Система Охоты

Они выбрались наружу. Эрика сразу обдало сухим зимним воздухом и смолистым запахом хвои: недавний снегопад слежал дворовые сугробы, а низкое солнце подсвечивало иней на досках крыльца. Изо рта тянулось облачко пара, под сапогами скрипел наст. Во дворе впереди, под сенью огромной сосны, происходило явное расследование: офицер шерифа в форме разговаривал с пожилой женщиной в чепце. Рядом на крыльце дома кто-то прикрывал простынёй нечто на снегу… Эрик догадывался, что именно. Джон решительно двинулся вперёд, доставая из кармана удостоверение. Эрик поспешил за ним, стараясь выглядеть серьёзно. — Шериф Хейл? — громко окликнул Джон мужчину в форме, заранее прочитав имя на нашивке. Шериф, крепкий мужчина лет пятидесяти с седым ёжиком волос, оторвался от беседы и оглянулся. Заметив у незнакомца в руках жетон федерального маршала, он удивлённо поднял брови: — Да, это я. А вы, собственно?.. Джон пролез через ленточное ограждение, кивнув на своё удостоверение: — Маршал Коллинз, а это агент Мэкки, — представил он себя и Эрика вымышленными фамилиями, указав жестом напарника. — Нас направили из Хелены, услышали о ваших… трудностях. Эрик молча продемонстрировал своё удостоверение, изображая опытного оперативника. — Из Хелены? Странно, — нахмурился шериф Хейл. Джон, не моргнув глазом, соврал: — Сообщения о подобных инцидентах поступили не только от вас. Есть вероятность, что по стране действует некий серийный преступник. Нас отправили координировать расследование. Шериф недоверчиво почесал щетину на подбородке: — Что ж, возможно… Хотя почерк уж больно странный. Очень странный. Он покосился на старушку в чепце, с которой говорил ранее — соседку, миссис Зиммер. Женщина всхлипывала, прижав платок ко рту. Джон и Эрик тоже посмотрели: на тело лежащее возле крыльца, накрытое белой простынёй. По контуру простыни угадывалось неестественно скрюченное человеческое тело без головы. У нижнего края простыни проступала буро-красная кровь. Шериф махнул федералам, приглашая подойти ближе: — Если хотите взглянуть… Только зрелище неприятное, — предупредил он, хмурясь. — Жертва — Исаак Штольц, местный житель. Примерно шестьдесят лет, фермер. Сегодня ночью его жена обнаружила мужа обезглавленным во дворе. Голос шерифа звучал ровно, но было видно, что мужчина потрясён. Второй такой случай за неделю — слишком жутко даже для видавшего виды провинциального копа. Джон медленно кивнул и, склонившись, приподнял край простыни. Эрик, хоть и был морально готов, невольно задержал дыхание: старик лежал навзничь, широко раскинув руки. Куртка и грудь пропитались кровью, голова отсутствовала напрочь — шея заканчивалась ужасным срезом, вокруг которого уже не было крови, лишь запёкшиеся тёмные куски плоти. Глаза Эрика сами собой включили профессиональный режим: ровный край раны, словно перерублено чем-то чрезвычайно острым. Ровно как и у предыдущей жертвы, Мозеса, по описанию шерифа. Винчестер хранил хладнокровие. Потом снова опустил простыню и тихо спросил шерифа: — Вы говорили — «подобных инцидентов». Значит, это который по счёту? — Да, второй, — кивнул Хейл, понурив плечи. — Неделю назад другой фермер, Мозес Фишер, найден в лесополосе недалеко отсюда. Тоже обезглавлен. Тогда мы прочесали округу, искали, думали, бандиты… но ничего. А теперь вот снова… Джон нахмурился, изобразив озабоченность: — Чертовски похоже на ритуальные убийства или на маньяка. Головы нашли? Шериф обречённо развёл руками: — Не нашли. Осмотрели всё поблизости — ничего. Как сквозь землю провалились. Эрик внимательно слушал, пытаясь уловить детали. Жёны или родные жертв голов не видели. Головы похищены. Он скользнул взглядом по двору. У забора столпились несколько амишей, мужчины и женщины, все с ужасом и скорбью на лицах. Кто-то шептался, кто-то плакал. Неподалёку он заметил молодую женщину лет двадцати с белым чепчиком на тёмных волосах — она стояла особняком, низко опустив голову. Её лицо Эрик разглядеть не мог, но обратил внимание на сжатые кулачки и странное оцепенение позы: все вокруг причитали или молились, а эта девушка будто застыла, отгороженная от чужой боли собственной. — Шериф, — обратился Джон, — могу я задать несколько вопросов семье? Хейл покачал головой: — Миссис Штольц сейчас не в состоянии говорить. Вот, я общался с её сестрой, Рут. — Он кивнул на пожилую плачущую женщину. — Миссис Рут Зиммер была рядом, они соседи. Именно она послала за мной. Джон понимающе кивнул и посторонился, давая Эрику подойти ближе. Тот достал блокнот, чтобы записывать, поддерживая легенду. На самом деле блокнот мог ему самому пригодиться — зафиксировать имена. — Госпожа Зиммер, — тихо обратился Джон к женщине. — Примите наши соболезнования… Мы с коллегой попробуем вам помочь. Скажите, вы видели или слышали что-нибудь необычное этой ночью? Рут Зиммер вытерла слёзы. Её лицо покраснело, глаза опухли. Говорила она по-английски с сильным акцентом, очень простыми фразами: — Я живу через дорогу. Услышала крик Анны… жены Исаака. Прибежала. Увидела… — она закрыла глаза, будто стараясь прогнать образ, — увидела тело. Анна рыдала. Я тоже… — А до этого? — мягко спросил Джон. — Шум мотора, может быть? Я слышал, в прошлый раз кто-то говорил о шуме. Рут вздрогнула и перекрестилась: — Да, шум. Будто большая машина… Как трактор, только у нас таких не бывает. И туман был… — она указала трясущейся рукой в сторону леса. — Я живу здесь двадцать лет, никогда такого тумана не видела. Эрик насторожился, переглянувшись с Джоном. Туман — это уже интересно. Шериф Хейл тяжко вздохнул: — Я тоже слышал от семьи Фишеров, что в ночь, когда Мозес… ну, пропал, был странный туман и гул мотора. Мы думали, им почудилось от горя. Следов колёс не было обнаружено. Джон спрятал удостоверение в карман и для убедительности нахмурился: — Уверен, это ценный след. Возможен злоумышленник на мотоцикле или квадроцикле, использующий туман как прикрытие… Может быть, какой-то аппарат для создания дыма. Эрик едва сдержался, чтобы не выдать удивление. Джон играл роль профессионала-скептика для Шерифа. Туман, исчезающие головы — слишком уж похоже на что-то потустороннее. Но пока он не знал, с чем именно придётся столкнуться. Другая женщина продолжила, понизив голос, словно боялась, что само упоминание накличет беду: — Дьявол явил нам кару… — Она снова поспешно перекрестилась. — Это дьявольщина, мы все грешны, нас покарали за грехи наши… Она вдруг резко отпрянула и вскрикнула: — Я видела его! Без головы… на чёрном одноглазом железном коне! В её глазах застыл ужас, она прижала ладони к лицу. Несколько соседей переглянулись, перешёптываясь, но во дворе воцарилась напряжённая тишина. Шериф поднял руку, успокаивая толпу: — Хватит. — Он повернулся к Джону и Эрику, потом снова к женщине. — Госпожа Келлер, у вас сильный стресс. Вы сами знаете, что после похорон сына вам тяжело. Следов мотоцикла мы не нашли, ничего такого в округе нет. Он подчеркнуто ровным голосом добавил, глядя на остальных: — Не слушайте её. Усталость, нервы. Сейчас каждый видит дьявола в каждом тёмном углу. Женщина всхлипнула и снова перекрестилась, но её руки всё ещё дрожали. Джон, стоя в стороне, молчал. Только его взгляд задержался чуть дольше на заплаканном лице — охотник умел отличить выдумку от настоящего ужаса. Он мягко, но настойчиво пресёк суеверные причитания: — Мы выясним, кто это сделал, клянусь вам. Женщина лишь всхлипнула, не выражая явного доверия или недоверия. Джон поблагодарил её и отозвал шерифа чуть в сторону. Эрик последовал за ними. — Нам нужно осмотреть место первого случая, — уверенно сказал Джон Хейлу, когда они отошли на несколько шагов от скорбящих. — Где нашли тело Фишера? Шериф кивнул: — Полмили отсюда, по лесной просеке. Там сейчас пусто, семья Фишера в отъезде — Анна Фишер, вдова, отправилась к родственникам, слишком горевала. Я могу вас проводить. — Будем признательны, — ответил Джон. Они покинули мрачный двор Исаака Штольца. Винчестер бросил на Эрика косой взгляд — обмен молчаливым пониманием: работаем дальше. Эрик попытался высмотреть ту молодую девушку, которую заметил раньше. Когда они отходили, она всё так же стояла особняком в тени сарая. Теперь Эрику удалось лучше её рассмотреть: тонкое бледное лицо, крупные серые глаза, опущенные вниз, и руки, судорожно сжимавшие передник. Её взгляд встретился с его лишь на секунду — и Эрик почувствовал укол странного чувства. В её глазах была не просто скорбь — там горел какой-то мрачный огонёк, упорство или затаённая решимость. Девушка тут же потупилась, но сердце Эрика отчего-то екнуло. Он невольно замедлил шаг. — Эй, Мэкки, идёшь? — оглянулся уже почти дойдя до «Импалы» Джон. — Да, да, маршал, — быстро ответил Эрик, догоняя. Шериф сел в свою патрульную машину, Джон жестом указал Эрику сесть к нему на пассажирское сиденье «Импалы». Эрик подчинился. Они тронулись следом за шерифом по узкой грунтовой дороге, что вела вдоль опушки леса. Не успела «Импала» набрать ход, как Джон вполголоса спросил, не отвлекаясь от пути: — Что уставился там? — На молодую женщину. Мне показалось, она вела себя странно. Стояла одна, отстранённо… — Может, дочка или родственница. У каждого горе своё, — хмыкнул Джон. — Наверное… — согласился Эрик, всё же чувствуя лёгкое беспокойство. Интуиция подсказывала: обратил внимание не зря. Но пока зацепок не было. Через пять минут они добрались до места, где погиб Мозес Фишер. Патрульный автомобиль шерифа припарковался у обочины, и Джон остановился сзади. Справа от дороги виднелась узкая утоптанная в снегу тропинка, ведущая в лесную чащу. Сугробы поблёскивали жёстким настом; местами из-под снега чернел мох, подо льдом прятались сгнившие пни. Свет едва просачивался сквозь хвойный полог, от чего даже днём стоял полумрак. — Тело нашли там, — шериф показал рукой на прогалину за сараем. — Его сын наткнулся. Головы, как и говорилось, не было. Джон достал из багажника на всякий случай фонарь и жестом пригласил Эрика следовать за ним. Они двинулись по тропе, шериф — впереди. Слева и справа высились ели и сосны, солнце почти не проникало сюда, от чего даже днём стоял полумрак. Эрик сразу почувствовал: тут витает тяжёлый отпечаток смерти. Лёгкий озноб пробежал по коже, и внутри снова родилось давящее чувство тревоги. Тропинка вывела их к небольшой прогалине, занесённой снегом: из-под настá торчали сухие стебли бурьяна. Действительно, у опушки стоял старый сарай с провалившейся крышей — видимо, некогда амиши пользовались этим местом, но забросили. Возле стены сарая темнели подмёрзшие бурые пятна. — Вот здесь, — указал шериф на втоптанный снег. Джон опустился на корточки, осматривая землю. Эрик приметил на бревне у стены тёмные пятна, впитавшиеся в древесину. Присмотрелся — похоже на запёкшуюся кровь. — Остались следы? — пробормотал Джон, кивнув шерифу на пятно. — Да, — понизив голос, кивнул тот. — Мы всё задокументировали. Боюсь, у нас нет лаборатории, чтобы провести серьёзный анализ, но, думаю, и так ясно — кровь жертвы. На снегу тоже находили. Ни волос, ни кожи под ногтями — он, похоже, даже сопротивляться не успел. Эрик тем временем обошёл вокруг, высматривая что-либо ещё. Бинокуляром он, конечно, не обладал, зато его другой дар помогал куда больше. Он ощущал здесь присутствие — как слабый отголосок сильной эмоции. Боль, ярость, ужас — всё перемешалось. В голове мелькнул образ лязгающего металла, блеснувшего в ночи. Он моргнул, постарался сосредоточиться. Быть может, дух Мозеса ещё блуждает здесь? Как медиум, Эрик иногда мог чувствовать и даже призрачно слышать умерших на местах их гибели если они оставались. На миг ему почудилось, будто по лесу прошёлся отголосок звука, похожего на отдалённый рёв двигателя. Но вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь редким карканьем ворон. Эрик напряг слух — ничего. Однако чувство чужого взгляда не покидало его, будто из-за тёмных стволов кто-то следил. — Что думаешь? — раздался тихий голос Джона у него за спиной. Шериф отошёл к машине, давая федералам работать. Джон воспользовался моментом и теперь внимательно смотрел на Эрика. — Здесь точно что-то сверхъестественное, Джон, — выдохнул Эрик и так же шёпотом добавил: — Очень сильный след смерти. Я чувствую это. — Призрак? — Винчестер окинул взглядом деревья. — Похоже, — кивнул Эрик. — В обоих случаях люди обезглавлены, головы исчезли. Следов от колёс — никаких, а ЭМП зашкаливает, как и на предыдущем месте смерти. Обычно призраки просто убивают и всё, но, возможно, из-за того, что его лишили головы, он поэтому мстит. Вот только забирать головы с собой?.. Странно. Джон сжал губы в тонкую линию: — Значит, мы не понимаем, что именно здесь бродит. А если призрак, то к чему он привязан? Они обычно так далеко не передвигаются, если не связаны со своими вещами. Он перевёл взгляд на пустую дорогу, затянутую низким туманом: — Пока ясно одно: эта тварь действует не как обычный призрак. Нужно копнуть глубже — в легенды, в старые записи. Должны быть странные смерти, связанные с мотоциклом. — Ладно, — пробормотал Джон уже громче, чтобы шериф слышал. — Здесь нам больше нечего делать. Он сделал вид, что осмотрелся ещё немного, затем направился к машинам, махнув шерифу. Эрик последовал. — Спасибо, шериф, вы очень помогли, — сказал Джон Хейлу, пожимая тому руку. — Мы, вероятно, задержимся на пару дней, проверим пару теорий. Будем держать вас в курсе. — Был бы рад вместе поймать этого психа, — устало ответил Хейл, снова растирая переносицу. — Если что нужно — я на рации. Я с людьми тут побуду ещё, уладить всё надо… тело увезти, родных успокоить… Распрощавшись, Джон сел за руль «Импалы», и они отъехали. Минут десять ехали молча по той же грунтовой дороге, уже в обратную сторону от общины. Эрик первым нарушил молчание: — Вы тоже думаете, что здесь, возможно, ведьма или медиум замешан? Кто-то подчинил призрака? Или это какой-то особый мстящий дух? Джон крепче сжал руль, глаза его на миг сузились: — Слишком умно действуют. Обычный дух рвался бы прямо к своим убийцам — и всё; сожги останки, и дело закрыто. А тут головы утащили. Это уже чья-то воля, а не просто жажда мести. — Я и сам так подумал, — кивнул Эрик, чуть нахмурившись. — Слишком уж целенаправленно всё сделано. Кто-то держит этого призрака на поводке… В легендах не раз встречалось: отрубленная голова — ключ к власти над духом. Забираешь её — и он становится послушным, если провести особый ритуал. — Звучит чертовски правдоподобно, — не сводя взгляда с дороги, хмыкнул Джон. — Значит, ищем не только духа, но и того, кто его направляет. Сожжем ему голову — освободим призрака. Или хотя бы череп, если он ещё цел. Он раскрыл блокнот, пробегая глазами заметки: — Ладно… Штольц и Фишер. Кому они могли перейти дорогу настолько сильно, чтобы за ними отправили призрака? — Обычно дух мстит тем, кто его убил, — кивнул Джон. — Но если замешан третий — значит, у него есть собственный список. Штольц и Фишер явно кому-то перешли дорогу. И кто-то решил получить их головы. — Надо узнать об их прошлом, связях и врагах, — подытожил Эрик. — Шериф говорил, что вдова Фишера уехала. А вдова Штольца… — Анна Штольц, — кивнул Джон. — Её бы расспросить, но сегодня с неё толку не будет — она на нервах. Может, завтра. Эрик не сразу ответил. Он вспоминал молодую девушку, которую видел у дома Штольца. Кто она? Не родственница ли? Например, дочь одного из погибших? Вдовы обычно старше… А девушка — молодая. — Джон, у Фишера кто-нибудь из семьи остался? — медленно произнёс он. — Сын, шериф сказал, нашёл тело… А дочь? — Думаешь, та девчушка — дочь Фишера? — мельком взглянул Джон. — Не уверен… Но она явно была вне общих групп, одна. А у Штольца нет дочерей. Если это дочь Фишера… она, может, не уехала с матерью? — Может быть. Надо узнать, — коротко ответил Джон. — И проверить архивы. В последние годы, может, авария какая. — Или не авария… — тихо добавил Эрик, вспоминая зловещую решимость во взгляде Элли. Допустим, её отец, Мозес Фишер, вместе с Исааком Штольцем как-то причастны к чьей-то гибели. Например, к гибели человека на мотоцикле. Возможно, они скрыли все следы? Тогда мотив у призрака — месть за ту смерть. — Нужно найти хоть какие-то сведения про несчастный случай и пропажи, — резко решил Джон. — А вот магазин: давай заедем, закупим продуктов и поспрашиваем у продавца. Они как раз возвращались к перекрёстку у лавки Kootenai Store. Джон припарковал «Импалу» возле небольшого бревенчатого здания с вывеской. У крыльца магазина несколько амишей скромно разошлись в стороны при виде подъехавшей машины. Джон кивнул им вежливо, но направился к двери, где за прилавком маячил высокий жилистый мужчина в поношенной шляпе — явно не амиш (короткая стрижка, рубашка в клетку). — Добрый день, сэр, — приветствовал Джон продавца, снимая шляпу и солнцезащитные очки. — Мы из полиции, занимаемся расследованием убийств. Не могли бы вы ответить на пару вопросов? Продавец, человек лет сорока с усталым лицом, кивнул: — Конечно, спрашивайте. — Мы слышали, вдова Фишера уехала, — начал Джон, опираясь локтем на прилавок. — А дети у Мозеса были? Мне шериф не всё успел пояснить. — Да, у Мозеса Фишера двое детей, — ответил мужчина. — Сын, Джейкоб, ему двадцать два примерно, и дочь — Элли. Ей девятнадцать, кажется. Эрик и Джон переглянулись. — Джейкоб сейчас как раз у родственников с матерью, — продолжил продавец. — А Элли… Она девка своенравная, осталась тут. Вроде бы у тётки её живёт пока. — У тётки? — переспросил Эрик. — Это Рут Зиммер, сестра миссис Штольц? — Нет-нет, — качнул головой продавец. — Рут — соседка и сестра Анны Штольц. А тётка Элли — это Агата Бишоп, сестра покойного Мозеса. Живёт чуть поодаль, на отшибе. Небольшая хатка у озера. — А почему Элли не поехала с семьёй? — небрежно спросил Джон, вынимая блокнот и помечая. — Не моё дело, конечно… — хмыкнул продавец. — Но говорят, отношения у неё с матерью неважные. Анна довольно строгая. А Элли всегда была… бунтаркой. Эрик удивился: бунтующая амишка? Такое бывает, особенно в период Румспринги, но если ей уже девятнадцать значит еще выбирает. — Рум… что? Румспринги? — нахмурился Эрик, повторив непривычное слово. Продавец усмехнулся, явно ожидая этот вопрос: — Румспринга. По-амишски — «беготня», время свободы. У амишей так заведено: лет с шестнадцати молодым дают волю. Можно пожить, как обычные люди — машину водить, в город ездить, даже на танцы. Считается, что человек должен сам испытать мир, чтобы потом сознательно вернуться в церковь. Он понизил голос: — Но это, знаете, палка о двух концах. Большинство возвращаются, крест принимают и остаются в общине. А некоторые… уходят насовсем. — Значит, Элли как раз из таких? — кивнул Эрик. — Точно, — вздохнул продавец. — Ей девятнадцать, а она всё ещё «на воле», как мы говорим. С матерью из-за этого и ссорится. Джон поблагодарил продавца, уточнил расположение домика Агаты Бишоп. Тот оказался рад помочь, искренне переживая за общину, хоть сам, вероятно, был «англичанином» — в их терминологии, посторонним. Продавец закончил рассказ про Элли, и Джон, будто между делом, уточнил: — А мотоциклистов тут в последнее время не видели? — Новых не было, — почесал подбородок продавец. — Только один… лет пять назад приезжал. Высокий, в кожанке. Девкам голову морочил. Но потом, говорят, сел на байк да выехал за город — и всё. — Просто уехал? — нахмурился Эрик. — Вот в том-то и дело, — пожал плечами продавец. — Он всегда у Грега заправлялся, а там дальше заправки нету на многие мили. В тот раз тоже должен был заехать — а не заехал. И больше никто его не видел. — Странное здесь творится, — вздохнул он на прощание. — Хоть бы вы разобрались. Наш народ очень перепуган. Многие уже поговаривают уехать отсюда совсем… — Постараемся, — заверил его Джон. Он купил пачку сухариков, две бутылки воды и пачку сигарет и мороженные куриные ножки, чтобы разговор не выглядел пустым, и после этого они отправились обратно к машине. — Выходит, Элли Фишер здесь и живёт у тётки Агаты, — подвёл итог Эрик, садясь в салон. И зачем тебе мороженные куриные ножки? — Потом расскажу — Джон завёл двигатель. — Ладно. Думаю, надо поговорить с этой Элли, — фыркнул Джон. Он вывел «Импалу» обратно на дорогу. Несколько минут оба молчали, обдумывая услышанное. Первым заговорил Эрик: — Тот байкер, что пять лет назад тут ошивался получается девок местных совращал, а потом выехал за город и не вернулся. — Да, — кивнул Джон. — И теперь головы летят. Похоже, кто-то связал одно с другим. — Но чего он ждал столько лет? — нахмурился Эрик. — Если это дух, почему не появился раньше? — Вот это и напрягает, — ответил Джон. — Мстящий дух обычно поднимается сразу, а не спустя годы. Значит, кто-то его потревожил или дёрнул за нитки. Ведьма, медиум… или ещё какая чертовщина.