Парадокс выбора

Длительное пребывание в форме для трансгрессии чувствовалось странно и ощутимо неприятно. Сознание держалось с трудом, будто собственное существование утратило цельность и превратилось в нестабильный поток, готовый рассыпаться при первом же сбое. На краю восприятия вспыхивали образы Атлантики — тяжёлые многометровые волны, тёмная, почти чёрная вода, лишённая всякой приветливости, готовая убить любого проявившего слабину своими необъятными массивами. В такие мгновения особенно ясно чувствовалось масштабное, равнодушное величие природы, которое не нуждалось ни в зрителе, ни в чем-либо ещё. Одиннадцать человек порывисто выдернуло из телепортации, и реальность собралась как мозаика уже в точке назначения. Моррисона слегка повело, но это длилось недолго: он привычно взял себя в руки и огляделся. Окружение оказалось грубым и сугубо утилитарным: кирпичный склад, практически пустой внутри, с высоким потолком и мутными окнами, через которые пробивался приглушённый шум города. Машины, голоса, далёкие сигналы — всё это существовало где-то снаружи, не касаясь прибывших напрямую. Их ждали. Неподалёку стояла женщина лет тридцати, не больше. Самую малость загорелая кожа, чёрные волосы, собранные в строгую косу, осанка выверенная до идеала. Тёмно-золотая мантия смотрелась излишне роскошно для такого места, но не казалась вычурной: скорее подчёркивала статус. Когда взгляды одиннадцати человек сошлись на ней, женщина позволила себе едва заметную улыбку и заговорила спокойным, приятным голосом: — Приветствую вас в Соединённых Штатах Америки, господа и дамы. Я действующий президент МАКУСА, Анджелина Вэнднорм. Прежде чем вы получите порт-ключи до Кентукки, считаю необходимым обсудить текущее положение дел. Мистер Дамблдор в своём письме предпочёл ограничиться общими формулировками, к сожалению. Полагаю, вы, мистер Грюм, здесь за старшего? Аластор подошёл ближе к ней, на удивление получив ответ на рукопожатие, и сразу перешёл к сути, без излишних расшаркиваний: — Ситуация следующая, мисс Вэнднорм. Вы знаете о Моренни. Мы знаем о Моренни. Но до последнего момента никто не подозревал, что эта девка торгует Клетями Душ, артефактами высшей категории опасности. Производство таких вещей — повод для немедленного уничтожения, без оговорок и компромиссов. План простой: мы идём к ней, берём живьём, вытаскиваем информацию о поставщике. Саму Моренни передаём вам. Взамен — содействие в захвате производителя. Он гарантированно находится на территории Штатов. Вэнднорм выслушала без малейших эмоций на лице, затем медленно кивнула. — Полагаю, Моренни не смогла бы паразитировать на этой стране, если бы не такие удобные связи. Это противоречит интересам Соединённых Штатов. Поэтому вы получите полную поддержку — по всем вопросам, связанным с этой операцией. Она не колеблясь передала Аластору плотный кожаный мешочек. — Здесь одиннадцать порт-ключей до нужной вам точки. О вашем прибытии знаю только я, ни одна внутренняя структура не была уведомлена. Что же, удачи вам в операции и надеюсь на быстрый успех. Повторное перемещение оказалось ощутимо хуже первого, при том, что расстояние было гораздо меньше. Едва их выкинуло обратно на бренную землю, Фелиция сильно опёрлась о плечо Уильяма и резко выдохнула, жалобно пробормотав, что её сейчас стошнит. Моррисон ответил невнятным ворчанием, больше из солидарности, чем по делу, после чего снова огляделся. Всё тот же склад, то же запустение и те же мутные окна и приглушённый городской шум за стеклом, только теперь, пожалуй, уже другого штата. Грюм громко хлопнул в ладони, мгновенно возвращая всех в рабочее состояние. — Моренни не в курсе нашего присутствия. Так же, как и того, что мы знаем, где находится её убежище и как в него попасть. О захвате партий артефактов в Британии она тоже не знает — прошло слишком мало времени, чтобы с ней вообще успели связаться. — Мужчина с предвкушением усмехнулся, явно представляя скорую расправу. — То есть… нас никто не ждёт и о нас никто не подозревает. А потому на этом и сыграем. Убиваем всех, кто не Мелисса, с подозрительными предметами вести себя максимально аккуратно, ведь любая вещь может оказаться артефактом. Капитан похлопал ладонью по карману пальто. — Я прихватил пару игрушек из хранилища, как раз для особых случаев. Так что сэкономим силы на установке антитрансгрессионного барьера и собственном сокрытии — при входе через барьеры мы не потревожим наложенные на нас чары. — Он вынул из кармана массивный вещмешок и широко распахнул его. — А теперь вытаскивайте мётлы. По воздуху будет быстрее. Над ними быстро сомкнулась невидимость, и группа поднялась в воздух, уходя на запад от города. С высоты столица штата Кентукки выглядела непривычно малонаселённой: между кварталами тянулись широкие пустоты, улицы были припорошены снегом, частные дома терялись в ровных сетках районов однотонной застройки. По расчищенным дорогам редко проезжали машины, их фары оставляли короткие светлые полосы, которые сразу растворялись в общей темноте сумерек. Летели на максимальной скорости они достаточно долго — добрых полчаса, не сбавляя темпа. Без согревающих чар такой полёт быстро превратился бы в пытку: холод бил в лицо, ветер резал дыхание, вытягивал тепло из тела. Никто не произнёс ни слова, говорить при таком напоре воздуха было бессмысленно, а кричать не хотелось — не было ни настроения, ни необходимости. В этом молчании неожиданно возникало парадоксально неуместное спокойствие для операции такого рода. Уильям мётлы не любил. Квиддич считал занятием для людей с сомнительным отношением к здравому смыслу и ещё более сомнительными правилами, которые по какой-то причине всех устраивали. Но при необходимости, всё же, в воздухе держался уверенно. Сейчас — тем более. Высота не радовала, но и не мешала: он сохранял ровный курс, не дёргался и не выбивался из строя, воспринимая полёт как ещё одну необходимую задачу для выполнения миссии. Нужная точка встретила их полной, выхолощенной тишиной. Зимняя глушь тянулась до самого горизонта: белые поля, такие же белые кроны деревьев, ровное, слепящее однообразие, в котором терялись любые ориентиры. Ландшафт выглядел одинаковым со всех сторон, и без подсказки в виде распотрошённой памяти бедолаги, из которого достали ориентиры, легко было промахнуться на сотни метров, а то и несколько километров. Только по резким выкрикам Аластора группа сориентировалась и пошла на снижение. Коснувшись земли, они сразу развернули вокруг себя небольшой скрывающий купол, отсекая себя от окружающего мира так, словно здесь действительно никого не было. Невидимость дополнилась ещё парочкой барьеров, и место окончательно стало частью окружающей глуши. Мётлы убрали, сложив их обратно, после чего все без слов занялись самым простым и необходимым — потянулись, размяли затёкшие плечи и спины, возвращая телу подвижность. Полёт вымотал сильнее, чем казалось в процессе, и теперь это ощущалось в каждом движении. Майкл оглядел окружающую пустошь и едко скривился. — Ну и местечко эта Мелисса выбрала для своей базы. Отвратительное, чёрт возьми. — Всё, как в твоих любимых книжках, — Чарльз насмешливо хмыкнул, даже не пытаясь скрыть удовольствия. — Пустошь, суперсекретная база, злодей и великая команда, которая его сразит. Разве не так? Ответа он не дождался. Майкл предпочёл проигнорировать издёвку, а слово уже взял Аластор, обрубив обмен репликами: — В сотне метров от нас находится невидимый каскад щитов, а под ним скрыт не маленьких размеров особняк. Сегодня, если память того типа не врёт… плевать, как его называли, вы поняли, гостей там не будет. Обычно Моренни живёт одна. Иногда — с каким-нибудь зачарованным любовником, которым раньше являлся и тот «гений», раз сумел подняться на верхушку по карьерной, хах, лестнице. Мужчина взял небольшую паузу, достав из кармана флягу с водой и жадно отпив ту, после чего спрятал ёмкость обратно. — Все дела она проворачивает из бункера в подпространстве под основным зданием. Там же принимает важных клиентов, когда те прибывают через порт-ключ, при том никакой возможности трансгресии внутрь. Сам бункер экранирован практически от всего, так что напрямую туда не пролезть. Но нам это и не нужно. Вся слабость — в барьере вокруг особняка. Аластор на мгновение прищурился. — Её шавки умеют бегать и прятаться, а методы прохода знают единицы. Нам «повезло»: наш источник был её ближайшим подчинённым и имел доступ внутрь. Потому именно он, кстати, и руководил самой дорогостоящей перевозкой за последние лет пять. И вот тут начинается самое интересное: защита не реагирует на детей. Почему — не спрашивайте. Сам не знаю. Гектор нахмурился, переваривая услышанное. — То есть барьер не реагирует на… физические параметры детей? — Именно, — мрачно кивнул Капитан. Фелиция, до этого молчавшая, коротко добавила: — Я видела, как тот ублюдок проводил через такой барьер детей. Пешком, партиями в десятки человек, не аппарируя с ними внутрь. Уильям посмотрел на неё, не скрывая немого вопроса. Нортвуд пожала плечами и тихо буркнула: — Капитан приказал молчать. — Есть идеи, почему детей обязательно проводят внутрь снаружи, а не аппарируют сразу? — Артур устало провёл ладонью по лицу и посмотрел на остальных. — Должна же быть причина. Мне, если честно, ничего в голову не приходит. Над группой повисла тишина, пока каждый прокручивал варианты, сопоставлял детали, перебирал знакомые схемы защиты. Уильям вспомнил, как настраивал чары на собственный дом, и это ощущение знакомой работы защитной структуры оказалось настолько внезапным, что он чуть не выкрикнул: «Эврика!». — Возможно, это способ регистрации сигнатур, — уверенно произнёс парень. — Чтобы активная система защиты бункера с самим поместьем не среагировали сразу по пересечению определённых контуров. Если же их сразу перенести внутрь... допустим, бункера, то их просто разорвёт в клочья в момент телепортации. А там, детей передают дальше… куда-то. При том когда у неё встреча с важными лицами, то подозреваю, что у порт-ключей есть особый доступ, который нивелирует влияние барьеров. Несколько человек одновременно кивнули. Версия была достаточно складной, а в противном случае вся схема выглядела бы нелепо и перегружено, а Моренни на полную дуру в обеспечении собственной безопасности не походила. — Значит, если мы зайдём, вопрос только один — придёт ли уведомление хозяйке, — принялся подводить итоги Аластор. — Хотя это уже вторично. Главное, что по нам сразу не отработают защитные чары, хотя я откровенно сомневаюсь, что тут будет что-то серьёзное, если вообще атакующее на основном особняке. А что-либо предпринять после она просто не успеет. Он задорно хмыкнул, ехидно «обрадовав» всех: — Так что придётся выпить оборотного. Лица каждого из сотрудников синхронно скривились. Вкус этого зелья знали все, попробовав самим или с пересказа других, и воспоминания были одинаково мерзкими что так, что эдак. — Вы, капитан, и это успели подготовить заранее? - Спросила Фелиция, закатив глаза. - И откуда только волосы ребятни взяли… Хотя нет, — она махнула рукой, — я не хочу знать ответ на этот вопрос. Грюм одобрительно хохотнул, заверив: — И правильно! Подробности не важны. Пьём, проходим, отключаем защиту изнутри, пакуем девку. Оборотка сходит — и на этом всё. Бернадетта простонала, даже не пытаясь скрыть отчаяние. — Это будет самая абсурдная, позорная и нелепая операция по захвату важной шишки за всю мою жизнь! Мы станем детьми, Мерлинова борода! — Только телами, - рассмеялся Кайл, также не испытывающий какого-либо энтузиазма. - Магия при нас останется. Правда, с нашей силой трансформация будет тем ещё удовольствием и ненадолго. Минут десять, не больше. В общем, будем коротышками. Грюм уже доставал из другого кармана фляги, аккуратно подписанные именами, и раздавал их по кругу. Уильяму досталась фляга с именем «Гектор». Просто, блядь, чудесная перспектива. Он ещё один раз мысленно выругался и с глухим раздражением уставился на стекло, уже заранее ненавидя эту операцию целиком и без остатка, а также всё, что последует дальше. Апогей абсурда. Причём абсурда, который, что особенно мерзко, должен сработать — из-за извращённых наклонностей Мелиссы или по какой ещё причине этой суке понадобились дети. Одно слабое звено, явно созданное исключительно ради удобства поставок, рушило всю выстроенную ею систему безопасности. И это вызывало не удовлетворение, а злость. Как Соединённые Штаты вообще допустили, чтобы она так долго оставалась на свободе? И почему детей не перемещали сразу в особняк, если бункер не вариант? Возможно, тот просто не был для этого предназначен, также блокируя телепортацию. А возможно, всё упиралось в ограничения барьеров или любой другой чуши. Кто знает? Моргана его полюби, Моррисон ощущал себя героем второсортного боевичка с дрянным сценарием, где логика хромает, но автору всё равно — лишь бы работало. И самое паршивое заключалось в том, что их метод проникновения в такой ситуации был пугающе логичен. Просто... ох, к чёрту! Спустя пять минут внутри скрывающего купола находилось одиннадцать детей. Картина выходила настолько нелепой, что первое время это даже не укладывалось в голове. Каждый из них, не стесняясь, сквернословил от наплыва ощущений, спешно подгоняя под себя одежду чарами. Тела ощущались чужими, неуклюжими, непривычно лёгкими, и это раздражало сильнее, чем сам холод. Маленький мальчик с чёрной копной волос мрачно буркнул писклявым голоском, оглядывая остальных снизу вверх: — Я потребую у проклятого трижды Крауча премию каждому за этот ужас… Ладно. Выдвигаемся. В молчаливом напряжении группа двинулась вперёд и прошла сквозь каскад барьеров. Ничего не произошло. Ни вспышки, ни отклика, ни малейшего сопротивления — всё ровно так, как они и рассчитывали. Не задерживаясь, они снова наложили маскировку и побежали по дороге, держась строго по центру. Мелиссе мог поступить сигнал пересечения границ, если, конечно, она и его не отключила ради треклятого удобства. Лезть в сторону никто не собирался: слишком велик был шанс нарваться на мины, ловушки или что-нибудь ещё более изобретательное. Главный вход маячил впереди, не скрываемый ничем, так и приглашающий всех желающих пройти внутрь. Под боком у Уильяма злобно зашипела Фелиция, не сбавляя шага: — Какое же это тело мелкое и… тощее. Просто возмутительно! Унизительно! Ужасно-отвратительно-омерзительно! Как же я хочу прибить эту мразь Моренни… Арг-х! Её шёпот был полон искренней, явственно детской ярости, и в текущих обстоятельствах это выглядело до смешного нелепо и одновременно уместно. Отперев двери чарами, они оказались внутри особняка — слишком роскошного по всем параметрам, чуть ли не слепящего богатством. Дорогая отделка, мебель без малейших следов экономии, ощущение показного благополучия. Уильям наклонился к Нортвуд и ядовито пожаловался: — Контрабандисты нынче, смотрю, живут очень даже неплохо. Мне бы так… Ответа не последовало. Грюм уже раздал жестами указания, быстро и чётко, без слов. Пары разошлись по секторам, сам капитан двинулся в одиночку. Им предстояло прочесать всё здание и найти их цель. Уильям с Фелицией ушли в правое крыло второго этажа. Двери бесшумно и порывисто открывались одна за другой, как и положено при скрытном, хах, обыске. Гостиная пустая. Спальня — пусто. Ванная — пусто. Музыкальная комната — никого. Очередная дверь распахнулась, и зрелище внутри оказалось настолько неуместным, что на долю секунды сознание дало сбой. Обнажённая брюнетка, явно взрослая, занятая истинно амазонским делом, к работе не имеющим никакого отношения, и мужчина с выражением абсолютного отсутствия интеллекта на лице, искажённом похотью. Никаких лишних раздумий, руки сработали автоматически, стоило увидеть цели. Два парализующих заклинания моментально сорвались с концентратора, надёжно фиксируя клиентов в компрометирующей позе. Ситуация, по всем параметрам, была просто наитупейшей. Опытная, смертельно опасная ведьма, застигнутая врасплох не аврорами, не штурмовой группой, а двумя, хе-хе, детьми. В пустом, изолированном доме под тучей барьеров, часть функционала которых она намеренно отключила, судя по всему, чтобы не мешали проводить маленьких детей внутрь. Этого с головой хватило, чтобы короткого мгновения ступора находящейся практически в притык к оргазму женщины хватило для завершения дела. Цель была обезврежена. Быстро, чисто и без права закончить начатое, ибо нефиг смущать молодые, не развращённые умы. Собрав всех в нужной комнате, они быстро привели всё в подобающий порядок. Мелиссу запеленали в плотный кокон из простыни и тут же заставили ткань окаменеть. Одиннадцать детей молча смотрели на преступницу, отчаянно пытавшуюся что-то выкрикнуть, но чары немоты работали безупречно. С бугаем же не мелочились, банально остановив работу сердца, ибо задача была простой — убивать всех, кто не Мелисса. Повисла крайне неловкая тишина. Разрезали её только непрерывные, злые комментарии Бернадетты и Фелиции, которые, к удивлению всех, в этом вопросе быстро нашли общий язык, хотя обычно были не прочь поцапаться по поводу и без между собой. Остальные просто ждали, пока оборотное зелье прекратит своё действие. Минут через десять тела начали возвращаться к норме. Рост, масса, привычные пропорции — всё вставало на свои места, оставляя после себя крайне неприятное послевкусие. Моррисон мрачно смотрел на связанную ведьму не испытывая никакого удовлетворения от успеха миссии: ощущения от оборотного были настолько отвратительными, что их хотелось стереть из памяти как можно быстрее. — Главная контрабандистка Штатов оказалась законченной извращенкой, — философски молвил он в пустоту, уже смирившись с творившейся дичью. — Своей нимфоманией сама же и дала доступ к собственному логову. Охренеть просто. До сих пор мозги клинит от такого идиотизма. Вот как можно быть настолько тупой и так долго прожить, а? Нортвуд мстительно усмехнулась и, не испытывая ни малейших сомнений, пнула Мелиссу носком тяжёлого берца по носу. В комнате раздался отчётливый и неприятный хруст. Данн бросил на неё осуждающий взгляд. — Что? — Фелиция возмущённо всплеснула руками. — Ну вот просто что? Мне всё равно потом ей мозги потрошить, так какая разница? Даниэль тяжело вздохнул, как человек, которому в очередной раз приходится иметь дело с беспросветно упрямым ребёнком, затем устало махнул рукой. — Ладно. Приступайте. Только оставьте её в живых. Аластор коротко кивнул. — Ей не помешает первоначальный прогрев. Данн, зелья достань на всякий случай, мало ли что. После этих слов он без колебаний ударил по ней той же белёсой молнией, что совсем недавно отправила в вечное-бессознательное её подчинённого. На этот раз экзекуция оказалась куда более тяжёлой для восприятия. Уже через несколько минут половина состава по очереди выходила в коридор, не сговариваясь, под любыми предлогами. Пыточные чары без спешки методично сменяли друг друга. Мелиссу распяли на стене, закрепив тело чарами, наносили крайне болезненные, но не смертельные увечья, а затем тут же возвращали всё в прежнее состояние зельями, чтобы продолжать дальше. Поначалу раздавались приглушённые, искажённые попытки крика, но спустя минут двадцать они сошли на бессмысленное мычание. Моррисону было тяжело находиться в комнате и наблюдать это вживую, поэтому он сознательно ушёл в окклюменцию, подавляя эмоции до сухого, отстранённого восприятия происходящего. Иначе выдержать было невозможно. Прошло почти два часа. За это время Капитан дважды доводил тело Мелиссы до состояния, которое сложно было назвать хотя бы относительно живым, и затем собирал его обратно убойными дозами зелий, количество которых в её организме наверняка приведёт к сильному отравлению. К концу процесса во взгляде цели почти не осталось осмысленности. И всё это — без применения Круциатуса. Грюм, похоже, делая всё это, не испытывал ни малейших сомнений и не показывал никакого отвращения, да даже неприятия. Моррисону показалось, что капитан — пиздец какой садист, если говорить совсем прямо. Никто из коллег особо не разговаривал. В такой обстановке слова казались лишними и неуместными. Когда всё наконец было закончено, Аластор повернулся к Фелиции. — Проверь её состояние. Ещё продолжать, или уже можешь распотрошить? Нортвуд посмотрела на капитана так, словно на мгновение усомнилась в его адекватности. Ничего не ответив, она шагнула вперёд и остановилась напротив всё так же распятой Мелиссы, заглянув ей в глаза. Комната снова погрузилась в тишину. Прошло пять долгих минут полной неподвижности. Затем Фелиция резко тряхнула плечом и отступила на шаг. Лицо у неё было таким мрачным, что им действительно можно было пугать людей. А взгляд, которым она одарила Аластора, не оставлял сомнений: если бы это было возможно, она бы сейчас задала ему очень неприятные вопросы. Фелиция заговорила глухо, без выразительных интонаций, будто выталкивая слова через силу. — Не нужно продолжать. Она не в состоянии даже языком ворочать, я и так всё узнала: в особняке полностью безопасно, а в бункере склад артефактов, в том числе ещё две партии Клетей Душ, большое количество ингредиентов, несколько позиций категории «Меркурий». Детей пропускают через барьер исключительно ради удобства дальнейшего переноса и экономии. Ей бы не хватило средств постоянно создавать порт-ключи для полноводного потока пленников прямиком в бункер. Она на краткое мгновение прервалась и после продолжила тем же ровным, выжженным тоном: — Следующая встреча с главным «спонсором» через пять дней. Дети нужны для ритуала создания этой... мерзости. Их используют как расходный материал. Роль Моренни — переправка «материала» тому, кто непосредственно производит артефакты. Я узнала о нескольких тайниках, маршрутах и схронах. И о поставщике тоже. Абернатти Гатри. У него есть укреплённое многовековое поместье, полученное за верную службу Гриндевальду, как ей удалось раскопать. Право владения узаконено. Аластор молча смотрел на неё несколько секунд, затем приказал, давая понять, что не потерпит компромиссов: — Все копии воспоминаний изымаешь в специальный флакон, его передадим Анджелине Вэрт-как-её-там. После этого, под моим надзором, стираешь себе память обо всех деталях допроса этой твари и её подчинённого. Оставляешь только сухие, ключевые факты, которые не повлияют на твоё состояние и личность. Понятно? Фелиция поджала губы, упёрлась спиной в стену и слегка склонила голову. — Спасибо. — Приступай немедленно, - Капитан кивнул, достал флакон и протянул его ей. - Моррисон, остаёшься здесь. Остальные — осмотрите особняк полностью, переройте тут всё вверх-дном. Уильям понимал, насколько ей сейчас хреново. Слишком много чужой грязи и боли, осознания того того, что с детьми делали и зачем. Он не стал ничего расспрашивать, желая узнать детали, а просто подошёл и обнял, легко похлопав по спине, давая понять, что он рядом. Затем немного отстранился, взял её за плечи и посмотрел в глаза, которые она упорно отводила в сторону. — Что бы ты ни увидела, это скоро уйдёт. А потом я не дам тебе одной расклеиться, поняла? Мы друзья, напарники и всегда будем прикрывать друг друга. Я друзей не бросаю. Нортвуд попыталась улыбнуться, но получилось криво. Она фыркнула, снова обняла его и шутливо, не прилагая силы, ткнула кулаком в живот, тихо проворчав прямо ему на ухо: — Не думай, что мне тут нужны все эти нежности, Моррисон. - После этого она выпрямилась, сделала пару шагов к Аластору. Капитан благодарно кивнул Уильяму, а Фелиция уже ровным голосом сказала: — Ладно. Я готова, капитан. Приступим. *** Сейчас, сидя в номере пятизвёздочного отеля и глядя в зеркало на собственное отражение в изысканном смокинге, Уильям хотел только одного — оказаться как можно дальше отсюда и вернуться в своё родное болото, иначе говоря, в Британию. Вся эта показная роскошь, мягкий свет, безупречный порядок номера вызывали не удовольствие, а одно только усталое раздражение. Фелиция к этому моменту уже сделала то, что требовалось. Она собственноручно избавилась от моральной травмы, аккуратно вырезав из памяти всё лишнее и оставив лишь сухой, безэмоциональный набор ключевых данных. По итогу Нортвуд снова стала прежней — собранной, ироничной, без следов того, через что ей пришлось пройти. Ужасы чужой памяти больше не цеплялись за неё изнутри. В тот же день Аластор отправился на встречу с президентом, временно расселив подчинённых в обычном маггловском отеле, чтобы те пришли в себя, отдохнув, а он согласовал все формальности с местной властью. Там же были переданы изъятые воспоминания, аккуратно извлечённые из головы Мелиссы, и доставлена сама контрабандистка — без лишнего шума, прямо на порог Анджелины, не хватало только подарочной упаковки. С этого момента процесс подготовки находился уже не в их руках. Механизмы запущены: заседания, срочные совещания, согласования и приказы — всё завертелось с удивительной стремительностью, как это обычно бывает, когда всплывает что-то по-настоящему грязное и опасное для вышестоящих. Прямая связь с Альбусом через феникса, который плевал с высоты своего полёта на любые расстояния, ускорила всё до неприличия. Уже через несколько часов после передачи воспоминаний поступил новый приказ — результат экстренного заседания представителей МКМ. Новости о производителе Клетей Душ привели их в состояние, далёкое от даже малейшего желания прибегать к дипломатии. Им поступил однозначный приказ: род Гатри подлежал полному уничтожению. Все без исключений. Имущество — стереть подчистую, не оставив даже пепла, включая любые запрещённые предметы и наработки. Конфедерация предпочла перебдеть: после такого рода артефактов никто не хотел иметь дело с последствиями «милосердия». Насколько Уильям вообще понял, то эти Гатри - что-то вроде местных Малфоев, такие же богатые и мутные. В отношении имущества Мелиссы Моренни приказ был аналогичен: уничтожить практически всё, запрещёнку в первую очередь. Ценные ингредиенты предварительно изъять и передать в соответствующие хранилища. Двое оставшихся контрабандистов из других стран более не входили в сферу интересов британского отдела быстрого реагирования. Как выяснилось, у Моренни имелся солидный компромат на каждого из них, и теперь ими займутся правоохранительные структуры тех государств, где они скрывались. Задача британского подразделения оказалась следующей: оказать помощь Соединённым Штатам в зачистке рода Гатри. Второго контрабандиста на американской территории демократы собирались брать своими силами. Ранее Капитан озвучил всё это, собрав группу в одной из комнат. — Для штурма укреплённого поместья потребуется полноценная, пусть и небольшая, элитная армия магов. Подготовить такое быстро не выйдет, особенно если мы хотим сохранить элемент неожиданности. Реалистичные сроки начала — от трёх до пяти дней. В это время вас дёргать не будут. Так что можете погулять по Нью-Йорку, но без применения магии. Расслабьтесь, насколько это вообще возможно. Приказ был, пожалуй, самым странным за всё время операции. И отвертеться от него не получилось ну вот никак, да и желающих особо то и не было. А вот Уильяму и Фелиции досталось указание веселее и одновременно страннее всех остальных. Им велели пойти в клуб, повеселиться, напиться и нормально отдохнуть. Когда Моррисон попробовал было уточнить детали, Аластор на него от души наорал. Если кратно - лишних вопросов не задавать, а ну бегом марш, в клуб. Что ж. Солдат получил команду — солдат идёт её выполнять, более не задавая лишних вопросов. Напоследок Грюм, разумеется, не удержался от ворчания. Он с мрачным недовольством прошёлся по теме того, что проклятый Крауч наверняка снова вывернется и получит какую-нибудь награду задним числом за то, что вовремя «подсуетился» и вышел на настолько крупных тварей. По мнению Аластора, эта маниакальная задница не заслуживала вообще ничего хорошего, ни при каких обстоятельствах. Отношения у Министра и Грюма, как уже понял парень, были, мягко говоря, напряжённые. Капитан поносил его при любой удобной возможности, не стесняясь выражений, но при этом не отрицал очевидного: нынешний лидер, при всей своей... эм, педантичности, вносил вклад в общее дело и в безопасность страны. Выдохнув и в последний раз убедившись, что выглядит более или менее симпатично, Уильям неторопливо вышел из номера. В коридоре его уже ждала Фелиция. Чёрное платье сидело на ней безупречно и выглядело настолько эффектно, что на секунду он даже сбился с шага. — Некрасиво заставлять даму ждать, — заявила она с подчёркнуто укоризненным видом. — Виноват, — в том же тоне отозвался Моррисон. Они двинулись к лифтам, а затем вниз, к выходу, где их уже ждало такси. По дороге Уильям всё же не удержался: — Так куда ты меня тащишь, если до последнего молчишь? Фелиция хитро улыбнулась, выдержала интригующую паузу и только потом соизволила признаться: — Я тут разузнала про одно популярное место. Называется вроде как «Студия 54». Говорят, там строжайший фейс-контроль… но для нас это ведь не проблема, да? — ...Ладно, - Он изобразил короткое колебание, скорее для вида, после чего сдался. - Не проблема. — Сегодня только веселье и ничего кроме веселья, - Девушка торжественно хлопнула в ладони прямо на ходу, чуть ли не сияя, как начищенный галлеон. - Раз сам капитан так велел, хи-хи. Машина тронулась, унося их в ночь, где хотя бы на несколько часов можно было побыть обычными людьми. Такси, входившее в стоимость проживания, высадило их на пересечении Пятьдесят четвёртой улицы и Бродвея — совсем недалеко от отеля в Манхэттене. Ночная жизнь здесь била через край. Неон резал глаза, музыка была слышна уже с улицы, смешиваясь с гулом голосов и смехом. Перед входом тянулась очередь — пёстрая, шумная, из развязно, вызывающе или просто странно одетых людей, проходящих строгий фейс-контроль. Они встали в очередь, невольно прислушиваясь к разговору пары впереди. Шатен с волосами до плеч, в потёртой джинсовке, и брюнетка с аккуратным каре в откровенном красном платье. Уильяму хватило одного взгляда, чтобы внутри что-то щёлкнуло. Он с трудом удержал глаза от того, чтобы те полезли на лоб, и резко повернулся к Нортвуд. Та молча приподняла брови, без слов спрашивая, что случилось. — Потом, — коротко бросил он. Внутри же мысли метались с недоумением и раздражённым восторгом. Куда его вообще притащила подруга? Что это за место, если здесь спокойно тусуется сам Джон Леннон? Да, группа давно распалась, но, чёрт побери, это всё равно выглядело нереально. Когда подошла их очередь, блондинка очаровательно улыбнулась обоим охранникам, задержала взгляд чуть дольше, чем требовалось, и их пропустили без лишних вопросов, словно так и должно быть. Двери закрылись за спиной, отсекая от них обычный Нью-Йорк, погружая в клубную жизнь. Внутри «Студия 54» оказалась явно очень... очень дорогим местом. Огромное пространство, залитое светом прожекторов, которые постоянно меняли направление и цвет, выхватывая из полумрака фрагменты танцующей толпы. Потолок терялся где-то высоко наверху, оттуда сыпались лучи, зеркальные блики, вспышки, будто сам воздух был частью декораций. Музыка била в самую душу, не просто заполняя зал, а навязывая ритм телу, заставляя двигаться даже тех, кто ещё минуту назад не собирался танцевать. Повсюду были балконы, подиумы, лестницы по бокам, ведущие в неизвестность, столики с бутылками, которые стоили неприличных денег, и люди, выглядевшие так, словно они здесь настоящие хозяева положения. Полуголые официантки лавировали между толпой с подносами, кто-то танцевал прямо на столах, кто-то — на сцене, кто-то просто стоял, наслаждаясь вниманием и ощущением собственной значимости. Атмосфера была густой, насыщенной, слегка безумной и совершенно не похожей ни на что из того, что Уильям видел раньше. Фелиция, оглядевшись, наконец повернулась к нему. — Так что тебя так перекосило на входе? Моррисон сдержал желание панически выругаться от выбора места, после чего с наигранной патетикой начал загибать пальцы один за другим: — Да так, сущие мелочи. Самый элитный клуб города. Полный зал знаменитостей. И я только что увидел Джона Леннона, основателя Битлз. Отличные у тебя критерии выбора, Фел. Аплодирую стоя, - и, в подтверждение своих слов, он действительно издевательски похлопал. Она несколько секунд переваривала услышанное, после чего понимающе закивала. — А-а… вот почему он показался мне таким знакомым! Ладно, Уил, пофиг. - Фелиция потянула его за руку, уже разворачиваясь к танцполу. — Пошли танцевать и пить. Я не для того так вырядилась, чтобы просто стоять и глазеть на всё это! И они пошли. Музыка тут же подхватила их, растворяя в толпе, где имена, статусы и прошлое переставали иметь значение хотя бы на эту ночь. Для разогрева взяли виски со льдом. Потом ещё. И ещё. Танцы становились всё более свободными, резкими, контактными. Толпа подхватывала, толкала, возвращала обратно в такт. Лиц было много. Слишком много. Кто-то пытался познакомиться поближе — и с ним, и с Фелицией, кто-то заговаривал, кто-то слишком многозначительно улыбался, пытаясь подкатить. Но у обоих на уме было одно — отдохнуть, а излишнее близкое знакомство никого не интересовало. Уильям и не думал переходить грань: Лили оставалась где-то далеко, но он адекватный человек, который не поступит как тварь и истинный мудак, изменив, даже если она этого не узнает. Час сменялся часом, алкоголь постепенно притуплял критическое мышление. Ещё стакан. Ещё тост. Движения стали более резкими и смелыми, причёска давно растрепалась, а улыбка не сходила с лица — атмосфера буквально сносила крышу. Когда силы наконец закончились, они, не сговариваясь, поднялись наверх. Комнат там оказалось много. Очень-очень-очень много. Понимание пришло уже внутри, когда взгляд зацепился за обстановку, не оставлявшую простора для фантазии. Фелиция сначала моргнула, потом громко и искренне расхохоталась до проступивших слёз. — Кажется, мы немного… промахнулись этажом, — выдохнула она сквозь смех. Уильям только устало усмехнулся, никак не ответив. Такая тишина была непривычна после поистине оглушающего шума клуба. Не было слышно даже отголосков песен. Она же и не пыталась удержаться на ногах — просто завалилась на кровать, раскинув руки и уставившись в потолок, словно морская звезда, пробормотав довольным и заплетающимся голосом: — О-ох… давно я так не отдыхала, Уил. Хотя, когда какой-то придурок начал трахать ту милую шатенку прямо на диване, вообще никого не стесняясь, я, признаюсь, малость выпала в осадок. Какие тут, хе-хе, свободные нравы в США, однако. — Сплошной разврат и рок-н-ролл, Фел, - скорее по инерции, чем полностью осмысленно, согласился парень, рухнув в красное кресло с шёлковой обивкой. Сплошной разврат и рок-н-ролл… — Может, завтра ещё куда-нибудь сходим? - Повернув к нему голову, лениво предложила Фелиция. - Думаю, у них тут найдётся парочка дорогих магазинов. Что скажешь? Моррисон страдальчески закатил глаза. — Мы с собой почти не брали денег. План был из серии «двадцать минут, вошли и вышли». Если ты вдруг забыла. Она тяжело вздохнула, признавая поражение, но тут же нашла выход. — Тогда просто пойдём гулять. Сидеть в отеле — скучно. — С этим я ещё могу смириться. Фелиция довольно улыбнулась и тут же вынесла окончательный вердикт: — Договорились. Но вставать сегодня я больше не собираюсь. Мне и тут хорошо да уютно. И это, кровать занята, понял? Хочешь — спи в кресле или на коврике. — Какие наглые девушки пошли в наше время… - демонстративно проворчал Уильям. - Я тебя тут одну не оставлю. Уснёшь ещё, зайдёт какой-нибудь бухой тип, полезет с глупостями, а потом закономерно подохнет, в итоге оказавшись каким-нибудь важным магглом. Оно тебе надо? — Да-да… - Она уже кивала в полудрёме, соглашаясь со всем сразу, сонно промурлыкав: - Логично… Казалось, что она уже уснула, но всё же напоследок до парня донёсся её шёпот: — Даже завидую немного этой твоей Эванс. Раз смогла цапнуть себе такого парня… Дальше Фелиция окончательно провалилась в сон. Уильям аккуратно запер дверь чарами и наложил глушащее заклинание, отсекая внешний мир. Затем с помощью трансфигурации соорудил себе нормальную кровать у противоположной стены, накрыл Фелицию покрывалом, чтобы та случайно не оголилась больше положенного, и только после этого лёг сам. Всё-таки они действительно хорошо отдохнули, но повторять такое он бы не стал. Слишком громкий и активный отдых Моррисон не очень-то и любит, тем более в окружении сплошного разврата. Ему даже показалось, что он стал на шаг ближе к Той-Что-Жаждет. Тьфу-тьфу-тьфу такие ассоциации...