Система Охоты

Желаете отведать завтрак здесь или проследуете в столовую? Я замялся, силясь сохранить на лице выражение, какое должно быть у человека, которого по утрам называют Эфенди. — Здесь, — вымолвил я, опасаясь выходить куда-либо, пока не разберусь с положением. Служанка кивнула и аккуратно расставила яства на столике у окна. В кубке плескался ароматный травяной отвар, на тарелке лежали фрукты и свежий хлеб. Желудок мой сжался от голода, но сильнее меня мучило любопытство. Девушка бросила на меня быстрый взгляд — то ли обеспокоенный, то ли проверяющий — и неуверенно спросила: — Вам ещё чего-нибудь угодно, султан Сулейман? Султан Сулейман… Услышав эти слова, я едва не выронил кубок. Сердце пропустило удар, пальцы судорожно сжали холодный металл. Спасая видимость спокойствия, я сделал глоток отвара, хотя кипяток обжёг язык. По крайней мере, боль отрезвила. — Нет, с— ответил я, я задушил в себе вежливость чтобы вжиться в образ стараясь звучать небрежно. — Можешь идти. Служанка присела в реверансе и исчезла за дверью, оставив меня наедине с мыслями. Султан Сулейман… Я несколько раз повторил про себя это звание, чувствуя их чужеродность и тяжесть. Как я оказался тут, это вновь новое попадание или что это? Причем статус показывал что это живые люди. Может это Совет всё организовал в виде иллюзий? Или меня убили в номере и я вновь попал в другое тело? В голове роилось тысяча вопросов, и ни на один не находилось ответа. Не придумав ничего и не найдя ответа на свои вопросы решил искать их за дверью своей спальни. За дверью меня встретил роскошный коридор: мраморный пол был устлан ковровой дорожкой, вдоль стен тянулись портреты в золоченых рамах. На одном из полотен я узнал строгий лик бывшего султана в парадном мундире, а рядом – юношу в богатом убранстве. Юноша на портрете был удивительно похож на меня самого. Похоже, это и был султан Сулейман – роль, которую мне теперь предстояло играть, хотели того высшие силы или нет. Я стоял у окна, рассматривая узоры на мозаике внутреннего двора, когда тихий шорох шагов заставил меня обернуться. В проёме двери появилась стройная служанка в лёгком шёлковом одеянии. Она почтительно склонила голову, но в её взгляде мелькнула едва заметная улыбка. — Хазретлери, — произнесла она мягким, певучим голосом, — не желаете ли вы встретиться с жёнами? Я задержал взгляд на ней, уловив тонкий аромат жасмина, и медленно кивнул. — Веди. Она развернулась легко, почти скользя по ковру, и я последовал за ней по длинному коридору. Мраморный пол был устлан ковровой дорожкой с густыми красными узорами, а стены украшали портреты султанов и сцен из охоты. Каждое окно пропускало тёплые лучи солнца, играющие в золоте и бронзе украшений. Наконец мы остановились у высоких резных дверей, обитых тёмной кожей и усыпанных бронзовыми заклёпками. Служанка толкнула створку, и передо мной открылся просторный тронный зал с высоким куполом. В центре, на возвышении, ждал широкий диван, утопающий в горе подушек из бархата и парчи. Я медленно опустился на него, подложив руку под голову. Шёлк обивки приятно холодил кожу, а плотная ткань подушек словно втягивала в себя усталость. Двери за моей спиной заскрипели вновь, и в зал одна за другой начали входить жёны султана. Их шаги были мягкими, почти беззвучными, но каждый — точно выверенным, словно в хореографии, отточенной годами. Я сразу узнал их почти всех: кроме девушки в серебристом платье, Памелу в сапфирово-синем, Джулию в чёрном, Сару в розовом, Дебру в изумрудно-зелёном, Джоди в оранжевом и Лану в бордовом платье. Значит иллюзия или ментальное вмешательство. Девушка в серебристом платье, склонилась ближе, протянув гроздь винограда, и нежно поднесла ягоды к моим губам. Через некоторое время, приглядевшись, я узнал в девушке повзрослевшую Джо. Памела встала позади, её тонкие пальцы легли на мои плечи, разминая их в медленном, умелом ритме. Джулия села рядом, чуть коснувшись бедром, её взгляд был мягким, но с тенью испытуемого интереса. Сара опустилась на колени у моих ног, её ладони легко массировали ступни, а аромат от нее перемешивался с запахом благовоний. Дебра, сдержанная и величественная, встала чуть поодаль, держа в руках золотую чашу с холодным гранатовым напитком. Джоди склонилась ближе, поправляя подушки у моей спины, а Лана, в бордовом, лишь наблюдала. Шелест тканей, тепло рук, сладость винограда — всё это сливалось в единую, вязкую атмосферу абсолютного внимания, где я был центром мира, и каждый их жест подтверждал это. Причем они постоянно менялись местами. Однако идиллия длилась недолго. Тишину зала нарушил деликатный кашель. Я поднял глаза: у входа стоял мужчина в богатом одеянии визиря. Длинный халат из тяжелого шелка с вышитыми золотом узорами ниспадал до самых сапог. Высокий тюрбан был украшен крупным рубином, сверкавшим в лучах солнца из окон. Визирь склонился в почтительном поклоне, прижав руку к груди, но едва заметная улыбка на его губах и лукавый блеск в глазах сразу насторожили меня. В его голосе не чувствовалось должного благоговения, когда он произнес: — Хазретлери, доброе утро. Всё ли вас устраивает? Нет ли ещё чего желает султан? — спросил визирь мягко. — Может, развлечений каких пожелаете? Битву устроить? Или музыку изволите послушать? Слова были учтивыми, но в интонации проскользнула тончайшая нотка сарказма. Я выпрямился, сбрасывая с себя теплые руки наложниц. Те тут же отпрянули в стороны, склонив головы и уступая меня вниманию визиря. Внутри у меня всё что-то задело от смутного подозрения. Стараясь держаться в образе повелителя, я нарочно медлил с ответом, прищурившись. Затем небрежно махнул рукой, как бы разрешая ему подняться из поклона, и властно бросил: — Подойди-ка сюда, визирь. Тот вскинул брови, но приказ выполнил покорно. Подойдя ближе к дивану, визирь остановился в паре шагов. Я видел перед собой его смуглое морщинистое лицо, густую седую бороду и внимательные тёмные глаза, в глубине которых всё ещё плясали искорки едкого юмора. Сердце у меня колотилось. Что что-то с ним не так? Я медленно поднялся с дивана, шагнул вплотную к визирю. Тот чуть отпрянул от неожиданности, но я успел схватить его за запястье. Холодная кожа и стальной браслет скрытой под тканью обожгли мне пальцы, но я не разжал хватки. — Хазретлери?.. — удивленно вымолвил визирь, пытаясь изобразить смирение, однако теперь я ясно видел — в уголках его губ бродит улыбка. Не говоря ни слова, я сосредоточился и активировал навык чтения статуса, надеясь пролить свет на природу этой странной личности. В воздухе перед моими глазами тут же вспыхнула полупрозрачная табличка. Взгляд бегло скользнул по строчкам. Имя… статус… Меня словно ударило током: «Архангел» значилось в строке статуса. Я не успел осмыслить увиденное. Мир вокруг вдруг взорвался белым светом. Будто тысяча молний ударили разом: слепящая вспышка поглотила тронный зал, ковры, мраморные колонны — всё исчезло. Я зажмурился и инстинктивно отпустил руку визиря… или кем бы он ни был на самом деле. В ушах стоял пронзительный звон. На миг я потерял ориентацию в пространстве, чувствуя, что лечу в пустоте. Через несколько секунд ослепительный свет начал рассеиваться. Я моргнул, пытаясь восстановить зрение. Под ногами больше не было мягкого ковра — вместо него оказались старые потертые доски. В нос ударил тонкий запах сырости и пыли. Когда я открыл глаза, передо мной уже не было ни дворца, ни визиря, ни моих наложниц. Вместо высокого купольного зала — низкий потолок с облупившейся штукатуркой и тускло горящей лампочкой. Вместо утреннего солнца — электрический свет, заливающий знакомую тесную комнату. Я огляделся в изумлении. Это была моя комната — тот самый номер гостиницы, где я остановился накануне. В углу по-прежнему стоял мой рюкзак, на стуле валялась сброшенная куртка. За окном был пасмурный рассвет. Всё выглядело таким обычным и реальным, что я на миг усомнился: неужели дворец султана и весь гарем были лишь сном? Но нет — рядом со мной кто-то стоял. Я обернулся — и застыл. У самой кровати, скрестив руки на груди, стоял тот самый администратор отеля… вернее, существо, лишь что притворяется им. Теперь он выглядел иначе: вместо восточного халата — белоснежная рубашка с расстегнутым воротом, жилет глубокого винного цвета и тёмные брюки. За его спиной колыхался размытый золотистый ореол, и на мгновение мне почудился силуэт гигантских крыльев. Архангел. Архангел Гавриил. Меня бросило в жар и холод одновременно. Я сделал полшага назад и чуть не споткнулся об край кровати. Сердце бешено колотилось в груди. Вот уж кого я не ожидал встретить лицом к лицу! — И как ты догадался, что проверять нужно именно меня? — прищурился Гавриил. — В тебе не было ни тени должного почтения и смирения, — ответил я, всё ещё в лёгком шоке. — Слишком веселился. — Туше, — хмыкнул он. — В следующий раз попробую командовать из-за кулис… хотя кого я обманываю? Я всё равно не удержусь и залезу в розыгрыш. — А как тебе моя иллюзия? — произнес знакомым голосом визиря, но теперь без тени почтения — только насмешка. Он говорил со мной, как старый приятель. — Гарем понравился? Гавриил усмехался, явно забавляясь моим ошарашенным видом. Он даже развел руки в притворном жесте сожаления: — Только всё самое интересное началось, а ты взял — и разрушил такую великолепную шутку. Бац — и занавес опустился раньше времени. Я молчал, все ещё пытаясь вернуть дар речи. В голове не укладывалось: передо мной настоящий архангел, да еще и говорит о гареме и шутке. Шутке?! — Знаешь, что должно было быть дальше по плану? — не дождавшись ответа, продолжил он оживлённо. В его голосе звучало злорадное ликование режиссёра, рассказывающего о сорванной премьере. — Едва бы ты насладился обществом жён, как в тронный зал ворвались бы враги. Дюжины, нет — сотни врагов! Завязалась бы битва. О, какая это должна была быть славная сеча! Ты б геройски сражался, даже применил бы парочку своих способностей… Он говорил с таким воодушевлением, что перед моим внутренним взором невольно начали всплывать ужасные сцены. Я представил, как в зал врываются вооружённые воины, клинки сверкают, раздаётся звон стали. Представил, как я бросаюсь защищать своих жен… воплощённых в образах подруг. Грудь сжала ледяная тревога. — …но в конечном итоге, — между тем с наслаждением продолжал Гавриил, — тебя бы одолели. Ты пал бы на мраморные плиты, истекая кровью, а на твоих глазах перебили бы всех твоих невест, одну за другой, самыми ужасными способами. У меня перехватило дыхание. Я почувствовал, как внутри всё сжалось от ужаса и ярости, стоило Архангелу произнести эти слова. Картины насилия, которые он рисовал, были слишком жесткими, чтобы их выносить. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, пытаясь унять дрожь. Гавриил заметил моё лицо и довольно ухмыльнулся, будто получая удовольствие от моей реакции. — А после, — продолжал он, понизив голос до драматичного шёпота, — утро началось бы снова. День за днём всё сначала. И с каждым разом всё хуже, хуже, хуже… Твои страдания росли бы, как снежный ком и повторялись. Ах, какая замечательная перспектива! — Архангел почти мечтательно закатил глаза, улыбаясь самому себе. Затем бросил на меня острый насмешливый взгляд: — Вот такую шуточку я тебе приготовил. Но увы… ты её испортил, раскрыв карты раньше времени. Он развёл руками, изображая досаду, хотя глаза его лишь смеялись. У меня же в горле пересохло. Наконец ко мне начал возвращаться дар речи, и первое, что прорвалось наружу, был полушепот: — Зачем… зачем тебе всё это? И почему все остановил? Но Гавриил лишь отмахнулся, будто мой вопрос был несущественен: — Потом обсудим зачем и почему. Факт в том, что номер сорвался. Ты умудрился снять маску раньше времени. — Его улыбка слегка поблекла, сменившись прищуром. Архангел склонил голову ко мне, рассматривая, точно диковинное насекомое. — Я смотрю, отец что-то сделал с тобой… Раз одним прикосновением ты добрался до моей сути. Он прищелкнул языком и покачал головой, цокая, словно учитель, разочарованный хитрым учеником: — Даже моя «программа защиты свидетелей» не помогла. Гавриил усмехнулся шире и вскинул брови, ожидая моей реакции. Я застыл, потрясенный всем услышанным. Я стоял посреди жалкой гостиничной комнатушки лицом к лицу с могущественным небожителем, и не знал, что меня страшит больше — то, что он сам уже сделал со мной, или то, что он замышляет дальше. Архангел Гавриил, скрестив руки на груди, так и сверлил меня взглядом. Его ухмылка никуда не делась – наоборот, казалось, стала ещё шире. Я чувствовал себя пешкой в чужой игре, и Гавриил явно наслаждался этим. Наконец он нарушил молчание, голос его прозвучал лениво и насмешливо: — Ну что, смертный, продолжим? Ты ведь понимаешь, всё только началось. Чего же хочешь ты? – последние слова он выделил особо, наклонив голову набок. – В чём твоя цель, а? Я открыл рот, но слов не нашлось. Чего хочу я? Хороший вопрос. Я и сам толком не знал ответа, по крайней мере, не мог выразить его одной фразой. В голове царил хаос: клубок чужих и собственных мыслей, желаний, страхов. Под пристальным взором архангела чувствовалось, что от моей реакции сейчас зависит что-то важное. Он ждёт ответа – и не дождётся ли? Гавриил прищурился, видя моё замешательство. — Давай, не стесняйся, — протянул он с издевкой. — У каждого есть какая-то заветная мечта. Может власть, гарем? Или ты ищешь ту самую единственную и неповторимую любовь? Может ты из тех, кто ищет бессмертия? Просвети меня, а то наблюдать за тобой, у кого нет никакой цели в жизни, скучновато, знаешь ли. Надеюсь ты не из тех кого интересует лишь ЖРАТЬ, СРАТЬ, РАЗВЛЕКАТЬ и СПАТЬ? Гавриил многозначительно поднял глаза к небу, и до меня дошло, кого он имеет в виду. “Отец”. Их отец  создатель — Бог, творец всего сущего вокруг. — Итак? — Архангел нетерпеливо постучал пальцами по своей руке. — Чего ты хочешь, смертный? Сформулируй. Желательно внятно. От этого зависит твоя дальнейшая судьба. Его глаза засверкали белым, и у меня создалось ощущение что он просто издевается. В воздухе повисла пауза. Мои мысли метались. Пожалуй, стоит честно попытаться разобраться, чего же я хочу от жизни. Я шумно выдохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. В груди ощутимо колотилось сердце — то ли от гнева на самодовольного архангела, то ли от страха перед угрозой от Архангела, для которого моя жизнь — развлечение. Чего хочу я?.. Глубоко внутри шевельнулась задушенная доселе тень желания, мой внутренний голос, который я старался не слышать. Но теперь он заговорил отчётливо, практически выплыл на поверхность сознания. Хочу жить… — прошелестело в глубине меня. — Не хочу больше умирать. Я вздрогнул. Этот тихий, холодный шепот мне знаком. Та часть меня, что пришла из-за кромки, из тьмы небытия, где мне довелось побывать. Я давно ощущал её присутствие, но старался задавить, не думать. Потому что если начну думать, вспомню ту пустоту, ту бездну, в которой едва не растворился… Нет уж, лучше не вспоминать. Однако голос не унимался: Вечность… Сила… — слова отдавались эхом у меня в черепе. Я зажмурился на миг. Умри я сейчас, эта часть меня снова вернется в небытие, и вторая попытка выбраться может уже не представиться. Та часть меня боится. Я боюсь. Боюсь смерти как таковой — и небезосновательно, ведь я её уже вкусил. Хуже, я помню, что там нет ни света, ни песен ангелов, ни даже огней ада. Там только безмолвный мрак, где ты теряешь себя растворяясь в небытие. Никогда больше. Это желание требовало своего: выжить любой ценой, жить вечно, накопить столько силы, чтобы никто не мог причинить мне вред. Но был и другой огонь внутри — знакомый, горячий. Он вспыхнул в ответ на самоуверенную ухмылку Гавриила, на его вопрос, словно пощечину: ну же, в чём твоя цель? Моя цель… Перед внутренним взором всплыло образ, выжженный ненавистью. Желтоглазый демон, убийца родителей. Существо, из-за которого, кажется, всё и началось. Кусочки воспоминаний и эмоций, пронеслись вихрем: погибщая семья сгоревший дотла родной дом; желание мести.  Я глубоко вдохнул. Вот они, мои демоны — в буквальном и переносном смысле. Желание мести и желание вечности.  Они дерутся во мне, спорят, тянут в разные стороны. Один голос кричит: «Найди Азазеля и отомсти, даже если можешь сгореть заживо!», а другой шипит: «Сначала спаси свою шкуру, обрети силу и бессмертие, а уж потом делай что хочешь. Главное – никогда больше не умирать!». — Эй, — донёсся голос Гавриила, вырывая меня из внутренней схватки, — я вообще-то жду. И терпение моё не безгранично. Я резко открыл глаза и встретился с приподнятой бровью архангела. Кажется, он догадывается, что творится у меня в душе. Я провёл рукой по лицу, стараясь вернуть на него хотя бы тень уверенности. Сухость во рту немного проходила; адреналин, похоже, сделал своё дело – паника отхлынула, уступая место решимости. Пора дать ответ, и не только Гавриилу, но и себе. — Чего хочу я? — повторил я вслух, на этот раз достаточно громко и твердо, хотя голос чуть дрогнул. В душе еще бурлило противоречие, но я уже понимал: нужна ясность. Мне самому нужно услышать собственные слова. Гавриил картинно развёл руками, мол, наконец-то! Его крылатый силуэт дрожал в размытом свете, исходящем не понятно откуда — будто сама реальность вокруг нас была декорацией, освещенной софитами кого то невидимого.  — Ладно, по порядку, — сказал я с кривой усмешкой. Раз уж архангел захотел шоу, будет ему шоу. Я поднял палец. — Во-первых, хочу прикончить одного мерзавца. Знаешь про демона с желтыми глазами? — Во-вторых, умирать я больше не намерен. Ни сейчас, ни потом. Вообще. — Я покачал головой, и сарказм сам слетел с губ: Бессмертие и силы.  Архангел тихонько присвистнул, явно развлекаясь. Улыбочка на лице стала почти одобрительно. Я чувствовал, как два пласта внутри меня — жажда жизни и жажда возмездия — начинают сходиться, словно две половинки щелкнули в замок. Должен же быть способ получить всё, почему нет? Я не собираюсь выбирать одно и отказываться от другого. Архангел медленно опустил руки и сделал шаг ко мне. Его сапоги звонко застучали по полу. Гавриил остановился совсем близко. Я машинально напрягся, но не отступил, встретив его взгляд. Где-то глубоко внутри зашепталось тревожно: ангел, опасно, сейчас убьет. Некоторое время Гавриил изучал моё лицо, словно искал что-то. Я не отвел глаз, хотя сердце снова заколотилось, теперь уже как бешеное. Затем архангел расхохотался. Внезапно и очень искренне. Он запрокинул голову и рассмеялся, хлопнув меня ладонью по плечу так, что у меня затрещали кости. — Вот это я понимаю – ответ! – проговорил он сквозь смешок. — А я уж думал, ты у нас совсем бесхребетный. Я скривился, потирая ушибленное плечо, но ничего не сказал. Сарказм так и сочился с небожителя. Зато в его голосе не чувствовалось разочарования. — Значит, и мести жаждем, и бессмертия нам подавай, и вообще, амбиции до небес? — Гавриил сделал драматический жест руками, изображая взрыв мозга. — Ты, смертный, размахнулся! И как собираешься всего этого добиться, а? Впрочем… — Он прищурился хитро. — Думаю, пусть ты всего этого не добьешься, но стремиться всегда нужно к Великим мечтам. Внутри все еще дрожало от адреналина, но вместе с тем я чувствовал и странное удовлетворение. Я наконец понял свое желание. Мои два внутренних голоса больше не спорили, а слились в единое решительное стремление. Демон падет от моей руки – рано или поздно, плевать, насколько он силён. А я сам… я позабочусь, чтобы мне не пришлось платить своей жизнью за эту победу. Ни за эту, ни за любую другую. — Ну что же, — протянул Гавриил, хлопнув в ладоши. Я отвечу тебе почему прекратил розыгрыш, в тебе скрыто послание нам архангелам, не трогать тебя. И единственный из нас кто может пойти против этого лишь Люцифер. С этими словами Гавриил щелкнул пальцами. Я моргнул — и в тот же миг ослепительно-белая вспышка ударила по глазам. На мгновение вокруг не стало ничего, кроме света. Когда зрение вернулось, архангела уже не было. Я стоял один, посреди пустой комнаты, стены которого медленно растворялись в окружающей темноте. Я сделал медленный вдох. Я чувствовал тихое согласие внутри себя. Страх смерти никуда не исчез, но он стал моим союзником, а не хозяином. Желание мести больше не слепило, а давало цель. Баланс и компромисс. Две воли внутри меня сплелись в одну.