков и попробовала было подсунуть их троице — очередные опросники, но все трое с моментальной синхронностью дали понять, что участвовать в этом не намерены. Клара с видом проигравшего великую войну императора вздохнула, убрала бумаги обратно и откинулась на спинку стула. — Ладно. Хоть пожаловаться можно с чистой совестью… Слушайте и внимайте, мои жертвы! И как понеслось… Уже после рабочего дня, сидя в тёплой гостиной и культурно отдыхая от людского общества, пока Лили быстренько улетела проконсультироваться с его отцом по какому-то важному делу, связанному с Мунго, в родительский дом парня, — где её накормят, расспросят про всё-всё-всё и помогут, — Уильям думал о том, как же всё произошедшее постепенно влияет на него. Иногда мысли сами возвращались к увиденному. К телам врагов, к тому, как они выглядят после боя, когда всё уже закончилось и можно осмотреть всё без спешки. Странно, но это больше не выбивало из колеи. После пятого курса необходимость убивать для защиты собственной жизни перестала восприниматься как нечто запредельное. Это не стало прям нормой, когда он стал бы бить на поражение даже мелкого сопляка, нет, ещё не настолько отбитый псих, но как неизбежность, с которой приходится иметь дело, если хочешь дожить до следующего дня? Пожалуй, что да. Во время самих столкновений он реагировал спокойно. Холодно, собранно, без лишних эмоций. Окклюменция держала разум в порядке, отсекала всё лишнее, оставляя только действия, вводные и цели к устранению. Кровь, изломанные тела, застывшие лица — всё это в моменте воспринималось как фон, как часть обстановки, не более. Настоящий отходняк настигал уже позже, когда неимоверное напряжение спадало, защита ослабевала, а мысли снова начинали идти своим привычным чередом. Тогда и накатывало — мутило до рвоты, выворачивало изнутри, заставляя цепляться за раковину или ближайшую стену. В этот раз было так же. Ничего нового и тем более неожиданного в сути своей, просто факт, о котором он никому и никогда не расскажет. Тем более Лили, ведь той и так хватает забот, а беспокоиться за него, да ещё и по такому мрачному поводу… Просто «нет». Он, впрочем, был уверен, что дальше станет легче. Не потому, что притупятся чувства, — по крайней мере, Уильям на это надеется, — а потому что организм и разум постепенно подстроятся. Научатся справляться быстрее, без таких резких откатов. Что ж… уже неплохо, что на втором столкновении с Пожирателями он снова остался жив. Было бы крайне неловко сдохнуть так рано, после всех этих частых разговоров о будущем.