Эхо Фантазма

"Мы все заслуживаем иметь возможность создавать свою мелодию, пусть даже и во снах."

***

Новый день у Севы проходил точно также как и предыдущий. Всё тот же город Н с типичным серым небом, растянутом над крышами пятиэтажек как грязная простыня, с редкими прохожими, спешащие на работу с опущенными головами под гул грузовиков, везущих товар в соседний регион - всё это сливалось в монотонную симфонию будней. В своей однокомнатной квартире на пятом этаже Сева сидел у окна, уставившись на экран ноутбука. Его пальцы замерли над клавиатурой, так и не решившись выдать ни одного осмысленного слова. Курсор мигал на чистой странице документа "Роман_черновик_финал.doc", словно насмехаясь над его творческим параличом. Последняя правка была сделана три месяца назад - ровно в тот день, когда пришло письмо из издательства. Он потянулся к кружке с остывшим кофе, но рука дрогнула, и тёмная жидкость разлилась по клавиатуре, затекая между кнопками. Сева вскочил, судорожно вытирая тряпкой липкие клавиши, и вдруг заметил своё отражение в чёрном экране монитора. Тёмные, давно не стриженные волосы спадали на лоб, глубокие тени под глазами не скрывали даже толстые линзы очков, а щетина придавала лицу неопрятный вид. "Ты похож на героя своих же рассказов," - пронеслось в голове, - "на того несчастного неудачника, что всегда проигрывает в финале." Он резко захлопнул ноутбук, словно пытаясь спрятать это отражение. За окном снова закапал дождь, ударяя по подоконнику монотонными каплями. Сева закрыл глаза, чувствуя, как привычная тяжесть наваливается на плечи - та самая, что приходила каждый раз, когда он пытался писать. На краю стола, рядом с единственной фотографией отца, лежало злополучное письмо. Конверт был помят - Сева сжимал его слишком сильно, когда читал впервые, и с тех пор так и не смог заставить себя выбросить. Жирный штамп «Издательство „Новый горизонт"» и строчка ниже, выведенная безличным шрифтом принтера: «Уважаемый Ян Всеволод, к сожалению, ваши работы не соответствуют нашим текущим требованиям. Текст излишне мрачен и не имеет коммерческого потенциала...» Он перечитал его в сотый раз, бессмысленно надеясь, что слова каким-то чудесным образом изменятся. Но письмо оставалось прежним - только дата в углу, 15 марта, напоминала, что с момента отказа прошло уже полгода. Полгода пустоты, полгода бесплодных попыток заставить себя писать снова. Сева швырнул письмо в ящик стола, где оно присоединилось к десятку таких же. Конверты разных издательств, но одинаковые по сути - все они содержали вежливые отказы. "Излишне мрачно", "Не соответствует трендам", "Рекомендуем переработать". Он захлопнул ящик с такой силой, что старый стол затрясся, опрокинув стоящую на краю кружку...

***

Поход в магазин стал для Севы своеобразным ритуалом - единственным событием, вырывающим его из четырёх стен. Он натянул чёрную худи с капюшоном, стараясь скрыть свой рост, и вышел, намеренно не глядя в зеркало в прихожей. Лестничная клетка пахла сыростью, табачным дымом и чем-то затхлым. На площадке второго этажа трое подростков курили, развалившись на подоконнике. Увидев Севу, самый рослый из них ухмыльнулся: — Эй, Жердь, не улети в космос! — его голос звенел фальшивой бравадой. Сева ускорил шаг, вспоминая неприятное прошлое и вжимая голову в плечи, будто пытаясь стать меньше. За спиной раздался смех, но он не обернулся. Такая реакция на его поведение стала привычной Севе. Люминесцентные ламы магазина резали глаза, а запах кофе напоминал о тысячах таких же безрадостных дней. Кассирша Марина, женщина лет пятидесяти с сизыми от сигарет волосами, уже ждала его за стойкой. В этот раз не говоря ни слова она бросила пачку пельменей на ленту конвейера с таким видом, будто это было личное оскорбление. — Парень, да вы хоть раз нормально поели? Может, возьмёте мясо? Или рыбу? Как раз по акции есть. — с жалостью произнесла кассирша, надеясь, что хоть в этот раз парень возьмет что-то ещё. Сева молча покачал головой, протянув смятую купюру, а после быстро вышел. Он знал, что завтра повторится то же самое - те же вопросы, те же взгляды, полные непонимания и жалости. Обратная дорога вела мимо "Детской канцелярии" - места, которое Сева обычно избегал. Яркие витрины, переливающиеся всеми цветами радуги, резали глаза после полумрака его квартиры. Но сегодня он идёт сюда целенаправленно. Среди кукол в пышных платьях и пластиковых конструкторов, на полке с канцтоварами, стояла одинокая баночка, что вчера привлекла его внимание. Она была сделана из полупрозрачного пластика, который переливался на свету, как северное сияние на севере. Парня всё также поражала этикетка на этой баночке:

«Фантазм — волшебные витамины! Одна таблетка — одна сказка на ночь!»

Зайдя внутрь, Сева взял баночку в руки, ощутив её неожиданную тяжесть. Таблетки внутри светились мягким светом, словно кусочки заката, запертые в пластике. Они перекатывались с тихим шелестом, напоминающим шёпот. — Это новинка? — спросил он у продавщицы, девочки в розовом фартуке с нашивкой "Катя". Та пожала плечами, даже не взглянув на баночку: — Не знаю. Она лежит там ещё с моего начала работы здесь - пару месяцев. Вроде витамины какие-то детские, наверное. Сева решил купить баночку, даже не понимая, зачем. Может быть, из-за надписи "сказка", которая резанула по сердцу. Или потому, что баночка странным образом напомнила ему конфеты, которые отец привозил из командировок - такие же яркие, обещающие чудо. Когда продавец начал пробивать товар, система выдала сбой. "Товар не существует." гласила система. Катя не стала долго думать и предложила оплатить товар наличными по стоимости на этикетке. Дома Сева поставил пельмени в микроволновку и уставился на баночку, стоящую посреди кухонного стола. «Фантазм». Звучало как название его ненаписанного романа - того самого, который издательства назвали "излишне мрачным". Он открыл крышку - от баночки потянуло мятой и чем-то металлическим, как от старых монет. Таблетки внутри переливались, меняя цвет от нежно-голубого до глубокого фиолетового. — Что ты делаешь? — будто спросил голос отца с фотографии на столе. Сева вздрогнул. Он не верил в призраков, но иногда ему казалось, что отец наблюдает за ним из того самого дня, застывшего во времени. — Попробую сбежать, — прошептал он в пустоту. — Хотя бы на одну ночь. Он достал одну таблетку. Она была тёплой, как живая. По инструкции, написанной на другой стороне баночки, было указано "Употреблять перед сном". Сам не заметив как, парень проглотил таблетку, не почувствовав даже вкуса. Сева лёг на кровать, не выпуская из рук баночку. За окном завывал ветер, гоняя по улице мусор и пустые банки. В голове крутились обрывки мыслей: «А если это яд?», «Может, галлюцинации?», «А что, если это сработает...» Но тело уже расслаблялось, словно кто-то вытягивал из него всю усталость за раз. Веки стали тяжёлыми, дыхание - ровным. Последнее, что он успел подумать перед тем, как провалиться в сон: «Интересно, приснится ли мне что-то светлое?» Через пять минут его дыхание выровнялось, а пальцы разжались, выпуская баночку. "Фантазм" покатился по одеялу, но Сева уже не видел этого.