Пламя пограничья

Вайтсаку сидела на полу комнаты, тяжело дыша. В голове гудело. Надо выбираться отсюда. Пока он ушёл. Пока не поздно. Собрав остатки воли в кулак, она тихо поднялась, пошатываясь, и, крадучись, вышла в коридор. Никого. Лишь шумная, грязная жизнь “Пляжа” гудела где-то внизу. Она двинулась туда, где всегда собирались самые ненадёжные люди — в бар. Там всегда можно затеряться в толпе. ** Бар встретил её оглушающей музыкой, запахом дешёвого алкоголя и пота. Кто-то орал в караоке, кто-то целовался в углу, кто-то орал на бармена. Вайтсаку почти бессознательно протиснулась к стойке. — Дай что покрепче, — хрипло бросила она. Бармен, не задавая вопросов, плеснул в стакан мутноватую жидкость. Один глоток. Второй. Горло обожгло. Мир поплыл. Она не чувствовала, как её тело начало раскачиваться в такт музыке, как смех срывался с губ без причины. В какой-то момент она просто… перестала контролировать себя. — Ну привет, куколка, — раздался где-то сбоку вкрадчивый голос. Один из боевиков Агуни — высокий, грязный, с масляными глазами — подскользнул руку ей на талию, грубо притянул к себе. — Пошли, развлечёмся… Он попытался поцеловать её. Пахло перегаром и дешёвым потом. Его рука шарила по её бедру. Вайтсаку попыталась вырваться, но в пьяном теле не осталось сил. — Отвали… — пробормотала она, но слова звучали бессильно. Он только хохотнул и поволок её прочь от бара, к лестнице на второй этаж — в номера. ** Всё произошло за долю секунды. Громкий выстрел потряс помещение. Боевик рухнул на пол, кровь быстро растеклась по плитке. В дверях стоял Нираги. Пистолет ещё дымился в его руке. Его лицо было каменным. — Ебанутый, — процедил он, глядя на тело. — Трогать моё — себе дороже. В следующее мгновение он подошёл к Вайтсаку. Её ноги подкосились, она почти рухнула на пол. Но он успел подхватить её на руки. — Чёртова идиотка, — выругался он сквозь зубы, глядя на её покрасневшее, заплаканное лицо. И понёс к себе в номер, сквозь удивлённые и настороженные взгляды окружающих. ** Он уложил её на матрас аккуратно, почти нежно. Сам присел рядом, не сводя с неё взгляда. Вайтсаку металась во сне, бормоча что-то невнятное, тяжело дышала. Нираги смотрел на неё, мрачный. — Почему, блядь, ты заставляешь меня делать это? — пробормотал он. Он сам не понимал, зачем спас её. Почему не оставил валяться в грязи. Почему не дал умереть. Что-то внутри него рвалось, раздражало, но он не мог объяснить себе, что именно. ** Вдруг Вайтсаку резко вскочила, согнувшись пополам. — Бл… — простонала она и схватилась за живот. Нираги мигом понял, что происходит. Он схватил таз, стоявший в углу комнаты (бог знает зачем он тут был) и подсунул ей под лицо. Держа одной рукой её волосы, чтобы они не попали в блевотину, он второй придерживал её за плечо. Она тяжело, мучительно рвала, а он молча стоял рядом. Не ругался. Не орал. Просто… был. Когда приступ закончился, он протянул ей салфетку, потом стакан воды. Вайтсаку слабо взяла его, дрожащими руками сделала пару глотков. Нираги всё ещё сидел рядом, внимательно наблюдая за ней. Что, чёрт возьми, я творю? — промелькнуло у него в голове. Он никогда так не заботился о ком-то. Никогда не держал волосы. Никогда не нянчился с плачущими, больными, умирающими. Он убивал их. Издевался. Ломал. А сейчас… сидел рядом с какой-то тупой, упрямой девчонкой, которая только что чуть не угробила себя. Он зло заскрипел зубами. Но не ушёл. Он остался. ** Вайтсаку, дрожа, посмотрела на него. И впервые за всё это время не увидела в его глазах только ярость. Там было что-то ещё. Что-то тёмное, необъяснимое. Что-то, что почти заставило её почувствовать себя в безопасности. Она тихо всхлипнула и, не осознавая, что делает, уткнулась ему в грудь. Нираги остолбенел. А потом медленно, неуклюже обнял её в ответ, поглаживая по спине. ** — Спи, — глухо сказал он. — Я прослежу, чтобы тебя никто больше не тронул. И впервые за всё время в Пограничье Вайтсаку позволила себе уснуть, доверившись кому-то. Даже если этот “кто-то” был самым опасным ублюдком на всём “Пляже”.