Система Охоты

Я сидел на капоте, пока ночь не остыла окончательно. Потом, уже когда в пальцах заныло от холода, нашёл себе номер в недорогом мотеле — привычное место на окраине большого города, где никто не задаёт лишних вопросов. Душ, чистая одежда, и только потом — таксофон за углом у стоянки. Пальцы чуть дрожали, когда я вставлял монеты и набирал на память номер Бобби. Гудки. Один, второй, третий… — Алло! — Бобби сорвался так резко, будто ждал этого звонка каждую секунду. — Кто это? Я выдохнул, будто скинул с плеч всё, что тянуло меня эти дни. — Это я… Эрик. Я жив, Бобби. — Слава богу… — шум в трубке, будто он резко выдохнул. — Ты где, чёрт тебя дери?! Ты вообще понимаешь, что творится? Я обзвонил всех, кто мог что-то знать! Мы думали, тебя уже нет! — Я… был в таком месте, откуда не так просто выбраться, — устало выдавил я. — Только сейчас получилось. Я в Лос-Анджелесе. — Чёрт… Ты цел? Ты не ранен? Ты вообще как?! Я прислонился лбом к холодному стеклу кабинки. — Устал. Очень. Но жив, Бобби. Всё расскажу, дай только немного отдохнуть. — Не вздумай опять исчезнуть! — голос был напряжённым, но живым, как никогда. — Ты понял? Позвонишь утром. Или я сам приеду и выбью из тебя всё, что ты там пережил, ясно? Я невольно улыбнулся. — Обещаю, Бобби. Завтра обязательно перед выездом к тебе выйду на связь. Тут два дня в дороге и я приеду, и всё подробно расскажу. — Чёрт, Эрик… — в трубке была тишина, только его дыхание, как будто он тоже не верил, что это я. — Ладно. Держись, парень. Ты слава Богу нашелся, и это главное. — И я… Спасибо, Бобби. Я медленно повесил трубку, долго стоял на ночной улице, вдыхая свежий воздух. Я выехал с раннего утра, когда Лос-Анджелес ещё только начинал просыпаться. Я был в дороге почти восемнадцать часов — с короткими остановками, на кофе и заправку. Шоссе тянулось, казалось, бесконечно: полосы огней, пустые мотели, редкие грузовики. Где-то под вечер я перестал считать мили. Просто ехал. Впереди — Су-Фолс, где ждал долгий разговор с Бобби. Ночь сгустилась, как тёплая патока. Лобовое стекло покрывалось тонкой пеленой пыли и насекомых, а дорога впереди освещалась только фарами. Я уже почти въезжал в пригород, когда это случилось. Из-за поворота, прямо в свет фар, выскочила девушка. Она выскочила на дорогу неожиданно — прямо из темноты, словно сбежала от чего-то жуткого, что осталось позади в лесу. Фары автомобиля неосознанно выхватили её силуэт: босая, хрупкая, с испачканной одеждой. На ней простая бежевая футболка и светлые брюки — ткань порвана в нескольких местах, как будто она продиралась сквозь колючие кусты. Длинные светлые волосы растрёпаны, падают на плечи спутанными прядями. На лице — царапины, кровь уже подсохла, оставив следы, отчего она выглядит ещё более потерянной. В уголке губ дрожит дыхание. Взгляд — усталый, тревожный и в то же время будто бы обессиленный. Её руки слегка приподняты, будто она защищается или не верит, что всё это по-настоящему. В тишине ночи, под холодным светом фар, она кажется фигурой из сна или кошмара. Но это реальность. Я рефлекторно ударил по тормозам — Supra взвизгнула, пошла юзом, но мне удалось выровнять. Машина остановилась прямо перед ней посреди дороги. Девушка замерла прямо перед капотом. Взгляд — потерянный, как у того, кто только что увидел ад. Я выскочил из машины — осторожно, не приближаясь сразу. Слишком много раз то, что выглядело как человек, оказывалось совсем другим. — Помогите! — выкрикнула она, и голос её сломался. — Пожалуйста… они… они убили его… Она рухнула на колени прямо посреди дороги, вцепившись пальцами в волосы, как будто пыталась выдрать из головы тот ужас. Тело сотрясалось от рыданий, губы дрожали, она задыхалась, не в силах выговорить даже простых слов. — Он… у него… сердце… — выдохнула она с всхлипом. — Я… я держала его за руку, а потом… он… он просто… вытащил… Я подошёл ближе и присел рядом, не дотрагиваясь, но достаточно близко, чтобы она знала — не одна. Её дыхание сбивалось, движения были рваными, она била себя по груди, как будто хотела проснуться. — Всё хорошо, ты в безопасности, — тихо сказал я, но знал, что в такие моменты слова — ничто. Я закусил губу, решая. Всё нутро кричало: ловушка. Слишком похоже на сценарий из учебника по ужасам. Но девушка была в крови, в шоке, и не похоже на игру. Я подошёл ближе, наклонился, осторожно коснулся её плеча — мимолётно, почти незаметно. Этого хватило. Статус показывал что с ней всё в порядке. Просто она немного в шоке. Сара продолжала рыдать, пока силы не оставили её. А потом просто обмякла, уткнувшись лбом мне в грудь, всё ещё дрожа. — Кто? Что случилось? — Мы… мы с Джошем… — её губы дрожали, а взгляд метался. — Мы поехали к холму любви… ну, знаете… «место для поцелуев»… Мы просто сидели в машине… целовались… и… и… Он… он… вырвал сердце, потом он… хотел и у меня. Он… очень страшный. Я почувствовал, как в груди сжалось. Слишком жутко. Слишком знакомо. —Сара скажи кто «он»? Она закашлялась и вдруг выкрикнула с каким-то безумным надрывом: — Я… я не знаю, что это было! — голос девушки дрожал, она едва держалась на ногах. — Оно… он… он выскочил из темноты. Просто… появился! Сара обхватила себя за плечи, словно стараясь удержать всё внутри от распада. — Его глаза… — продолжила она, всхлипывая, — они были как лед, нет, хуже… почти белые, но внутри — чёрные щели… как у змеи. Они не смотрели, они пронизывали. Я… я будто замерла, как олень в свете фар. А Джош… Она прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания. — Он зарычал, как зверь. Это не был человек. Его рот… он раскрылся, как будто у него не было ограничений. Зубы — длинные, нет, клыки! Острые, ровные, слишком большие, как у вампира… всё его лицо исказилось от какой-то дикой ярости и… удовольствия. Он ухмылялся. Как будто ему это нравилось! Сара заплакала. — Он вырвал ему сердце! Он просто вытащил его из машины и вырвал ему сердце, будто это игрушка! Он даже не успел закричать… Одним движением. Я слышала, как… как хрустнули рёбра… А потом он посмотрел на меня, и я… я побежала. Она задыхалась, прикрывая лицо ладонями. — Это был не человек… это был монстр. Я не знаю… может, это была маска… а может… его лицо… — она всхлипнула. — Я… я бежала… просто бежала, не оглядываясь… потом упала в кусты, скатилась по остатку холма. Где то при падений потеряла кроссовки. Потом намочила носки и их сняла. Потом вновь долго бежала и вышла на дорогу, а тут ты. Я кивнул, обводя взглядом пустую дорогу. — Где это место? — В миле отсюда… направо, по просёлочной дороге. Стоянка и скамейка на холме… Его тело… оно там… — голос у неё оборвался. — Ладно, — я тихо кивнул, стараясь говорить спокойно. — Садись в машину. Покажешь, где это было. — Н-нет… — Сара отступила назад, руки дрожали. — Я… я не поеду туда! Не могу! Пожалуйста, не заставляй… Я не хочу видеть это снова! И он возможно еще там. Голос её сорвался, и она едва не рухнула на землю — снова накрыла истерика. Её плечи вздрагивали, она судорожно хватала воздух, прижимая руки к груди. Я мягко коснулся её плеча, стараясь говорить медленно, будто уговаривая раненого зверя. — Хорошо. Хорошо, тогда едем в город. Я отвезу тебя в участок. Пусть копы разберутся. Ты в безопасности. Слышишь меня? Она закивала, сжалась, будто пыталась стать меньше. Я помог ей обойти машину, открыл пассажирскую дверь. — Всё в порядке, Сара. Ты молодец. Просто садись. Сейчас главное — выбраться отсюда. Она с трудом влезла внутрь, закрыв лицо руками, и только когда Supra снова выехала на трассу, её дыхание стало хоть немного ровнее. — Ладно, теперь расскажи всё как было, — сказал я, не отрывая взгляда от трассы. — Кто первым заговорил про тот холм? Сара помолчала пару секунд, потом вздохнула: — Я… я спросила у женщины в аптеке, когда покупала пластырь. Спросила, нет ли здесь тихого места, чтобы подумать. Она сказала — «есть холм, куда люди ходят, когда хотят остаться одни». Я подумала… — А рядом кто-то был? — перебил я. — Кто-то ещё это слышал? — Ну… рядом стояла ещё одна женщина. Я не уверена, она вроде листала журнал. А потом, уже на улице, спросила та старушка у церкви. Она показала направление. — Прекрасно, — пробормотал я. — Две случайные женщины, одна с улицы, другая в аптеке. А вдруг они не люди? Сара помолчала, потом тихо: — Мне правда жаль. Я не думала, что… — Да знаю. Просто теперь знаю, откуда у них был наводчик. Я переключил передачу, стиснув зубы. — Может, ещё что-то было? — спросил я, не сводя взгляда с дороги. — Когда вышли из аптеки, у дверей случайно столкнулись с каким-то полицейским. Он просто молча прошел мимо нас. Ни слова не сказал.  — Больше мы ни с кем не сталкивались, — сказала Сара, чуть пожав плечами. — Просто сели в машину и поехали дальше. Заехали в магазин — взяли немного еды, воды и сигареты для Джоша. Я кивнул, выжидающе глядя на неё. — Там была кассирша, но с ней мы не разговаривали, — добавила она после паузы. — Да и вообще, мы старались не задерживаться. Просто всё купить и уехать. — Всё? — уточнил я. — Всё, — повторила она. — Больше ничего не было. Я перевёл взгляд обратно на дорогу, но в голове всё ещё прокручивал её слова, словно пытаясь уловить в них что-то упущенное. В участке пахло кофе, бумагой и усталостью. Стандартные запахи участков. Дежурный у стойки с интересом покосился на нас, когда я ввёл Сару внутрь — бледную, с заплаканным лицом, всё ещё дрожащую. — У нас нападение, — коротко сказал я. — Она свидетель. Её парень убит. Дежурный сразу встрепенулся, кивнул куда-то вглубь, и через минуту появился сержант — уставший мужчина с седыми висками. Нас проводили в кабинет, и Сару угостили горячим кофе и она начала давать показания. Сара сидела на жёстком пластиковом стуле, кутаясь в тонкую куртку и одеяло, словно от этого могло стать хоть немного спокойнее. Сержант задавал вопросы, старался говорить мягко, но она всё равно вздрагивала от каждого слова. — Мы… мы тут проездом, — пробормотала она, с трудом подбирая слова. — Просто ехали через город на концерт. Джош хотел сделать мне сюрприз… Мы узнали от местных про холм любви — ну, как его тут называют… Место для поцелуев, на холме. Там открывается красивый вид… Мы думали, просто остановимся на час, посидим… Она сглотнула, закрыла глаза, лицо дёрнулось. — А потом… всё случилось так быстро… они вырвались из темноты, как звери… Сержант мрачно кивнул и что-то записал в блокнот. Я стоял чуть поодаль, в тени, слушая и запоминая. Мелкие детали, которыми она делилась, помогали выстроить картину Я остался с ней, пока она не закончила. Её голос срывался, она путалась в словах, но всё же описала нападавшего — того самого с белёсой радужкой и пастью, полной неестественно ровных и плотных зубов. Сержант выглядел всё более мрачно. Когда она закончила, я достал из внутреннего кармана бумажник, приоткрыл его и развернул под правильным углом. — Агент Джон Константин. ФБР. — фальшивый значок блеснул под лампой. Сержант взглянул на него, и, похоже, не захотел спорить. — Хорошо. Мы сейчас отправим патруль к холму, — пробурчал он. — Если тело там — найдём. Девушку оформим, потом вызовем врача. Она… явно не в себе. Ночь проведет в больнице Я кивнул. Я вышел на улицу, прикрыл за собой тяжёлую дверь. За углом у стоянки стояла телефонная будка. Я вошёл, захлопнул за собой дверь и набрал номер Бобби. — Да? — Это я. Эрик. —Ты сейчас где? Случилось что? — Я задержусь в одном городке. Тут… ситуация. Парню вырвали сердце, девчонка чудом спаслась. Очень длинные клыки, глаза — бледно-голубые. Щелевидный зрачок. На том конце трубки зашуршали страницы. — Подожди… — в трубке послышалось быстрое перелистывание страниц, фоновое бурчание Бобби. — Ага… вот. Всё похоже на обычного вервольфа. Сейчас как раз полнолуние — значит, у него всплеск активности, силы тоже выше обычного. — Но… он вырвал сердце. С голыми руками. — Ну так они не лапочками машут, Эрик, — проворчал Бобби. — У оборотня когти как ножи, а мышцы — как у быка на стероидах. Убить можно только серебром. Пуля, нож — без разницы, главное, в сердце. И не промахнись. Я молчал, глядя на тёмное небо за окном будки. — Понял. Спасибо, Бобби. — Эй… только не геройствуй. Проверь труп, если найдут. И держи меня в курсе. — Буду. Я повесил трубку и остался стоять в будке, глядя, на спящий город, что не подозревает, что по улицам бродит чудовище. Единственное что успокаивало что это был стандартный вервольф, а не те твари из того пустого городка. Я вышел из телефонной будки, и не успел сделать и двух шагов, как понял — я не один. Хруст гравия под тяжёлыми ботинками, плотные тени на фоне фонаря — трое. Один впереди, двое с боков. Полицейская форма, значки, пистолеты на поясе. Только лица… что-то в лицах было не так. Челюсти напряжены, ноздри чуть расширены, кожа натянутая. И глаза. Волчьи. Слишком жадные, слишком спокойные. — Так-так… кто тут у нас? — заговорил тот, что стоял по центру, вероятно, их старший. Голос ленивый, будто он поймал пьяного подростка, а не охотника. — Охотничек, значит? — Зря ты приехал в участок, — продолжил второй, скалясь. — Мы хорошо умеем зачищать следы. Убьём тебя. Сожрём. А потом займёмся той девчонкой. Она… аппетитная. Я кивнул, глядя в глаза главному. — Смотрю, у вас тут завелись оборотни в погонах? — Ты о чём, идиот? — фыркнул левый. — Мы не оборотни. Мы — вервольфы. Или ты настолько туп, что не различаешь? Я медленно выдохнул. — Эх… не поняли. И ладно. Рука резко скользнула к поясу. Одним движением я метнул серебряный нож — тот сверкнул в свете фонаря и вонзился точно в грудь правому. Он захрипел, дернулся и рухнул на асфальт, уже не поднимаясь. Серебро сделало своё дело — быстро и бесповоротно. Главный на мгновение замер, потом зарычал: — Если бы ты его не бросил… у тебя ещё был бы шанс! Я улыбнулся и вытянул руку. — Да ладно тебе. Нож с хлюпающим звуком выдернулся из тела мёртвого вервольфа, пролетел в воздухе и вонзился мне в ладонь рукоятью вперёд. Я сжал его, чувствуя, как по пальцам пробегает дрожь силы. — Упс, — сказал я. — Вернись на место. Они не стали отвечать. Рык — и двое остались — бросились одновременно. Левый пошёл в клинч, правый в обход. Действовали как стая. Первый удар я принял плечом. Он впечатал меня в стену будки, чуть не сломал рёбра, но я резко опустил нож вниз — лезвие вонзилось в бедро, зверь взвыл. Второй прыгнул — когти вперёд. Я ушёл в перекат, ударил ногой по его челюсти. Он зашатался, но не упал. — Ты слишком медленный, — пробормотал я сквозь зубы и телепатически швырнул в него ближайший металлический урнодержатель. Прямо в грудь. С хрустом. Первый снова пошёл в атаку. Я позволил ему приблизиться, а потом резко развернулся, ударил ножом под рёбра — но тот перехватил запястье, прижал меня к земле. — Сдохни, — прорычал он. — После тебя. Я собрал остатки сил и со всей злостью вогнал нож ему в глаз. Тот дёрнулся, захрипел и рухнул, заливая асфальт тёплой кровью. Оставшийся вервольф застыл. Он переводил взгляд с меня на тела своих сородичей. Дыхание у него сбилось, плечи тяжело вздымались. Страх в его глазах уже пробивал звериную ярость. Он сделал шаг назад. — Я бы на твоём месте не пытался бежать, — сказал я спокойно, приподнимая нож. Он, конечно, не послушал. Резко развернулся, бросился в тень переулка, хрипло зарычав.— Ну, значит, умрёшь усталым, — выдохнул я в спину и метнул нож. Лезвие вонзилось точно в заднюю часть бедра, прекратив движение. Вервольф рухнул с глухим стоном. Я подошёл не спеша, выдернул нож из его ноги. Он зарычал, обернулся, и я тут же приставил клинок к его горлу. — Я бы на твоём месте не шевелился, — произнёс я, холодно глядя в его глаза. — И отвечал на все вопросы. Он оскалился сквозь боль: — Пошёл ты… — Неверный ответ, — бросил я. Клинок скользнул в его предплечье. Я провернул его в ране. Вервольф взвыл, выгибаясь, но я навалился коленом, не давая двигаться. — Сколько вас здесь? — Сдохни… Он метнулся рукой, целясь мне в грудь. Сердце. Всё тот же приём. Я и не дал шанса. Освободившийся нож рванулся вперёд подчинённый волей, и с глухим хрустом вошёл точно в его сердце. — Ну нет — так нет, — бросил я. Он захрипел, задергался — и стих. Я поднялся, отряхнулся и посмотрел на тела, разбросанные по переулку. — Трое в форме — красиво прикрывались. — пробормотал я. —  Карты на столе. Хоку ёпта.