Система Охоты

Я приехал к Бобби около семи вечера мы сидели на веранде с бутылками пива, под аккомпанемент стрекочущих сверчков. Воздух был прохладный, но не морозящий. Я отпил из бутылки, откинулся на спинку и спросил: — А где Джоди? Памела? Бобби почесал подбородок, чуть хрустнув шеей. — Джоди я как следует натаскал. Не девочка уже — может за себя постоять. Вернулась жить в свой дом. Упертая, как целый полицейский участок, но я за неё спокоен. Вечерами приезжает и навещает. Но я думаю она тебя ждала. А сегодня у них на работе какой то завал, поэтому не смогла приехать. Он сделал глоток, провёл пальцем по горлышку бутылки. — А Памела… она же некоторое время не брала заказы. После того как ты исчез, была чертовски выбита. Дня два здесь торчала — всё спрашивала, звала духов, искала. Потом духи поведали что не знают где ты и что с тобой. Но, что ты вернешься сам и что тебя не найти, то вернулась к себе. Он вздохнул. — И снова стала работать. Медиуму тоже как-никак, жить на что-то надо. Но ты бы, чёрт побери, навестил их. Обеих. Оторвут тебе голову, а я мешать не стану. Я кивнул, допивая остатки. — А Винчестеры? Бобби хмыкнул: — Джон с пацанами поехали туда, где тебя видели в последний раз. Побегали, поспрашивали. Ничего не смогли найти и Джон снова ушёл на охоту, кажется, там что-то по личному дедушке . Сэма с Дином — их с тех пор не видел. Мы замолчали на мгновение. Потом я сказал: — Ну, думаю, теперь моя очередь. Всё началось, когда я наткнулся на дороге на поваленное дерево. А над ним кружились стая ворон. … — Ну а дальше… простился с Сарой и уже в обед выехал к тебе. И вот я тут. Я замолчал, выдохнул, глядя в темнеющее небо. Бобби молчал какое-то время. Потом тяжело выдохнул, встал, встал, как будто что-то собирался сказать, но вместо этого просто прошёлся по веранде. Вернулся. Посмотрел на меня. — Ты, блядь, как будто через мясорубку прошёл, ещё и задом наперёд. Что это вообще было? Демоны? Иллюзии? Петля пространства? В какую хрень ты попал? Он сел, бухнул бутылку на стол. — Чёрт бы побрал эту твою судьбу. Не парень, а грёбаный магнит для всего, что шевелится и скрежещет в темноте. Он глянул на меня уже чуть мягче: — Но я скажу тебе вот что, Эрик. Если после этого ты не сломался — значит, ты более профессиональный охотник чем я . Только не забывай, кто ты есть на самом деле, пока ходишь по лезвию. Всегда нужно быть осторожным. Ладно? Я кивнул, уставившись в небо. — Ладно. Мы стукнулись бутылками. И на минуту стало тихо. — Так Винчестеры сейчас где? — спросил я, отпив из бутылки. Бобби крякнул и почесал затылок. — Ты будешь злиться… но буквально на днях Джон вышел на связь. Сказал, что они решили пока осесть в Калифорнии. В каком-то городке Фресно. Я чуть не подавился пивом. Поставил бутылку на стол с глухим стуком, поднялся и прошёлся по веранде туда-сюда, сдерживая раздражение. — Фресно?! Да я только почти оттуда вернулся, чёрт возьми! — в голосе звенела досада. — Да они у меня почти  под носом были! — Не психуй, — буркнул Бобби, не поднимая взгляда. — Сам только узнал. Джон был короток, как всегда. Я вздохнул, провёл ладонью по лицу и снова сел, пытаясь сбросить напряжение. — Ладно. Навещу девчонок, потом к ним съезжу. Пора уже поговорить — если желтоглазый действительно не хотел, чтобы мы встретились, значит, есть причина. Я посмотрел на пиво, но пить расхотелось. Вместо этого, задумчиво произнёс: — Так о чём я хотел… А, точно. Бобби, у тебя есть знакомые ведьмы? Или колдуны? Мне нужно подтянуть магическую сторону. Чувствую, без этого дальше будет тяжко. Бобби хмыкнул, почесал щеку и откинулся на спиной к стене. — Ведьмы… Знаешь, я с ними не особенно дружу. Не то чтоб не уважаю, просто… слишком уж часто за ними тянется шлейф дерьма. Он потянулся к бутылке, сделал глоток, потом добавил: — Лично у меня — нет таких знакомых. Но знаешь что… Он наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Съезди к Эллен в «Роудхаус». Там постоянно крутится народ — охотники, медиумы, кто-то наверняка будет в теме. Она сама баба толковая, если не знает — то кого-нибудь подскажет кто знает. Только смотри, чтоб не напоролся на ведьму, которая свою душу на перекрёстке продала за магию. Они тебя демонам на раз и два продадут тем же демонам ради своей души.  — Ах да… Джо просила передать тебе привет. И шоколадное печенье, — сказал я, неловко почесав шею. — Но… извини. В той деревне с жратвой было совсем хреново. Я его съел. Бобби прищурился, театрально вытянул шею вперёд: — Ты… съел моё печенье? Я чуть не поперхнулся, но он вдруг расхохотался: — Ладно, чёрт с ним. Ты там не игрался а выживал. Если печенье помогло тебе не свихнуться — считай, оно пошло по назначению. Он хлопнул меня по плечу: — Только не забудь, теперь с тебя партия печенья. —— В маленьком кабинете сержанта Джоди Родс стоял тонкий запах свежего кофе, а утреннее солнце мягко золотило стол, заваленный разложенными папками. Сквозь стеклянную стену, отделявшую кабинет от остального участка, угадывалась привычная суета: мимо проходили полицейские с папками и кружками, где-то звонил телефон, вполголоса переговаривались коллеги. Но внутри небольшого кабинета было тихо и почти уютно. Джоди пробежала глазами последние строки отчёта, когда раздался осторожный стук в дверь. Она подняла голову – и на пороге застыл Эрик. Мгновение Джоди словно не верила своим глазам, а потом на губах заиграла её привычная, чуть ироничная улыбка. — Смотри-ка, кого ветром занесло, — негромко проговорила она, откладывая бумаги в сторону. Эрик шагнул через порог и прикрыл за собой дверь. Едва заметная улыбка тронула его потрескавшиеся от усталости губы. — Привет, Джоди, — так же тихо ответил он. Джоди всматривалась в знакомое лицо: бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Две недели пережитых потрясений оставили свой след. Она на секунду колебалась, оценивая его вид, а затем решительно сократила расстояние и крепко его обняла. Эрик замер от неожиданности, но почти сразу ответил на объятие, осторожно обнимая Джоди в ответ и позволяя себе расслабиться в этом тёплом, почти домашнем объятии. Отстранившись, она окинула его взглядом с головы до ног и покачала головой. — Видок у тебя, прямо скажем, неважный. — А ты хотела, чтобы я с дороги выглядел как кинозвезда? — криво усмехнулся Эрик, стараясь придать голосу бодрости. Джоди тихонько фыркнула и махнула рукой на стул: — Ладно, садись уже, герой. Кофе будешь? Только что сварила. — Буду, спасибо, — коротко кивнул Эрик. Он опустился на стул, чувствуя, как ноги гудят от долгой дороги и напряжения. Джоди уже налила ему кофе из кофейника и придвинула кружку прямо под его руки. — Держи, — сказала она мягко. — Осторожно, он горячий. Эрик обхватил тёплую кружку обеими ладонями, словно согревая замёрзшие пальцы. Аромат крепкого кофе и привычная обстановка кабинета остро напомнили ему, как он соскучился по таким тихим утренним мгновеньям. — Спасибо, — искренне произнёс он. — Мне этого не хватало. На несколько секунд повисло молчание. За стеклом доносились приглушённые звуки работы участка, но здесь, в лучах солнца, было спокойно. Джоди прислонилась бедром к краю стола рядом с Эриком, держа свою кружку двумя руками. Она наблюдала, как он делает первый глоток и как на лицо его понемногу возвращается жизнь. — Я рада, что ты вернулся, — тихо сказала она наконец, переведя взгляд с чашки на него. — Целым и относительно невредимым. Эрик встретился с ней глазами и слабо улыбнулся. — Сам рад снова быть здесь, — отозвался он. — Честно говоря, ещё несколько дней назад не был уверен, что вообще выберусь. Джоди нахмурилась и тут же спрятала тревогу за лёгкой усмешкой: — Даже не шути так. У меня сердце чуть не остановилось, когда ты пропал. — Она постаралась сохранить шутливый тон, хотя голос слегка дрогнул. Джоди кивнула и опустила взгляд в свою кружку. — Знаешь… я правда переживала, — призналась она чуть слышно. — Эти две недели без вестей… Новости были так себе. Эрик молча кивнул, делая ещё глоток. Горьковатый вкус кофе перемешался с горечью воспоминаний. Он чувствовал на себе её пристальный взгляд и знал: Джоди замечает, насколько он вымотан. Она осторожно положила ладонь на его предплечье. Несколько долгих секунд они сидели молча. Джоди не убирала руку, и её тёплая поддержка говорила больше, чем любые слова. Тишину в кабинете нарушало только тихое тиканье настенных часов да приглушённые голоса за стеклом. Он шумно выдохнул и сжал остывающую кружку сильнее.  —  Еще раз извини что между нами произошло без твоего согласия, мне очень жаль что я не проверил тебя на одержимость.  — Знаю, и я давно тебя простила — откликнулась Джоди с сочувствием. В уголках её глаз блеснула невысказанная печаль, но она быстро взяла себя в руки. Заметив, как Эрик упрямо моргает, прогоняя влагу из глаз, Джоди тряхнула головой и нарочито бодро сменила тему: — Ладно, хватит о грустном, а то ты мне сейчас совсем раскиснешь. Лучше скажи… как там та девушка? Эрик чуть выпрямился, услышав знакомое имя. — С ней всё в порядке, — сразу отозвался он. — За ней выехал отец. Думаю, там ей ничего не угрожает, пока всё не уляжется. Джоди облегчённо кивнула: — Хорошо. Ей сейчас нужно время прийти в себя. Но она думаю крепкая девушка — справится. Передавай ей привет, когда будешь на связи, ладно? — Передам, — Эрик благодарно посмотрел на Джоди. Она проследила, как на лице Эрика промелькнула тень облегчения, и вдруг прищурилась с показным суровым видом: — А теперь слушай мой приказ. Немедленно отправляйся отдыхать и выспись как следует — хоть дома, хоть тут на диване в комнате отдыха. Эрик было открыл рот возразить, но она подняла палец, не давая ему вставить ни слова: — Никаких «но». Вид у тебя такой, будто вот-вот свалишься. Отдых тебе сейчас нужнее всего, понятно? Он не удержался от слабой улыбки. Заботливый тон Джоди напомнил ему, как однажды она уже отчитывала его в похожем духе. — Есть, сержант, — пошутил Эрик, вскидывая руку в притворном салюте. — Постараюсь отоспаться. — Вот и славно, — довольно кивнула она. В этот момент раздался ещё один стук, на этот раз в стекло. За перегородкой маячил молодой офицер с папкой в руках; заметив взгляд сержанта, он жестом показал, что требует её внимания. Джоди вздохнула и неохотно отлипла от края стола. — Долг зовёт, — с улыбкой пробормотала она, глянув на Эрика. Ей явно не хотелось прерывать их разговор, но обязанности не могли ждать. Джоди положила руку ему на плечо и заглянула в глаза: — Ты точно будешь в порядке? Эрик почувствовал, как тепло её ладони пробивается сквозь ткань рубашки, и кивнул: — Не волнуйся. Со мной всё будет хорошо. Сержант поискала подтверждение в его глазах и, похоже, осталась довольна тем, что увидела. Она слегка сжала его плечо напоследок и двинулась к двери. — Увидимся чуть позже. Я всегда рядом, если что, — бросила она через плечо. — Джоди, — окликнул Эрик, поднимаясь со стула. Она обернулась в дверях: — Мм? — Спасибо, — просто сказал он. Джоди улыбнулась — на этот раз тепло, без тени иронии. — Береги себя, Эрик, — тихо ответила она. — Постараюсь, — так же тихо прозвучало в ответ. Через секунду она исчезла за дверью, прикрыв её за собой. Эрик проводил Джоди взглядом и медленно опустился обратно на стул. В кабинете вновь стало тихо. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, освещая плакаты на стенах и пылинки, танцующие в неподвижном воздухе. Из глубины участка доносились привычные звуки — телефонный звонок, смешок, щелчки клавиатур — и они звучали удивительно спокойно и нормально. Эрик допил уже остывший кофе и двинулся дальше. —— Я остановился перед дверью Памелы, чувствуя легкое волнение. Не успел я поднять руку, чтобы постучать, как дверь резко распахнулась. На пороге стояла Памела, сияющая от радости. В следующее мгновение она стремительно обвила меня руками и коснулась моих губ коротким, но смелым поцелуем. От неожиданности я застыл. Памела тут же отпрянула, и я заметил, как румянец вспыхнул на ее щеках. Она улыбнулась смущенно, но в глазах прыгали лукавые искорки. Я прочистил горло, пытаясь вернуть дар речи. Какое-никакое приветствие, ничего не скажешь! Тем временем Памела, будто спохватившись, прикусила губу, но тут же хитро прищурилась. — Ладно, — весело начала она, делая вид, что ничего особенного не произошло. — Считай, это был аванс. А теперь перейдем к главным новостям дня: ты ведь помнишь, что должен мне свидание? Прошлое-то, как-никак, было испорчено из-за этой чертовой тульпы. — Она подняла палец, словно учительница, отчитывающая нерадивого ученика. — И знаешь, что самое интересное? Ты все еще в долгу, и с тех пор, между прочим, набежали проценты. Я не сдержал улыбки. Ее тон был полушутливым, но требовательным, и я поспешно поднял руки в притворной сдаче. — Проценты, да? — отозвался я, сделав вид, что всерьез обеспокоен. — Ох, дела. А какой у нас сейчас процент? Надеюсь, не слишком грабительский, а то боюсь представить, что мне грозит за просрочку. Памела фыркнула и отступила, приглашая меня войти внутрь. — Ну, для начала, — протянула она, когда я переступил порог, — к основному долгу добавляется пеня в виде дополнительного свидания. При свечах. — Она лукаво посмотрела на меня через плечо, закрывая дверь. — С десертом. — Ужин при свечах, — повторил я задумчиво, стягивая куртку. — Звучит серьезно. Надо же, проценты и правда кусаются. Я повесил куртку на крючок у двери и огляделся. Дом Памелы встречал уютным теплом. В гостиной мягкий свет настольной лампы играл на теплых оттенках дерева и ткани. На диване в углу лежало пестрое вязаное покрывало, словно приглашая присесть. По стенам были развешаны фотографии и пара старых постеров с рок-концертов — кажется, я узнал эмблему AC/DC на одном из них. В воздухе витал тонкий аромат свежесваренного кофе и корицы. Я заметил на журнальном столике большую кружку с надписью «Best Medium» — типичная шуточная награда, которой могла обзавестись Памела. От этой домашней обстановки на душе стало тепло. Памела, проследив за моим взглядом, улыбнулась чуть шире и прошла в гостиную. — Проходи уже, чувствуй себя как дома, — бросила она через плечо. — Кофе будешь? Он еще горячий. — С радостью, — кивнул я и направился за ней. Снимая ботинки у порога, я усмехнулся: — И все же насчет процентов… Твой бухгалтерский подход меня пугает. Может, ты еще и пеню за моральный ущерб припишешь? Она обернулась, держа в руках кофейник и две кружки. Щеки ее уже перестали пылать, теперь на лице играла озорная ухмылка. — Могу и приплюсовать, если будешь продолжать в том же духе, — парировала она. — Например, потребую массаж спины в качестве компенсации морального ущерба. Я рассмеялся, заходя в комнату. — Согласен на все условия, только давай без коллекторов, — сказал я, поднимая руки. — А то вдруг ты решишь наслать на меня еще одну тульпу в качестве выбивания долга. — Ха, была бы моя воля, я б наслала на тебя самого страшного демона — трудолюбие, — отшутилась Памела, ставя кружки на стол. — Чтобы ты наконец не откладывал обещанные свидания в дальний ящик. Я уселся на диван, чувствуя, как подо мной пружинит мягкая подушка. Осторожно взял кружку, которую она мне протянула. Горячий ароматный кофе приятно грел пальцы. Памела устроилась рядом, на комфортном расстоянии — близко, но не слишком. Мы чокнулись кружками, словно это бокалы шампанского. — За успешное погашение задолженности, — с улыбкой произнес я, отхлебнув кофе. Напиток оказался крепким и насыщенным, в самый раз после долгой дороги. — Обещаю, проценты выплатить в полном объеме. — Лучше бы выплатил, — мурлыкнула она, прикрывая глаза от удовольствия после первого глотка. — А то, может, мне придется применить штрафные санкции. — Уже боюсь, — отозвался я с притворным ужасом. — Штрафные санкции от грозной Памелы… Это что-то из разряда страшилок на ночь? Она толкнула меня локтем в бок, фыркая от смеха. — Не шути. Ты еще не видел меня по-настоящему грозной. Мы оба улыбались. Между нами воцарилась уютная пауза. Я взглянул на Памелу — в мягком свете лампы ее лицо выглядело особенно теплым и довольным. После всех недавних неприятностей — а тульпа, ввалившаяся на наше предыдущее свидание, определенно входила в этот список — видеть ее сейчас такой было дорогого стоить. — Знаешь, — тихо сказал я, осторожно касаясь ее свободной руки, лежавшей на диване, — мне правда жаль, что так вышло в прошлый раз. Памела слегка покачала головой. — Я знаю. — Она перевела взгляд на наши руки и переплела пальцы с моими на мгновение, а затем легонько сжала. — Зато сейчас все спокойно. И… я рада, что ты здесь. От этих простых слов у меня на душе потеплело еще больше, и я не удержался от широкой улыбки. — Я тоже рад. Мы еще немного посидели, наслаждаясь обществом друг друга. Разговор легко перескочил на более будничные темы — я рассказал пару забавных историй с дороги, она пожаловалась на соседского пса, который лает по утрам и рычит на ее почтальона. Мы смеялись, подтрунивали друг над другом и постепенно допивали кофе. Дом вокруг нас словно оберегал тишину этого вечера. Где-то тикали часы, за окном изредка проезжали машины, бросая движущиеся тени на стены. В такие моменты особенно остро чувствуется, как хорошо иногда просто сидеть рядом с тем, кто тебе дорог, и никуда не спешить. Когда моя кружка опустела, я поставил ее на стол и посмотрел на Памелу. — Спасибо за кофе и… за теплый прием, — мягко сказал я. — Мне этого не хватало. Она понимающе кивнула и взъерошила мне волосы шутливым жестом. — Не благодари. Ты это заслужил — раз уж влез в долги, — парировала она с улыбкой. Затем ее голос стал чуть тише: — Я тоже соскучилась. В ответ я лишь осторожно обнял ее одной рукой, привлекая к себе в короткие, теплые объятия. Памела не возражала — она устроилась плечом у меня на груди на несколько секунд, вздохнув спокойно. От ее волос пахло ванильным шампунем. Отпустив ее, я заметил, что на этот раз она не отвела взгляда. Наши лица были на расстоянии каких-то пары десятков сантиметров. В ее глазах плясали все те же добрые искорки, и я знал, что у меня сейчас такой же довольный вид. Я не ждал. Я накрыл её губы своими — резко, но не грубо. Она ответила сразу, с тем же жаром, будто всё это копилось слишком долго. Поцелуй вышел глубоким, настойчивым, почти жадным. Мы жадно искали друг друга, словно боялись, что через мгновение всё исчезнет. Её пальцы вцепились мне в ворот, мои руки скользнули к её спине, притянули ближе. Она слегка застонала, приоткрывая губы — и я потерялся в этом звуке, в её дыхании, в том, как она прижималась. Поцелуй стал ещё яростнее, пульс гудел в ушах. Казалось, в комнате стало жарче, воздух — тяжелее. Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба дышали тяжело. Её щёки пылали, губы были припухшими, но в глазах светился огонь.