Система Охоты

Я пришёл в себя, лёжа на холодной земле. На мне тяжело навалилось обезглавленное туловище тульпы. Его вес сдавливал грудную клетку, затрудняя дыхание. Он был мёртв… почти. Точнее, не совсем. Сама тульпа ещё была жива. Похоже, легенда о её смертности ещё не вошла в полную силу. Но я чувствовал: он умирает. Что‑то в нём рушилось, осыпалось. Мой последний шанс — выжить. Я вытянул руку, прикоснулся к нему и активировал статус. [Персонаж Тульпа Имя: Слендермен Пол: Отсутствует Возраст: 5 лет Сила души: (Ур. 11) Статус: При смерти, Изменение легенды  Способности:  Телепортация (Ур. 10) (Владелец может мгновенно перемещаться в места, которые он лично видел и может чётко визуализировать или в пределах прямой визуальной видимости.)Психо-якорь (Ур. 8) (Каждый, кто увидел владельца, становится для неё мишенью. С этого момента владелец может чувствовать их направление. При активном использовании может чувствовать направленный на его имя страх.)Щупальца (Ур. 7) (Дополнительные конечности, используемые для атаки, передвижения, захвата.)Телепатия (Ур. 5) (Позволяет контролировать и воздействовать на разум жертвы, внушать страх, становиться невидимым, манипулировать голосами и стирать воспоминания.)Телекинез (Ур. 2) (Позволяет слабо воздействовать на объекты в пределах прямой видимости. Перемещение лёгких предметов массой до 200 граммов, прикрывание незапертых дверей, сдвиг веток или мелких камешков.)] Я мысленно активировал копирование. [Копирование способности “Телепортация (Ур. 10)” начато. Время до завершения: 01:40:00] Тело тульпы по‑прежнему давило на грудь. Я попытался поднять, но сил не хватало даже чуть чуть сдвинуть. Я не шевелился. Таймер пошёл. [Оставшееся время: 01:35:17] Обезглавленное тело всё ещё придавливало грудь. Каждый вдох давался с трудом. Сознание плавало — я то проваливался в темноту, то снова выныривал, глядя в небо сквозь листву. [Оставшееся время: 00:11:10] Последние минуты были самыми тяжёлыми. Всё тело онемело. [Копирование завершено.] Я сосредоточился. Новая способность уже была активна — я чувствовал её. Мысленно представил точку — прямо надо мной. Всего в полуметре вверх. Этого должно хватить. [Телепортация активирована.] Мир на мгновение моргнул. И тут же я оказался над телом тульпы, падая с высоты собственного роста. Земля встретила меня жёстко, но не смертельно. Ребра вновь хрустнули, я вскрикнул, но оказался свободен. И мог свободно дышать. Пока была возможность я решил продолжить копировать способности.  [Копирование способности “Телепатия (Ур. 5)” начато. Время до завершения: 00:50:00] Тело тульпы дёрнулось. Я вздрогнул, но не прервал процесс. [Оставшееся время: 00:41:05] Система работала, но медленно. Время тянулось как очень тягучая жвачка. [Оставшееся время: 00:36:22] Тело подо мной провалилось. Я открыл глаза — от Слендермена не осталось ничего. Только чёрный, истлевший прах, тонким слоем осевший на земле. [Ошибка. Контакт утерян. Копирование прервано. Способность “Телепатия (Ур. 5)” не получена.] Я выдохнул. Медленно. Без эмоций. — Чёрт, — сказал тихо. Никакой злости. Просто констатация. Я знал, что это может случиться. Я убрал ладонь с мха, попытался приподняться — и сразу скривился от боли. Рёбра отзывались тупым огнём. Левой рукой я опёрся в землю, правой зажал бок. Ноги дрожали. Тело не слушалось. Я встал на колени. Голова закружилась. Чёрные пятна в глазах сдвигались, как рой мух. Но я не упал. — Встать. Просто встать, — сказал себе вслух. Голос был сиплым. Я выпрямился, насколько позволяли раны. Лес стоял вокруг — глухой, сырой. Ни тропы, ни звуков. Только деревья. Высокие, чужие. Над головой — тусклое небо. Я тяжело прислонился к дереву. Дышал часто, но неглубоко — иначе снова скрутит. Мокрая рубашка от крови липла к телу, глаза слезились от слабости. Мысленно открыл энергию в статусе. [Энергия: 28.4 / 650] Вот и причина. Телепортация. Телекинез. Все резервы сожжены. Я закрыл панель. Пока что — я просто мешок костей и боли. Но я был жив. И этого хватит, чтобы дойти. Каждый шаг давался с усилием. Я не знал, куда иду — просто шёл. Главное — выйти из леса. Главное — не упасть. Я был жив. Этого достаточно. Остальное — по пути. Медленно прошёлся по вокруг. Приходилось пригибаться, двигаться полукругом, задыхаясь от боли. Мох. Камни. Сухие листья. Пятна крови. Но ни лезвий, ни блеска металла. Один нож нашелся у корня. Остальные — будто провалились. Я искал дольше, чем следовало. С каждым шагом боль в рёбрах усиливалась. Перед глазами плыл туман. Остановился. Выпрямиться не смог. — Ладно, — сказал тихо. Хватит. Один есть. Этого достаточно, чтобы добраться до дороги. Или умереть с оружием в руке. Я развернулся и похромал прочь. Я не знал, сколько прошло времени. Мир вокруг сливался в оттенки серого. Лес не отпускал. Каждый шаг — как удар. Каждое вдох выдох — как шип воткнутый в легкое. Нога за ногой. Левее. Прямо. Камни под ботинками, сучья по лицу. Несколько раз падал. Полз. Вставал снова. Сколько я брёл по лесу — не знал. Сознание то возвращалось, то проваливалось. Временами я просто стоял, хватаясь за ствол, или сидел, пока проходила боль. Иногда шёл. Иногда — полз. Главное — двигаться. Не заметил как, я выбрался на склон — и увидел просеку. Дорога. Узкая, усыпанная щебнем. Асфальт, покрытый трещинами. Значит, ближе к цивилизации. Я сделал ещё шаг — и потерял равновесие. Рухнул. На живот. Лицом в пыль. Издалека донёсся звук двигателя. Потом — визг тормозов. Кто-то выругался. Стук двери. — Он тут! — голос. Женский. Знакомый. Я не поднял головы. Только выдохнул. Чьи-то руки перевернули меня на бок. Щёлкнул ремень сумки, металлический хруст оружия. — Эрик?.. Эй, ты меня слышишь? Памела. Я с трудом открыл глаза. — Жив… — прошептал. — Твою мать… — прозвучал второй голос. Хриплый. Бобби. — У него ребра. Точно. Он еле дышит, — сказала Памела. — Надо везти в больницу. Срочно. Бобби молча кивнул. Я почувствовал, как его рука просунулась под мою левую руку, Памела — под правую. Они аккуратно подняли меня, стараясь не трясти. — Осторожно… — прошептала она. — У него, кажется, перелом. — Вижу, — пробурчал Бобби. Ноги не держали. Я повис между ними, словно мешок с гвоздями. Каждый шаг отзывался тупой болью в боку и груди. Они дотащили меня до машины. Старая «Супра» стояла с открытой дверью. Заднее сиденье. Пыльное, тёплое. Меня уложили на бок, подложив что-то под голову. Двигатель взвыл. Я закрыл глаза. Мы ехали. В сторону города. В сторону больницы. В сторону жизни.  Больница. В приёмной было светло. Резко. Белые стены, линолеум, звон капельницы в соседней палате. — Нам срочно нужен врач! Перелом рёбер, возможно, внутреннее кровотечение! — кричала Памела, пока Бобби тащил меня под руки. Я почти не чувствовал ног. — Сюда! Быстро! — медсестра указала на каталку. — Аккуратнее, не трясите его! Я не сопротивлялся. Только стон сорвался сам — когда меня уложили на спину. — Имя пациента? — Смит, Эрик, девятнадцать лет, — ответила Памела. — У него был шок, травма грудной клетки, ещё, возможно, сотрясение. — Вы родственники? — Нет. Друзья. Мы нашли его в лесу. — Хорошо. Выйдите пока за дверь. Мы сделаем анализы. Голоса отдалялись. Свет дрожал над головой. Кто-то нащупал вену. Холод пошёл по руке. — Считайте до пяти, — сказала женщина в белом. Я не стал. Просто закрыл глаза. Через некоторое время в коридоре. — Как он? — спросила Памела, когда врач вышел из палаты. Мужчина в халате коротко кивнул, откинув планшет к груди. — Приходит в себя. Сознание спутанное, но стабильное. Состояние тяжёлое, но угрозы жизни нет. — Что с ним конкретно? — тихо, сдержанно спросил Бобби. — Три перелома рёбер, одна трещина. Есть ушиб лёгкого — не критично, но больно. Поверхностные порезы, следы истощения, обезвоживания, переохлаждение. Давление низкое, пульс восстановили. Мы дали обезболивающее, подключили капельницу. Сейчас ему нужен покой. Памела кивнула. — Он будет дышать нормально? — Да. Сложно, но сможет. Главное — не допустить осложнений. Пневмония, отёк — такое бывает. Мы проследим. Несколько дней — под наблюдением. Потом реабилитация. — Спасибо, — выдохнула она. Врач посмотрел на них внимательно. — Он у вас был в лесу. Без обуви. В крови. — Это… долгая история, — буркнул Бобби. — Не моё дело, — отозвался врач и ушёл по коридору. — Объяснять будете полиции. Мы обязаны сообщить о травмах такого характера. Он развернулся и ушёл по коридору. Они молча переглянулись. Памела опустила глаза. Бобби выдохнул: Через некоторое время в палате. Свет был мягкий. Я открыл глаза. Потолок — ровный, белый. Стены — серые. Ничего не шевелилось. Только слабое жужжание капельницы где-то сбоку. Я попытался пошевелиться — осторожно. Боль в боку осталась, но уже глухая, не рвущая. Дышать было уже чуть легче. Рёбра стянуты чем-то тугим. В палате было тихо. На стуле у окна дремала Памела, подперев щеку рукой. Слегка растрёпанная, в моей куртке. Возле двери, прислонившись к стене, стоял Бобби — пил кофе из автоматного стаканчика, смотрел в пол. Я кашлянул. Оба тут же ожили. Памела подскочила, подошла быстро. Бобби чуть медленнее. — Эй, — сказала она, осторожно. — Ты с нами? — Вроде да, — прохрипел я. Голос был хриплый, но устойчивый. — Как самочувствие? — спросил Бобби, глядя пристально. — Цел, вроде. Жив. Дышу. Это уже плюс. Памела вздохнула с облегчением и чуть села на край кровати, сжимая мою ладонь. — Врачи сказали — состояние стабилизировалось. Завтра переведут из палаты интенсивки. А пока — только лежать и отдыхать. — Езжайте домой. Я вижу, вы тоже вымотались. Со мной всё в порядке… правда. Медленно вдохнул. — Спасибо… что спасли меня. Памела покачала головой. — Мы никуда не поедем, пока ты не встанешь на ноги. — Хотя бы пока не перестанешь разговаривать, как старик, — добавил Бобби и устало усмехнулся. Я слабо улыбнулся и посмотрел на них обоих. — Ну правда… что толку вам тут торчать? Я уже вне опасности. Езжайте. Выглядишь, Бобби, как будто сам сейчас под капельницу ляжешь. Он хмыкнул, но ничего не ответил. — Можете навестить меня потом. Когда отоспитесь. Памела сжала мою руку: — Ты уверен? — Уверен. Всё нормально. Она кивнула, но не сразу встала. — Только попробуй сбежать отсюда. Я усмехнулся. — Даже если бы хотел — пока не на чём. — И не с кем, — добавил Бобби. — Мы заберём твою одежду, кроссовки. Оставим только тапки и больничную пижаму. Чтобы не искушало. — Вы ещё наручники принесите, — пробормотал я, чувствуя, как снова подступает усталость. — Если понадобится — принесём, — сухо ответил он. Памела наклонилась, поцеловала в висок. — Мы вернёмся завтра к вечеру. Привезём всё, что нужно. Я не стал спорить. Только кивнул. Сил — снова не осталось. Но на душе было спокойно. Они ушли. А я закрыл глаза и заснул. Сон накрыл резко, будто меня выдернули из реальности. Я стоял на чём-то… плоском. Казалось — гладкая поверхность, как стекло, отражающее небо. Только небо было чёрным. Ни звёзд, ни луны. Просто глухая пустота. Я сделал шаг. Под ногой не было звука — ни хруста, ни эха. Тишина была абсолютной, даже собственное дыхание будто исчезло. Шёл вперёд. Не знал, куда. Пространство не менялось. Всё то же отражающее ничего. Только шаги, и чувство, что кто-то смотрит из‑под поверхности. Иногда мне казалось, что где-то справа — тень. Или голос. Но стоило обернуться — была пустота. Только я, в этом месте, вне времени. Я продолжал идти. Потом — две вспышки. Два жёлтых солнца вспыхнули в чернильной пустоте — не засияли, а загорелись, как глаза, открывшиеся посреди небытия. Они не освещали — они смотрели. Огромные, с пульсацией, будто дышали, — не светила, но органы зрения. Ярко-жёлтые, живые, зловещие. Звёзды начали вспыхивать вокруг них — сначала хаотично, будто кто-то вслепую бросал искры в бесконечность. Затем — упорядоченно, как линия, прочерченная чьей-то волей. Постепенно из этого узора сложилось очертание: череп. Колоссальный, перекошенный, выложенный целиком из далёких звёзд. Он не двигался. Не шевелился. Но смотрел — с неба, с глубины Вселенной. И в этом взгляде было нечто первобытное, не поддающееся объяснению. Вспышка — ниже. Ряд звёзд полыхнул резким, белым светом: зубы. Острые, как лезвия, холодные, как вакуум. Мгновение — и передо мной предстала не просто фигура. Лицо. Лицо, вырезанное из самой Вселенной. — Ну наконец-то, — голос в голове прозвучал с ленцой, с привкусом раздражённого ожидания. — Слушай внимательно. Говорить будем недолго. Он появился не с громом и молнией. Он был здесь всегда — просто я наконец увидел его. — Поздравляю. Убил их игрушку и эксперимент. Но теперь за тобой пойдёт Хастур. Он произнёс имя с лёгким презрением, будто говорил о дешёвом фокуснике. — Пижон в жёлтом. Любит сцены, любит внимание. Любит делать вид, что он непобедим. Но это — ложь. Любую тварь можно убить. Вопрос — как. Он шагнул ближе. Звёзды дрогнули. Пространство повело. — Есть только один металл, что может его поразить. Не железо. Не серебро. Не заклинание. Только то, что упало с неба. Настоящий метеорит. Он — пришедший извне, и смерть его — извне. Я стиснул зубы. — Что ж, буду искать. Азазель усмехнулся. — Обычно до этого момента  многие не доживают. Но ты — пока справляешься. Потому и говорю. Он отвернулся — будто вселенная слегка повернулась вместе с ним. — Только не произноси его имя. Не зови его, если не готов встретить с ним в бою. Он остановился, посмотрел снова прямо в меня. Его взгляд — не через глаза, а через саму суть. — Убей его, прежде чем он убьёт тебя. Это всё, что тебе нужно знать. Он должен был исчезнуть — но остался. Его голос снова зазвучал, как будто глубже. — Думаешь, я просто наблюдаю? Думаешь, дал тебе силу и ушёл? Две жёлтые звезды — его глаза — вспыхнули ярче. Плоскость под ногами словно заколебалась от их света. — Нет, мальчик. У меня на тебя планы. Больше, чем ты можешь вообразить. Я не ответил. Молчал. — Ты столкнулся с Советом и их игрушкой раньше, чем надо. Я признаю. Обычно я даю больше времени для подготовки. Но ты — другой. Особый. Или тебе просто не повезло. Его улыбка — это была не эмоция, а узор из звёзд, вспыхнувших в месте, где могла бы быть пасть. — Совет Сил. Эти старые твари, что думают, будто держат в руках власть над всем миром. Они ошибаются. И ты докажешь это. — Почему? — прошептал я. — Потому что ты — Моё творение, Моё оружие. Если выживешь — ты сможешь получить власть над всем миром. Все красивые девушки мира будут принадлежать тебе. Но если сгоришь в битве — я создам нового. Но ты… ты идёшь по правильному пути. Он приблизился ближе. Вселенная дрогнула вместе с ним. — Совет будет твоей проверкой. Один за другим. Уничтожай, учись, выживай. Таков мой приказ. —  Их одиннадцать древних тварей состоящих из монстров, божков, ведьм. В составе Альфа Вампиров, Альфа Вервольф, Альфа Джиннов, Моргана, Кроули, Один, Теотиуакана, Франкенштейн, Виктор Франкенштейн, Король гоблинов, Хастур.  Череп навис надо мной. Его силуэт занимал всё небо. Звёзды сверкали в его глазницах, в щелях между зубов. — Я помогаю лишь один раз, — прошептал он. — С остальным Советом ты должен справиться сам.  —— Я проснулся без звуков, без криков. Просто — распахнул глаза. Свет. Белый. Холодный. Капельница щёлкала в такт сердцебиению. Воздух пах антисептиком и чем-то кислым, стерильным. Не было ни солнца, ни луны — лишь лампы. Стояла тишина. Я моргнул. Раз. Другой. Попытался пошевелиться — тело отозвалось болью, словно напоминанием: «Ты выжил. Но не без последствий». Бок горел. Пальцы едва слушались. Но я был жив. Сознание не сразу подчинилось. Сначала пришёл страх — инстинктивный, животный. Потом — понимание. Сон. Не просто сны. Это было… больше. Азазель. Его голос, как голос самой бездны, шептал из-за звёзд. Глаза-солнца. Череп из звёзд. И слова. Их было немного, но каждое осталось как выжженное клеймо. Хастур. Он идёт. И он — следующий. Я вспомнил, как Азазель сказал, что помогает только один раз. Что дальше я один. Что теперь — Совет. Его проверка. Его охота. Его война. И если я останусь с ними они могут попасть под удар.  Дверь палаты открылась. Медсестра — короткая стрижка, в голубой униформе. Глянула на приборы, мельком — на меня. — Очнулся? Хорошо. Сейчас проверим показатели, — голос усталый, спокойный. Я кивнул, не глядя на неё. Она поставила поднос, начала что-то записывать в карту. Щёлкнула пластиком капельницы. — Воды? — спросила. Я снова кивнул. Горло пересохло. Она поднесла пластиковый стакан. Я отпил пару глотков. Поблагодарил еле слышно. Она кивнула и вышла. Остался один. Я смотрел в потолок. Размышлял. Азазеля убьют. Я это знал. Где-то в глубине памяти — словно чужой сон — всплывало: его конец уже написан. Кто-то из Винчестеров… Дин? Сэм? Их Отец? Неясно. Время спуталось. Я знал только одно — он падёт. И тогда моя связь с ним оборвётся. Его больше не будет. Но до тех пор — я нужен ему. Его «проект». Его оружие. Его тест. Я сжал кулак. Слабость ещё не ушла, но мысль уже обрела форму. Совет Сил. Хастур. Как его убить? Азазель сказал: метеорит. Металл, пришедший извне. Только металлом что упало из космоса. Где его найти? Музеи? Частные коллекции? Военные базы? Может быть, упавшие метеориты где-то хранятся. Маленькие осколки, забытые в архивных ящиках. Или проданы с рук. Или потеряны в пустынях. Я должен достать его. Найти. Переплавить. Сделать оружие. Мысль снова вернулась к Совету. Я — их враг. Не по моей воле. Не по выбору. По факту. Я уничтожил тульпу — их эксперимент. Я выжил. И теперь — они будут идти за мной.