Система Охоты

Мы вытирались ведя разные разговоры, в мягком свете салона. — Ты откуда вообще родом? — спросила она, поправляя волосы. — Из небольшого городка Белойт, в штате Канзас. А теперь живу в автодоме и всегда в пути и на охоте. А ты? — Форт Морган. Маленький городок, никто и не знает, где он. Я думала, ты… Ты ведь не Джон Константин? Я улыбнулся. — Нет. Эрик. Просто Эрик Смит. — Эрик… — она попробовала имя на вкус, и мне показалось, что оно ей понравилось. — Так подожди, а где автодом? — Это долгая история и труднообъяснимая, давай в следующий раз. — Тогда ловлю на слове. — сказала она, прищурившись. Я кивнул с лёгкой улыбкой: — Обязательно расскажу. Как буду мимо проезжать — обязательно заеду. Не отделаюсь, обещанием. Я протянул ей клочок бумаги с номером. — Если вдруг что — звони Бобби, он всегда сможет наити меня или если понадобятся помощь по делам с монстрами он обязательно поможет. — А можно и я тебе дам? — Конечно. Она продиктовала домашний — я записал в блокнот, сверяясь с ней по цифрам. Сара нахмурилась, прищурилась чуть-чуть и произнесла с подозрением: — Стой… а я ведь тебе не говорила, как меня зовут. Ни имени, ни ничего… Откуда ты узнал? Тогда на дороге ты не мог узнать мое имя. Я на секунду замолчал, потом спокойно ответил, не меняя интонации: — Потому что я настоящий медиум. Разговариваю с душами мёртвых, владею телекинезом… и через прикосновение могу узнать многое о человеке. Она выдохнула, качнув головой: — Ну охренеть… Но в голосе не было страха — скорее тихое изумление. Или даже интерес. Пару секунд мы молчали, будто чего-то не договаривали… потом снова улыбнулись друг другу — чуть смущённо, тепло. И начали одеваться. — А твои родители… они знают, что ты уехала? — спросил я, натягивая рубашку. — Знают, — кивнула она, застёгивая пуговицы на блузке. — Сказала, что поеду подышать. Они привыкли — я часто уезжаю, когда становится тяжело. Я кивнул, подбирая ремень. — А чем ты вообще увлекаешься? Учёба? Работа? — Работаю в ветеринарной клинике, — сказала она. — Ассистент. Не доктор, но почти всё делаю: уколы, капельницы, раны обрабатываю, успокаиваю животных, когда они боятся. А ещё люблю бегать по утрам. И котов. — У нас тут, я смотрю, любитель животных. — Ну извини, — фыркнула она, — кто-то должен любить пушистых, пока ты бегом спасаёшь людей от оборотней и всяких других тварей. — Эй, я тоже люблю животных. Особенно, если они не пытаются мне перегрызть горло. Она засмеялась, усмехнулась и вновь поправляя волосы. — А ты? — У меня всё посложнее, — ответил я уклончиво. — Но, думаю, ты поняла моя жизнь сейчас охота на разных монстров, потом вкладываюсь в компаний, недавно купил немного акций компании Apple. Массаж умею делать крутой, тоже обещаю как нибудь ты попробуешь. Сара застыла на секунду, глядя на меня, будто не до конца поверила в то, что только что услышала — а потом рассмеялась, тихо, искренне. — Подожди… ты охотник на монстров с инвестиционным портфелем и талантом к массажу? — в её голосе сквозила смесь удивления и веселья. — Это самый странный Tinder-профиль, который я когда-либо слышала. Я поджал плечами, усмехнувшись. — Зато честный. Она прикусила губу, всё ещё улыбаясь. — Ладно. Монстры — это, конечно, жесть… но если ты и правда умеешь делать такой крутой массаж — может, я как-нибудь и прощу тебе всю эту мистику с исчезающим автодомом. Но только если с маслом и под хорошую музыку. Я поднял бровь. — Сделка. Только не забудь — ты меня на слове ловила. —А какую музыку любишь слушаешь? — спросила она, надевая кеды. — Смотря под настроение. Иногда — блюз, рок, иногда — Nirvana. Всё зависит от настроения. А ты? — Тоже разную смесь всего. Главное — чтобы цепляло, — она сделала движение рукой, будто у сердца. — Знаешь, как будто музыка цепляет тебя лучше, чем люди. Я усмехнулся. — Иногда — да. Иногда — слишком хорошо. ⸻ Мы подъехали к дому Мэра. Вдалеке издавались сигналы пожарных машин. Обычный особняк, будто не вписывающийся в события ночи. Я заглушил двигатель, повернулся к ней. — Если меня не будет минут пятнадцать, двадцать максимум — уезжай. Звони Бобби. Расскажи всё. Он поймёт. — Ты уверен, что хочешь идти туда один? — Да. Я могу ходить туда, где закрыто и мне одному будет проще. Она сжала руль. Её губы дрожали, но она кивнула. Я вышел, затворив дверь. Дом был тёмным. Тишина. Я закрыл глаза, сосредоточился… и перепрыгнул забор помогая себе телекинезом. ⸻ Вернулся через пять минут. Постучал по стеклу. Она распахнула дверь, с тревогой в глазах. — Уже?.. — тихо спросила. — Быстро получилось. Она спала. Я вошёл туда… — я кивнул, — и закончил всё. Сара смотрела на меня, не веря. Потом её лицо перекосилось от ярости. — Что?! — выдохнула она, вскидывая руки. — Ты… ты серьёзно?! Я не успел ничего сказать. Она уже выскочила из машины, хлопнула дверью, подошла ко мне вплотную. — Ты сказал — если тебя не будет 15–20 минут! — Она сжала кулаки. — Я готовилась к худшему! Я… я думала, ты будешь рисковать жизнью! Что ты можешь не вернуться! — Я действительно… — Нет! Не перебивай! — Она ударила меня в грудь. Ладонью — не больно, но с горячим упрёком. Потом второй раз, уже с яростью. — Мы… мы только что… я отдала тебе… — её голос сорвался, — я отдала тебе себя. Доверилась. А ты… ты просто вернулся как будто… как будто за хлебом вышел! Я открыл рот, но снова не успел сказать ни слова. — Мы что, просто так это сделали?! Я только молча смотрел на неё. Внутри будто что-то провалилось. — Сара… Она тяжело вздохнула, отвернулась, прижала пальцы к переносице, будто пыталась сдержать слёзы. Потом, спустя секунду, снова посмотрела — уже спокойнее. Только голос дрогнул: — Я не хочу, чтобы это было зря. Я кивнул. — Это всё не было зря. Мне бы пришлось намного сложнее и пришлось бы рисковать жизнью. Мы молча стояли пару секунд. Потом она устало склонила голову, провела рукой по волосам и села обратно в кресло. — Поехали… — пробормотала она. — Всё равно надо где-то заночевать. — В гостиницу? Она не ответила, только смотрела в окно. Я сел за руль, включил фары и тронулся с места, гадая, простила ли она меня — или просто устала ссориться. — Лучше уехать в другой город и там переночевать чем в этом разворошенном улье. — буркнул я. Минут через десять молчания она вдруг нарушила тишину: — Всё-таки, наверное, ты был прав. — В чём? — Что нужно было попробовать… — Она повернулась ко мне и едва заметно лукаво улыбнулась. — Только вот в следующий раз… лучше на кровати. Проверка будет полнее. Я чуть не вывернул руль. — Что? Когда я предлагал попробовать на кровати? — Ой ладно, ничего, — отозвалась она спокойно, глядя в окно, но уголки её губ предательски дрогнули. — Просто говорю. Вдруг получится попробовать. И впервые за вечер я понял, что это была игра. Непростая, можно сказать виртуозная игра, на Моих нервах. ——— Бобби сидел на веранде с винтовкой на коленях — аккуратно прочищал ствол, протирая металл тряпкой и шомполом прочищая изнутри. Движения были выверенными, как у хирурга. Рядом на ящике стояла полупустая кружка кофе и лежал включённый радиоприёмник. На кухне за окном Джоди что-то помешивала в кастрюле. Запах тушёной фасоли и специй доносился даже сюда. Она напевала себе под нос, пока шум ложки не перебил голос диктора из динамика: — …а теперь к срочным новостям. В штате Небраска, в небольшом городке Биг Спрингс, сегодня ночью был найден мёртвым мэр города. По данным полиции, он был убит ножом — один меткий удар, прямо в сердце. Злоумышленник каким-то образом проник в дом, минуя систему охраны. Сигнализация на окнах и дверях не сработала. Бобби приподнял бровь, не останавливаясь. Радио шипело, и голос диктора стал напряжённее: — И это ещё не всё. В ту же ночь… были убиты все полицейские, находившиеся в здании участка. Причина смерти — множественные колотые ранения в область головы и сердца. После чего, по предварительным данным, здание было обильно полито бензином и подожжено. Пожарные прибыли слишком поздно — участок полностью сгорел. Ложка в руке Джоди замерла. — Что же творится в нашей стране?.. — продолжал диктор с нотками паники. — Кто стоит за этим? Мафия? Культ? Маньяк? Или, возможно… террористическая атака? Расследование продолжается. Пока ни одна группировка не взяла на себя ответственность… ФБР официально объявило что берет расследование в свой руки. Бобби тяжело вздохнул, щёлкнул затвор винтовки, но не стал стрелять. Вместо этого отложил оружие на стол и поднял взгляд в темнеющее небо. На его губах появилась сухая, уставшая усмешка. — Знал, чёрт возьми, что с ним не соскучишься… — пробормотал он, будто себе, но в голосе звенела смесь тревоги и тихого уважения. Из кухни донёсся голос Джоди, настороженный, с лёгкой дрожью: — Это… это же Биг Спрингс? Тот самый город? Где он говорил, что… что вляпался в заварушку с вервольфом? Бобби медленно кивнул, не поворачивая головы. — Угу. Он. Помолчал. Сжал челюсть. — Я ещё тогда почувствовал, что там не просто дело. Но чтоб вот так… Радио на фоне продолжало гнать тревожные новости — о мэре, о сгоревшем участке, о “шокирующем резне в маленьком городке”. Ведущая пыталась держать голос спокойным, но даже сквозь радиоволны проскакивал страх. — Думаешь… он всё это сделал? — Джоди появилась в проёме, с прихваченным кухонным полотенцем в руке, и с тревогой в глазах. Бобби тяжело выдохнул. Взял кружку с кофе, отпил глоток, и только потом ответил: — Если он это сделал — значит, у него были причины. Снова замолчал. — Он ведь не чудовище. Но если пришлось вырезать весь участок — значит, выбора не было. Чёрт бы побрал этих вервольфов… Джоди села рядом, и они оба замерли, слушая, как в эфире обсуждают теории — от маньяка-одиночки до сатанинской секты. Бобби стиснул зубы. — Но, если честно… — он провёл рукой по лицу, — больше всего меня пугает не то, что он это сделал. А то, как чёртовски просто и без следов провернул. Будто для него — это стало чем-то обыденным, как выпить бутылку пива. Он замолчал на секунду, затем тихо добавил: — И ещё беспокоит то, как чертовски часто он в такие ситуации стал попадать. Будто их к нему тянет. Или он сам — как магнит для всей этой тьмы. Джоди нахмурилась, поёжилась. — Он ведь один там. Всегда один, когда всё становится хуже всего. Бобби не ответил сразу. Только поднял взгляд на радио, где диктор теперь с надрывом зачитывал очередную версию случившегося: «террористическая атака», «группировка бывших военных», «массовое самоубийство». Слова сыпались, как пули — и ни одно из них не касалось правды. Внимание есть еще срочные новости из того же городка!!! Кровавая ночь, потрясшая весь округ, обрастает новыми шокирующими подробностями. На “Холме влюблённых”, расположенном на окраине городка, был зверски убит молодой человек — Джошуа Гибс, 22 лет. По предварительным данным полиции, его смерть носит крайне жестокий характер: у жертвы было буквально вырвано сердце. Следов борьбы, оружия или преступников найдено не было. О преступлении сообщила не кто иная, как спутница погибшего — девушка по имени Сара Корнер. С её слов, они приехали на холм поздно ночью вдвоём с Джошуа. Она ненадолго отошла в сторону — “по женским делам”, как уточнила сама девушка. В этот момент и раздался крик ужаса её друга. Вернувшись к машине, она обнаружила его тело — мёртвое, окровавленное, лежащее у самого капота. Охваченная паникой, Сара бросилась прочь с места преступления. Как она пояснила полиции, в шоковом состоянии она дошла пешком до здания полицейского участка, где уже бушевал пожар. Спасаясь, она поймала попутную машину и уехала в соседний город, откуда и обратилась в полицейский участок. Власти пока не комментируют, связано ли это убийство с остальными ужасами той ночи — массовым убийством полицейских и поджогом их участка или смертью мэра. Но очевидно: Биг Спрингс оказался в эпицентре чего-то необъяснимого и страшного. И еще раз задаемся вопросом. Кто стоит за этими преступлениями? Маньяк? Культ? Или нечто худшее? Жители Америки требуют ответов. В город стягиваются федеральные службы. Мы продолжим следить за развитием событий. — Он справится, — наконец сказал Бобби. Но голос его был не твёрдым, а упрямым. Словно он сам убеждал себя. — Надеюсь, — прошептала Джоди. — Но сколько ещё ему может везти? Он посмотрел на Джоди, и в его взгляде мелькнула тень. — Нужно дождаться звонка от него, — наконец сказал он, тяжело выдохнув. — Пока ничего не ясно. Он помолчал, потом добавил: А после придётся предупредить наших. В Биг Спрингсе сейчас лучше не соваться. Там была стая — и, судя по всему, стаи больше нет. А особо недоверчивым я посоветую пусть проверят труп мэра. — И нам остаётся только надеяться, что Эрик невредим и невиновные не пострадали. —— В гостиницу Сара сразу так и не попала. После всего, что произошло, мы быстро поняли — с её рассказом лучше ехать сразу в соседний город и идти в их местный участок. В машине по дороге мы обкатали каждую деталь её истории, как прокурор и адвокат. Где стояла. Почему ушла. Что услышала. Как побежала. Всё должно было звучать логично. И главное — по-правдиво. Сара волновалась. Дрожали руки, губы, голос. Но когда дело дошло до официальных показаний — справилась. Чисто. Без фальши. Просто испуганная девушка, ставшая свидетелем чего-то ужасного. Они ей поверили. По крайней мере — не арестовали. После допроса они поехали на то самое место — они должны были сверить детали. Я остался ждать её возле участка. После всего её отпустили под подписку, с обязательством не уезжать из города. Временная мера — но довольно серьёзная, особенно при таких серьезных происшествий в том городе. Для её успокоения я снял номер в мотеле на краю — тот, где всё ещё пахло кофе и дешёвыми кондиционерами. Позвонил Бобби отчитался и все объяснил. Провёл с ней пару дней. Просто был рядом, а ночами мы проверяли крепость кровати. На третью вечер уже после душа, после тихого ужина и бессмысленного щёлканья телевизора и разговоров, она вдруг замкнулась. Просто перестала говорить. Сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и молча смотрела в стену. Я почувствовал это сразу — внутри неё что-то надломилось. — Сара? — я подошёл, присел рядом. — Что случилось? — Что случилось?.. — переспросила она, и в её голосе дрогнуло что-то острое, еле сдерживаемое. — Ты серьёзно спрашиваешь? Я кивнул, не торопя. Она затряслась, сжав руками край одеяла, и вдруг срывающимся голосом выпалила: — У меня только что умер парень… его убили! Варварски! У него… у него сердце вырвали, чёрт побери! А я… — она прикусила губу, но слёзы уже лились. — А я в ту же ночь… Я переспала с другим. Я даже не плакала толком в последние дни! Даже не вспоминала его, пока ты не напомнил! Как так можно?! Что со мной не так?! Я… шлюха, да? Просто использовала тебя? Или ты — меня? — Эй, эй… — я осторожно обнял её, стараясь не напугать. — Тише. Не говори так. Ты не использовала. И ты — не шлюха. Она вырывалась, но не по-настоящему. Больше — от боли внутри, чем от желания уйти. — Тогда кто я? Кто я, чёрт возьми?! Я плохой человек? Я даже не думаю о своей вине… почти не думаю. Только о тепле. Когда ты рядом. Это ненормально! Я молчал. Дал ей выговориться. Потом тихо сказал: — Это был шок. Страх. Ты не робот. И не обязана чувствовать то, что “положено”. Люди цепляются за то, что рядом, когда всё рушится. Это не стыдно. Это — по-человечески. Она уткнулась лбом мне в плечо. Дрожала. — Я просто не знаю, кто я сейчас. Не знаю, как быть. — Просто живи, — ответил я, обнимая крепче. — И дыши глубже. Остальное — потом. На четвертый день я, наконец, исполнил своё обещание — сделал ей массаж. Сара выдохнула что-то нечленораздельное в подушку, а после, когда смогла говорить, умоляла приехать к ней на день рождения — шестого июня. — Просто приедь, — прошептала она, лёжа на животе. — И сделай… это. Ещё раз. Мне ничего больше не надо. Ну разве что если останешься на ночь. Я усмехнулся и поцеловал её в плечо. — Не знаю, где буду. Но если появится возможность — постараюсь. Она надула губы, но не настаивала. Кажется, понимала. Мы оба знали — моя жизнь не про «приходить на праздники». Скорее про растворится в ночи. На следующий день она сказала, что её отец выехал. Я оставил ей денег — на мотель, на дорогу, на еду. Простился у порога. Она обняла меня крепко. Слишком крепко. — Эрик, ты ведь… мы ведь еще увидимся, да? — Обязательно, — ответил я. И это было всё, что мог сказать честно.