Система Охоты

Чёрная «Импала» уверенно вела колонну из двух автомобилей на север по шоссе. Январский холод сковывал дорогу, и на сером асфальте блестела тонкая корка льда. Джон не сбавлял хода: «Импала» шла ровно, с тяжёлым рыком двигателя, будто сама знала дорогу. Эрику оставалось лишь гнать за ним изо всех сил, чтобы не потерять хвост. Джон не думал облегчить ему задачу — проверка началась ещё здесь, на трассе. Спустя несколько часов, когда блеклое зимнее солнце поднялось над полями, воздух стал резать лёгкие сухим морозом. Джон резко свернул к съезду — придорожный мотель с облупленной вывеской и тусклым неоном. Шины утонули в сугробах у кривого козырька. Внутри, за дверью кафе, их ждал кофе похуже солдатского пайка и короткая передышка, прежде чем дорога снова поглотит их. За столиком в закусочной, пахнущей жареным беконом и кофе, Джон раскрыл потрёпанную карту дорог США. Он наметил маршрут через Орегон, планируя к утру следующего дня достичь северо-запада Монтаны. Эрик ел яичницу, искоса разглядывая своего спутника. Винчестер был сосредоточен и немногословен. Лишь однажды, пока они ждали заказ, Джон вдруг спросил: — Бобби упоминал, что у тебя… особые навыки. Эрик отставил чашку с кофе и напрягся. Он понимал, о чём речь: о его необычных способностях. Способностях, полученных с той ночи, когда демон Азазель убил его родителей. Медиум, телекинез, умение перемещаться сквозь пространство — всё это пугало многих охотников не меньше, чем демоны. Он не знал, как отнесётся к этому Джон. — Да, — осторожно ответил Эрик. — У меня есть… некоторые таланты. Он выбрал нейтральное слово, но Джон бросил острый взгляд из-под кустистых бровей: — Таланты, — повторил он тихо. — Сверхъестественные. Эрик молчал, не зная, что сказать. Джон прищурился: — Как контролируешь их? Или под эмоциями они выходят? — Сам, — быстро проговорил Эрик. — Я не одержим этими силами, если вы об этом. Джон смерил его долгим взглядом, потом кивнул, удовлетворённый. Он уже убедился в этом ночью, дав Эрику глотнуть святой воды. Однако, заметив, как парень напрягся, Винчестер смягчился на полтона: — Слушай, я не против твоих сверхвозможностей. В нашем деле любая помощь не помешает. Только это подарок от демона. И ни к чему хорошему этот дар не приведет. Эрик кивнул, опустив глаза к тарелке: — Понимаю. Я стараюсь не пользоваться… тем, что умею, без нужды в простой жизни. Джон откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Лицо его оставалось непроницаемым, но в голосе звучала скрытая тревога: — Хорошо. В присутствии посторонних — никаких фокусов. И при мне — тоже, пока я не скажу. Ясно? — Ясно, — спокойно ответил Эрик. В душе у него шевельнулась горечь: Джон ему не доверяет. Впрочем, чего ещё он ожидал? Джон Винчестер доверял немногим людям, а уж таким, как Эрик, — с меткой демона на судьбе — и подавно. Расплатившись, они продолжили путь. День сменился вечером, затем густые сумерки опустились на перевалы Орегона. Машины мчались почти без остановок, лишь изредка останавливаясь на заправках. Эрик боролся с накатывающей усталостью, не желая просить отдыха первым. Джон же, казалось, был железным — он вёл «Импалу» впереди уверенно, и лишь под утро, преодолев границу Монтаны, остановился на обочине у придорожного паркинга. Когда Эрик подошёл к «Импале», чтобы уточнить, что случилось, Джон глушил мотор. Вокруг начинался новый день: посветлело небо, в траве стрекотали кузнечики. Они находились на пустынном шоссе, окружённом бескрайней хвойной чащей. В свете рассвета вершины гор на горизонте наливались золотом. — Нужно поспать пару часов, — негромко сказал Джон, вытирая красные от усталости глаза. Только теперь Эрик заметил, что у Винчестера тоже есть пределы — за эти сутки он практически не смыкал глаз. Эрик благодарно кивнул. Внутреннее напряжение и его не отпускало с самого вечера, но тело требовало отдыха. Они устроились прямо в машинах. Джон задремал, откинувшись на водительском сиденье «Импалы» и надвинув кепку на глаза. Эрик попытался последовать примеру, но сон не шёл. Голова гудела от воспоминаний — рывки дороги, вчерашний разговор… Неужели он едет на охоту вместе с Джоном Винчестером. Ещё месяц назад он знал Джона лишь по рассказам Бобби и воспоминаниям из прошлой жизни, а теперь делит с ним дорогу и охоту. Проворочавшись полчаса, Эрик выбрался из кабины размять ноги. Утренняя роса покрывала траву у обочины, воздух в горах был чистый и прохладный. Он сделал несколько глубоких вдохов, прислушиваясь к тишине. Ночь стояла спокойная, лишь где-то далеко ухала сова. — Эй, Эрик! — негромко позвал кто-то за спиной. Он обернулся: рядом стоял Джон, чуть прищурившись от света фар. Видно, тоже не спал и заметил, что напарник вышел наружу. — Всё нормально? — спросил он. — Да, — кивнул Эрик. — Просто не спится. Вышел подышать. Джон кивнул, коротко глянув на часы: — У тебя есть ещё часа три, чтобы отдохнуть. Потом снова в путь. Эрик ничего не ответил, лишь пожал плечами и снова посмотрел в сторону темнеющего леса. Лучше постараться уснуть. В начале десятого утра они добрались до города Эурека, последнего относительно крупного поселения на севере штата. Здесь Джон решил, что им нужна официальная легенда. На окружной дороге перед самим городком на стоянке возле магазина он остановил «Импалу», вынуждая Эрика тоже притормозить. — Оставь свой машину здесь, — сказал Джон, выходя из машины и подходя к пикапу. — Поедешь со мной. Эрик удивлённо выглянул в окно: — Почему? — Если приедем двумя машинами, местные могут всполошиться, — буркнул Джон, окидывая взглядом окрестности. Дорога здесь разворачивалась между холмов, рядом виднелся старый ангар и заброшенный трактор у него на заднем дворе — место было малолюдное. — К тому же, у меня есть лишняя “корочка”, а вот на твой позывной её не выписывали. Эрик быстро смекнул, о чём речь. Джон собирался представиться сотрудником властей и взять его как напарника. Конечно, легенды — неотъемлемая часть работы охотника. У самого Эрика имелось пару фальшивых удостоверений, но не настолько убедительных, как у бывалого охотника вроде Джона. — Ладно, — согласился он, заглушив двигатель. Перегнав машину на стоянку под навес заброшенного ангара, чтобы не бросался в глаза с дороги, заплатил продавцу магазина присмотреть за машиной. Эрик перекинул самое необходимое в багажник «Импалы»: сумку с одеждой, ружьё, коробку соли, фонарь и верёвку. Пока он перекладывал, Джон достал из своего бардачка два удостоверения. Протянул одно Эрику: на корочке значилось «U.S. Marshals Service», а на фото в качестве маршала красовался Джон, чуть более бритый и при галстуке. Второе удостоверение Джон оставил себе. — Будем маршалами? — с улыбкой спросил Эрик. Его всегда забавляла находчивость охотников: выдавать себя за кого угодно — от агента ФБР до работница церкви — лишь бы втереться в доверие и получить доступ к нужной информации. Джон только усмехнулся: — Местные копы и так руками разводят. Подозреваю, они будут рады, если федералы помогут. Главное — не болтать лишнего. Я говорю, ты — записываешь. — Понял, — кивнул Эрик. «Импала» тронулась с места и вскоре миновала центр Эуреки — сонного провинциального городка с парой десятков магазинчиков вдоль главной улицы. Джон, как видно, уже знал, куда ехать дальше: покрутив баранку на нескольких перекрёстках, он сверился с картой и взял курс на северо-запад, в сторону Канадской границы. Асфальт вскоре сменился гравийной дорогой, петляющей между холмов, поросших лесом. Здесь не было указателей, но стоило отъехать с милю, как появились признаки амишского присутствия: поля, тщательно вспаханные вручную, лошади за изгородями, запряжённые в плуги, и небольшие белёные домики без проводов электролиний. — Никогда раньше не бывал в общине амишей, — пробормотал Эрик, разглядывая в окно идиллический пейзаж. Джон тоже посмотрел на свежескошенное поле слева, где трудились люди в соломенных шляпах: — Я пару раз сталкивался, — негромко отозвался он. — Ребята они мирные, но замкнутые. Могут не обрадоваться чужакам, тем более вооружённым. — Думаете, скажут нам что-то? — спросил Эрик. — Посмотрим, — уклончиво ответил Винчестер. — Но такой случай смерти их очень испугал. А зачастую страх делает людей сговорчивее. Эрик понимающе кивнул и невольно поёжился.  Через несколько минут они достигли поселения под названием Рексфорд — если верить выцветшему деревянному щиту с надписью. Это оказалось скопление фермерских дворов, окружённых густым хвойным лесом. Несколько грунтовых дорог расходились меж хуторов. На перекрёстке виднелась небольшая Kootenai General Store — магазинчик-лавка, рядом с которым стоял крытый лошадьми фургон. Пара бородатых мужчин-амишей в рубахах и подтяжках грузили мешки с мукой в повозку. Они с нескрываемым любопытством покосились на «Импалу», проносящуюся мимо — автомобили здесь явно были редкостью. Джон не останавливался. Лишь когда последние дворы остались позади и лес вплотную придвинулся к дороге, он сбавил скорость. Впереди показался полицейский автомобиль с мигалкой, припаркованный у обочины, и несколько людей, сгрудившихся во дворе, окружённом лентой ограждения. На ленте чёрно-жёлтыми буквами кричало: Sheriff Line — Do Not Cross. — Похоже, мы на месте, — сказал Джон, останавливая машину. *** Глубокой ночью в горах Западной Монтаны царила настороженная тишина. Небо заволокли тяжёлые облака, и лишь бледная четверть луны изредка проглядывала между ними, бросая тусклый свет на тёмные силуэты сосен. Внизу, на опушке густого леса, приютилось небольшое амишское поселение — несколько усадеб с к серыми деревянными домами и сараями, разбросанных вдоль грунтовой дороги. Обычно в такое время все местные жители уже давно спали, запершись в своих мирных домах. Но этой ночью сон не шёл к Исааку Штольцу. Он, пожилой амиш с глубоко изморожденным морщинами лицом, сидел на крыльце своего дома и вслушивался в шорохи ночи. В руке Исаак машинально перебирал чётки. Ветер тихо шевелил верхушки деревьев, где-то вдалеке перекликались койоты. Казалось бы, обыденные звуки, но Исааку они внушали беспокойство. Неделю назад один из соседей, Мозес Фишер, был найден мёртвым при жутких обстоятельствах. Его обнаружили на просёлочной дороге ранним утром — без головы. Никто не знал, что подумать: полиция из ближайшего города Эурека лишь развела руками, объявив об убийстве. Но в глубине души амиши чувствовали: творится что-то нечистое. Слишком уж странной была смерть Мозеса — ровный срез, будто голову отсекли одним махом огромного лезвия. Исаак, будучи одним из старейшин общины, больше других знал, как важно сохранять спокойствие и веру. Весь день он уверял встревоженных семей, что на всё воля Божья, и что не им судить о постигшем их несчастье. Однако глубокой ночью и ему самому требовалось утешение. Потому он и вышел помолиться на свежем воздухе, прося Господа оградить их от зла. Шёпот его молитвы растворялся в прохладном воздухе. Внезапно Исаак насторожился: донёсся негромкий гул, будто где-то далеко заводился мотор. В этих краях моторы слышались редко — амиши не пользуются автомобилями, да и шоссе было далеко. Гул нарастал, превращаясь в рёв двигателя, и исходил явно со стороны леса. Исаак поднялся на ноги, вглядываясь в темноту. Сердце забилось чаще. Кромка леса тонула во мраке, но старик различил нечто странное: между стволами начала стелиться сизая дымка. Туман поднимался с земли, клубясь всё гуще и наползая на поля. Исаак почувствовал, как волосы шевелятся у него на затылке. Рёв мотора стал громче — тяжёлый, утробный, он раздавался уже ближе, у самой опушки. Казалось, невидимый мотоциклист кружит между деревьев. — Господи Иисусе… — прошептал Исаак, крепче сжимая чётки. Из тумана у границы двора вырвался  круглый луч — фары. Они метнулись, описывая дугу, будто кто-то на бешеной скорости вылетел из лесу. В следующее мгновение фигура, сидящая на ревущем мотоцикле, возникла на дороге перед домом. Исаак охнул и отшатнулся, едва не оступившись с крыльца: всадник был без головы. В свете фар и лунных бликов открылось ужасное зрелище. На большом чёрном мотоцикле, по форме напоминающем старый «Harley-Davidson», сидел высокорослый человек в поношенной кожаной куртке. Вернее, то, что когда-то было человеком. Вместо мотоциклетного шлема не было ни лица, ни черепа — лишь обрубок шеи. Оттуда не капала кровь, не торчали кости; тёмная кожа около горла выглядела обугленной и древней, словно шрам. Руки существа крепко сжимали руль, и, несмотря на отсутствие глаз, оно безошибочно направляло свой «железный конь». Исаак в ужасе попятился, спускаясь с крыльца. Его ветхий разум отказывался верить тому, что видят глаза. Всадник без головы — легенда из старых страшилок — ожил наяву и объявился на их тихой ферме. Туман стелился вокруг мотоцикла, застилая землю молочным облаком. Фара выхватывали из этой мглы куски забора, стволы деревьев, фигуру замершего в страхе старика. Внутри дома зашевелилась его жена; скрипнула дверь. Исаак вскинул руку, жестом приказывая ей остаться внутри. Не смея отвести взгляда от жуткого гостя, он обошёл взглядом двор — не было ли рядом кого из детей или соседей. Никого, только он и… оно. Мотоцикл замедлил ход и, урча мотором, медленно двинулся к дому. Фара ослепили Исаака; он зажмурился на секунду, потом снова посмотрел — и похолодел. Сущность подняла правую руку, и в ней блеснуло что-то длинное. В следующий миг старик разглядел широкий силуэт палашилибо сабли, отражающий лунный свет. Меч? Откуда… — подумал он в панике, отступая к дверям. — Wās is dās? — сорвался с его губ испуганный возглас на пенсильванском диалекте. Ответом ему послужил только грохот мотора. Головы у всадника не было — значит, и говорить он не мог. Вместо этого он действовал. Резко прибавив газу, мотоциклист сорвался с места прямо на Исаака. Глаза старика расширились; он инстинктивно бросился в сторону. С громким рыком стальной монстр пронёсся мимо крыльца, колесо чиркнуло по ступенькам, выбивая щепки. Не успел Исаак сделать и пары шагов, как всадник развернул мотоцикл крутым виражом и снова понёсся к нему, поднимая клубы пыли. — Gott hilf mir! — выкрикнул старик, выставляя перед собой трясущиеся руки, будто это могло его защитить. В тот же миг холодная сталь блеснула в тумане. Головы Исаак Штольц уже не успел повернуть — тяжёлый клинок в руке призрачного мотоциклиста описал дугу. Звука удара почти не было слышно за рёвом мотора, лишь хрустнуло что-то коротко…Тело старика застыло, а затем медленно осело на колени. На горле зиял ровный кровавый срез, и в тот же миг из перерубленных артерий рванул багровый фонтан. Кровь била высоко, осыпая ступени и залив доски крыльца горячими каплями. Исаак дёрнулся, будто хотел ухватиться за шею, но пальцы лишь беспомощно скользнули по струям, и его голова покатилась по дощатому настилу, ударяясь о доски. Она с глухим стуком свалилась на землю, а из шеи ещё несколько секунд вырывались пульсирующие рывки, окрашивая тёмным багрянцем ступени и землю у крыльца. Горячая парящая кровь быстро пропитала гравий, оставляя мерзкий металлический запах, который смешался с сыростью ночного тумана. Из распахнутой двери раздался женский вопль ужаса. Всадник, не сбавляя хода, умело наклонился и подхватил окровавленную голову одной рукой. Несколько секунд безголовый держал трофей над рулём, словно показывая луне своё мрачное достижение. Затем он развернулся и помчался прочь. Колёса выбивали искры на каменистой дороге, густой туман крутился шлейфом позади, постепенно рассеиваясь. Мотоцикл с призраком на седле исчез в ночной тьме так же внезапно, как и появился — устремился обратно к чёрным громадинам сосен. Лишь эхо затихающего мотора и душераздирающие крики вдовы Штольц нарушали теперь сон тишины. Над смиренным амишским поселением вновь воцарилась ночь, но уже не спокойная: вместе с туманом по этим землям прокатилась дрожь страха.