Система Охоты

Я рванулся обратно к участку — быстрым шагом, почти бегом, чувствуя, как с каждой секундой возвращается холодная ярость. В голове вертелась одна мысль: почему я не использовал одержимость на последнем? Мог бы узнать всё. Численность. Цели. А теперь? Теперь придётся искать других. Я вбежал внутрь. На вахте сидел дежурный — мужчина лет сорока лысый, в выцветшей форме. Увидев меня, приподнялся: — Эй, всё в порядке? — Да, — я шагнул ближе и протянул руку. — Спасибо, что тогда помогли с девушкой. Хотел поблагодарить. Он протянул руку в ответ. И в этот миг, как раз в касание, я прочитал статистику и в раздел статус было написано вервольф, сразу активирую [Частичную одержимость. Уровень 3.] Мир дёрнулся. Сознание погрузилось в мутный поток чужих мыслей и ощущений. Дежурный… Джек. И не просто один из. Почти все копы — оборотни. Патрульные. Дознаватель. Начальник участка. Только секретарша — старая женщина с больным сердцем — оставалась человеком. Остальные… А главная среди них — Элизабет Макнейр. Мэр города. Их вожак в стае. Я вышел из транса, как будто вынырнул из ледяной воды. — Тебя-то я и искал, — тихо сказал я. Прежде чем он успел произнести хоть слово, серебряный нож вошёл в его сердце. Он захрипел, пошатнулся и завалился на бок, кровь залила стойку. Я выдернул нож, сорвал с пояса связку ключей и запер входные двери, врезая засов. А потом начал говорить. Полушёпотом. Голосом без эмоций. Проклятым ритмом. — Раз, два, Фредди Крюгер идёт… Я шёл по коридору, шаг за шагом. Из комнаты выскочил первый вервольф. Бах — нож вошёл ему в горло. — Три, четыре, ножи достаёт… Второму я вспорол живот — он рухнул, завывая, хватаясь за выпавшие кишки. — Пять, шесть, в оба гляди… Ещё один попытался напасть сзади — я метнул нож назад, и он, послушный воле, вошёл в глазницу с влажным чмоком. — Семь, восемь, с ним не шути… Вервольф с дробовиком. Я сбил его телекинезом о стену, и схватив нож, вонзил прямо в сердце. — Девять, десять — распятье возьми… В коридоре раздались шаги. Трое. Я закрыл глаза, сосредоточился — и взорвал стекло в лампе, ослепив их. Прыгнул вперёд и одним взмахом перерезал горло ближайшему. — Раз, два — Фредди заберёт тебя… Шестой получил нож под рёбра. Захрипел. Упал. — Три, четыре — запирайте дверь в квартире… Седьмой попытался уползти. Я поднял его телекинезом — и вогнал нож сверху, через череп. — Пять, шесть — Фредди хочет всех вас съесть… Последний был здоровяк. Крупный. В форме капитана. Я смотрел на него, и он смотрел на меня. Он бросился — я шагнул в сторону, подсёк и вогнал клинок прямо под челюсть, вверх. Он затрясся, дёрнулся — и замер. — Семь, восемь… тебя не спать попросим… Я стоял среди тел, в крови, в тишине. Никто больше не выходил. — Девять, десять… больше не надейся… Я вытер лезвие о рубашку одного из них, убрал нож за пояс. Глянул в статистику [Энергия 50/900] Выдохнул успокаиваясь. Я шагнул через труп последнего и направился вглубь участка. Сердце билось, дыхание было тяжёлым лишь теперь. Руки дрожали от напряжения, которое держал в себе с момента, как первая тварь зарычал на меня. В серверной было пусто. Холодная комната с мигающими лампами. Я подошёл к стойке, нашёл нужный терминал, выдернул провода, снял корпус — и не аккуратно вырвал жёсткий диск. Я прошёл по коридору, открыл боковую дверь и вышел к стоянке за участком. Я вернулся к автомату, подхватил одного за плечи, второго — за ноги, третьего — волоком. По очереди дотащил всех троих от телефонной будки до заднего входа в участок. Тяжёлые, мёртвые, сочащиеся кровью. Машины патрульных стояли в аккуратном ряду. У одной вытащил шланг из багажника и канистры, всунул в пластиковую канистру и стал ждать. Бензин тек лениво, как кровь из глубокой раны. Наполнил две канистры, думаю хватит. Вернувшись внутрь, я зашёл в туалет. Включил воду, умывался долго, пока руки и лицо не очистились от засохшей крови. Потом снял пропитанную ею футболку, куртку, свитер — всё в кучу. Достал из машины точно такую же только чистую одежду: тёмную футболку, другую куртку и свитер, простые джинсы. Нацепил ремень, сунул нож обратно. Затем — бензин. Я прошёл по коридорам, расплёскивая его, будто святую воду на демоническом шабаше. Капли падали на пол, на тела, на стены. Я залил даже стол дежурного и пост охраны. Буквально весь участок. Даже пришлось вновь наполнять канистры, чтобы хватило на все здание. Осталась одна комната. Клетка в подвале, металлическая решётка, тусклая лампа над головой. Сара сидела на полу, обхватив колени, её глаза были дикими, испуганными. Она все щептала — Они все были чудовища. Я резко открыл дверь и шагнул внутрь. — Н-не подходи! — закричала она, сжимаясь в углу. — Не трогай! Ты один из них! Пожалуйста! Я шагнул ближе. — Сара, они были вервольфами. Ты понимаешь? А я охотник. Я пришёл сюда, чтобы их уничтожить. Я не знал что все полицейские были ими. — Нет… нет… ты тоже… ты один из них … ты… — она дрожала всем телом, не могла взять дыхание. Я стиснул зубы. Потом резко наклонился и отвесил ей пощёчину. — Очнись, — тихо сказал я. — Если бы я был монстром — ты уже была бы мертва. Но ты жива. Потому что я тебя спас. Я убил их всех. Всех, кто хотел тебя сожрать. Понимаешь? Она застыла. Губы дрожали, взгляд метался по комнате, потом — на мои глаза. Медленно, будто сквозь панику, сквозь боль, понимание начало пробиваться. — Ты… охотник на монстров?.. — прошептала она. — Да. И если хочешь выжить — тебе надо встать. Сейчас же. И идти за мной. Я протянул руку. Она поколебалась — потом всё же встала, пошатываясь, и схватилась за меня. Я вывел её через боковую дверь. Ветер шевелил её волосы, воздух пах бензином и кровью. — Подожди в машине, — сказал я. Она кивнула. Медленно пошла к Supra и села внутрь, всё ещё дрожа. Я вернулся в здание, достал зажигалку. Чирк. Огонёк загорелся. Без колебаний бросил её в лужу у входа. Пламя взвилось мгновенно, охватывая стены и окна, лизнув воздух жадным рыком. Нож все не мог выпустить из рук на нервах. Я понимал что почти все мертвы, но он придавал спокойствия. Я повернулся, не глядя на пожар вышел из здания. — Поехали, — сказал я. Сел за руль и мы отъехали от участка в сторону дома Мэра. Полицейский участок охватила бурлящая ярость пламени. И на этот раз — на одну стаю чудовищ стало меньше в ночи. Мы ехали молча. Я держал руль, а Сара смотрела в окно, сжав кулаки. Позади горел участок. Впереди — дом мэра. Самый главный из них. Я свернул в переулок, заглушил двигатель. Несколько секунд стояла тишина. — Мы почти на месте, — тихо сказал я. — Остался один. И он — сильнее всех остальных. Сара молчала, взгляд уставился в темноту за стеклом. Я посмотрел на неё. Лицо напряжено, губы прижаты. — Я… сильно вымотался, — сказал я наконец. — Потратил много энергии. Почти всё, что было на телекинез. — И? — Она повернулась ко мне, глаза блестели. — Ты к чему ведёшь? — Есть способ восстановиться. Быстрый. Через физический контакт. Энергия… бывает разной. Это одна из её сторон. Востановление через близость. Секс — один из возможных вариантов. Пауза. Потом она вскинулась: — Ты серьёзно?! — её голос дрогнул от злости. — Что за бред?! Потрахаться захотелось — и всё под телекинез и энергию подогнал, да? — Нет, — спокойно ответил я. — Мне, чёрт побери, не до этого. Я тебе говорю, как охотник. Не как мужик, которому что-то приспичило. Просто если я сейчас в таком состоянии пойду против неё… мало шансов, я устал, энергий осталось не много. — Ты издеваешься! — закричала она. — Думаешь, я после всего — после крови, после этих тварей — вот так вот поверю в эту хрень? Что я вообще, по-твоему тупая дура?! Я не стал перебивать. Просто достал из-под куртки монетку и поднял её на ладони. Та медленно взлетела вверх, закружилась в воздухе, зависла в нескольких дюймах от потолка и вернулась в мою руку. — Телекинез — не сказки, — тихо сказал я. Она работает. Но цена за неё тоже бывает не той, что ожидаешь. Сара замерла. Гнев в её взгляде сменился на тревогу, затем — на замешательство. — …ты правда не шутишь? — Нет. Но это твой выбор. Я просто сказал, потому что не хочу врать. Если откажешься — мы просто поедем дальше. Я найду другой способ. Она отвернулась, молчала долго. Потом: — Я… я не уверена. Я никогда… Я девственница. Я кивнул. — Тогда не стоит. Не хочу, чтобы потом жалела. Секунда. Другая. Третья. — Подожди… — прошептала она. Я посмотрел на неё. — Если… если всё правда. Если ты точно не врёшь — тогда… только будь осторожен. Не делай больно. Я просто… я не знаю, как это вообще… — Обещаю, — тихо сказал я. Сара сидела, скрестив руки, будто пытаясь сохранить хрупкое равновесие внутри себя. Её дыхание было тяжёлым, взгляд — настороженным. Когда я наклонился ближе, она не отпрянула. Наоборот — осталась, как будто ждала, затаившись. — Я не сделаю больно, — прошептал я. Она кивнула, быстро, почти незаметно, и я почувствовал, как дрожит её ладонь в моей руке. Я дотронулся до её подбородка, заставив взглянуть на меня. В её глазах было всё — страх, смелость, растерянность, решимость. Мы тянулись друг к другу медленно. Мягкий свет уличного фонаря проникал сквозь лобовое стекло, скользя по её коже. Поцелуй был тёплым, сдержанным, но в нём пряталось то напряжение которое она накопила за эту ночь. Он не был невинным, скорее страстным. Это было наше обоюдное решение. Она вздохнула, когда мои пальцы скользнули по её талии, притянули ближе. Её кожа была горячей, дыхание сбивалось. Майка чуть задралась, её ноги дрожали, но не от страха. Я чувствовал, как её ногти вонзились мне в плечи, как каждый её нерв будто бы пульсировал от прикосновений. Она целовала жадно, будто боялась, что потом отступит. Мы замерли на мгновение, оба в каком-то странном напряжённом равновесии. Её дыхание участилось, а в глазах вспыхнуло что-то одновременно тревожное и тянущее. Я не отводил взгляда, не давил — просто ждал, пока она примет решение до конца. — Здесь… неудобно, — пробормотала она, глядя на тесное переднее пространство. — Назад? — тихо спросил я. Она кивнула. Медленно, немного неловко, пересела первой, сдвигаясь между сиденьями. Её колени задели ручник, майка зацепилась за край рычага. Я потянулся следом, стараясь не задеть её, хотя в тесном пространстве это было почти невозможно. Сара сидела, прижавшись спиной к двери, всё ещё чуть дрожащая, но не от холода. Я почувствовал, как быстро бьётся её сердце, словно пытается вырваться из клетки ребер. Я наклонился ближе, и пальцами коснулся подола её майки. Медленно, осторожно, я начал снимать её через голову, стараясь не задеть ни один из мелких, болезненных следов на коже. Её волосы мягко рассыпались по плечам, светясь в полумраке салона. Она подняла руки, помогая, будто сдаваясь. Когда майка упала на пол, я не сразу осознал что под ней ничего не было, что задержал дыхание. Грудь у неё была средней полноты, с естественными, мягкими очертаниями. Неидеальная в глянцевом смысле, но оттого только более настоящая, живая. Она слегка приподнималась с каждым вдохом, будто откликаясь на ритм тишины. Кожа светлая, с лёгким румянцем; соски — розоватые, чуть набухшие от напряжения, будто чувствовали мой взгляд. Я медленно потянулся к поясу её брюк. Пальцы скользнули по ткани — сбоку, осторожно, не спеша. Я расстегнул пуговицу, затем молнию. Всё это время смотрел ей в глаза. Я стянул брюки с её бёдер — медленно. Она подняла бёдра, помогая — немного неловко, немного смущённо. На мгновение показалась дрожь в коленях, но она справилась. Брюки упали на пол между сидений, туда же за ними последовали и трусики. Раздев её, я быстро содрал с себя всю одежду, с помощью двух дополнительных рук. Я провёл ладонью ниже, и пальцы наткнулись на тепло и влажность — живой, откровенный отклик её тела. Она медленно села ко мне, на колени. Её ноги опустились по обе стороны от моих бёдер. Её руки легли ко мне на плечи. Я направил себя верно — осторожно, без резкости, словно проверяя каждое движение. Она вздрогнула, тонко и почти неуловимо. Мы замерли, словно время остановилось, давая ей возможность привыкнуть. Тепло моих ладоней легло на её спину, просто напоминая: я рядом. Я впился в её губы с жадностью, будто в этом поцелуе было всё желание мира. Не отрываяась от её губ, когда снова начал двигаться медленно, но в каждом толчке чувствовалась нарастающая мощь. Мы начали двигаться, подчиняясь какому-то древнему, едва уловимому ритму, который не требовал слов. Каждый её выдох отзывался во мне, каждое моё движение находило в ней отклик. Мы не торопились — в этой тишине и напряжённом полумраке всё в мире казалось не важным. Мы сблизились, словно притянутые неизбежностью, и наши разгорячённые тела соприкоснулись — плотно, без промежутка, — как будто каждый вдох другого был теперь и нашим собственным. Кожа липла от напряжения и жара, но это только усиливало ощущение животного, пульсирующего единения. Ритм становился всё стремительней, всё яростней — в нас больше не осталось слов, только движения, дыхание и жар, словно проснулась первобытная, дикая суть, не знающая стыда или сомнений. Она громко застонала от накатившего чувства, — и её тело затрепетало в моих руках, словно хрупкая струна, натянутая до предела. Дрожь прошла по ней волной, от плеч до бёдер, заставив крепче прижаться ко мне. Я не прерывал своего ритма, чувствуя, как на каждое движение отзывается в её теле дрожью, переходящей в трепет. Когда накрывшая меня волна наконец достигла пика, всё напряжение разом сорвалось наружу. Я с трудом перевёл дыхание, прижимаясь к ней сильнее, пока лёгкие толчки расходились внутри, как круги по воде. Тело её вздрогнуло, будто уловив подходящий финал. Я застонал, теряя контроль, и накрыл её собой, прижимаясь ближе, почти отчаянно. Последнее движение — и волна прошла сквозь меня, мощная, неизбежная, чуть приглушённо задыхаясь, я отстранился в последний миг. Тёплая влага пролилась ей на живот, оставляя следы, словно свеже пролитая восковая печать, как знак того что произошло между нами. Некоторое время мы просто дышали, не в силах говорить, ловя дыхание и тишину. Открыл статистику и был шокирован [Энергия 900/900] Ведь ещё мгновение назад я был выжат до капли — опустошён, едва не теряя сознания от энергетической слабости. Что-то не сходилось. В прошлый раз — мы занимались почти два часа. Я отдал всё, был выжат досуха. А энергия? Всего 150 очков. Как плата… из жалости. А сейчас? Я едва мог усидеть на месте. Внутри пульсировала сила — чистая, кипящая, будто внутри меня плескалась магма. Я ощущал её в пальцах, в солнечном сплетении, даже в лёгком зуде под кожей. Каждая мысль, каждое движение — наполнены. Я переполнен. Слишком даже. Почему такая разница? Девственность? Может, первый раз — это не просто символ в моем отношении. Может, что-то в этом акте что-то есть энергообразующее. А с Джоди… Там был демон внутри. Наверно был особенный случай. Я потерялся в мыслях и чуть не пропустил голос Сары: — О чём ты думаешь? Мысли о Джоди, и о сексе с другой женщиной — явно не тот вариант ответа который она захочет услышать. Я выдохнул и улыбнулся. — Просто чувствую себя… слишком наполненным энергией. — Если бы сейчас пришлось снова идти в тот полицейский участок — я бы смог сразиться с ними ещё два раза, только чтобы спасти тебя… — я на секунду замолчал, встретившись с ней взглядом. — И пошёл бы. Без колебаний. Снова. Её лицо озарила лёгкая улыбка. — Мой спаситель… — прошептала она и обняла меня. Губы её были мягкими, поцелуй — лёгким, но искренним. Без стеснения. Я обнял в ответ, но в голове пронеслось: было бы неплохо принять душ. Вместо этого я достал из бардачка пачку влажных салфеток. — Прости, принцесса. Spa deluxe временно недоступно. Она фыркнула и взяла салфетку. — Тогда хотя бы wipe edition подай.