Система Охоты

Дорожка к домику на отшибе терялась в белой темени; за матовым стеклом дрожал жёлтый огонёк. Джон постучал костяшками — коротко. Дверь приоткрылась на ладонь: узкое лицо в платке, спокойные, уставшие глаза. — Агата Бишоп? Маршал Коллинз. Агент Мэкки. Мы хотели бы поговорить с Эллой Фишер.И задать пару вопросов, — ровно сказал Джон, показав жетон. Она посторонилась, но в сенях, пахнущих золой и сушёной мятой, остановилась и загородила проход плечом. — Говорите тихо, — сказала глухо. — И… аккуратнее с девочкой. Ей было четырнадцать, когда её… испортил проезжий урод на мотоцикле. Пять лет назад. Она у меня живет с той поры. В воздухе будто похолодало ещё сильнее. Эрик краем глаза уловил, как у Джона на миг дёрнулся уголок века: байкер + пять лет — контур сложился. — Имя, — попросил Джон без нажима. Агата выдержала паузу, и всё же ответила, глядя прямо: — Дэвид Харпер. Запомните и не повторяйте при ребёнке. Тишина в сени звякнула, как тонкое стекло. Где-то далеко ударил колокол; звук лёг на брусья крыши. — Он обещал «забрать»? Говорил, что она «особенная» и «вернётся»? — мягко уточнил Эрик. Агата вздохнула через стиснутые зубы: — Всё это было. Больше — у окна в кухне. Но лучше сейчас с ней не говорить. Почти вся деревня в церкви: второй мертвец за неделю, люди молятся и решают что делать. Старейшины там же. Если хотите услышать правду целиком — идите туда. Я побуду с Элли. В приоткрытую дверь кухни на миг скользнул свет лампы и бледный профиль девушки у окна. Джон и Эрик обменялись быстрым взглядом: пазл щёлкнул, имя встало на место. — Вернёмся к разговору, — коротко сказал Джон. — И спасибо, мисс Бишоп. — Идите, — кивнула она. — И помните: аккуратнее. Снаружи хрустнул наст. Колокол ударил ещё раз. Они натянули перчатки и быстрым шагом взяли курс на светящиеся окна церкви. В небольшой деревянной церкви стоял гул встревоженных голосов. Снаружи смеркалось, сквозь узкие оконца пробивался тусклый свет керосиновых ламп. В воздухе витал запах горячего парафина и сырого дерева. Мужчины и женщины амишей сбились плотной толпой между простых деревянных скамей, многие молились, кто-то плакал. Особенно нервничали мужчины — они стояли поодаль, хмуро переговариваясь вполголоса. В их напряжённых лицах читались страх и вина. Никто не хотел говорить вслух, но все понимали: кошмар, обрушившийся на общину, был связан с грехами прошлого. Дверь вдруг распахнулась, и в церковь быстро вошли Джон и Эрик. На них — тёмные пальто со снежной порошей, лица обветрены морозом, движения собраны и уверены. Шум голосов мгновенно стих — все взгляды обратились к незваным “маршалам”. Староста общины, седобородый Амос Бишоп, выступил вперёд, с тревогой разглядывая гостей. — Господа, что случилось? — спросил он глухо. — Вы… вы нашли что-нибудь? Джон обвёл собравшихся тяжёлым взглядом. Паника, отчаяние и… скрытность. Он чувствовал: здесь таится недосказанная правда. Охотник вздохнул и откинул капюшон, открывая растрёпанные тёмные волосы. — Думаю, да, — произнёс он громко, чтобы слышали все. — Мы выяснили, что за убийства происходят в вашей деревне. В церкви воцарилась звенящая тишина. Лишь в последнем ряду какая-то женщина всхлипнула. Джон медленно прошёл по центральному проходу ближе к алтарю, где под потолком тускло горела керосиновая лампа. Эрик держался чуть позади, осматривая ряды лиц. Многие мужчины опускали глаза, словно избегая встречаться взглядом. — Речь о Дэвиде Харпере, — прямо заявил Джон. Несколько женщин непонимающе переглянулись — имя оказалось забытым для них. Но реакция мужчин выдала всё: кто-то судорожно перекрестился, кто-то побледнел. В углу раздался испуганный шёпот. Эрик уловил имя «Харпер» на губах сразу у нескольких человек. Значит, они прекрасно помнят. — Пять лет назад, — продолжал Джон сурово, — молодой парень на мотоцикле приехал в эти места. Дэвид Харпер. И внезапно… исчез. Больше его никто не видел. Староста Амос нервно сжал края своего сюртука. Его глаза блеснули предупреждением, он попытался заговорить дрогнувшим голосом: — Маршал, при чём здесь этот человек… Мы даже не уверены, что с ним что-то случилось. Джон резко повернулся к нему лицом: — Давайте без притворства, сэр. Мы знаем, что Харпер не просто исчез. – Его слова повисли в тишине, словно удар колокола. – Его убили. Толпа ахнула. Пожилые женщины переглянулись в ужасе, некоторые мужчины потупились ещё сильнее. Амос Бишоп побагровел: — Кто посмел… Кто вам сказал такую нелепицу?.. – пробормотал он, но голос его звучал неуверенно. — Никто не сказал, — жёстко ответил Джон. – Мы сами догадались. Две жестокие смерти за неделю – это расплата. Расплата за грех, который вы скрыли. Он прошёлся взглядом по рядам амишей. В глазах женщин читалось недоумение. Взгляды мужчин метались, будто они ищут спасения или оправдания. — Дьявольщина началась не просто так, — поддержал напарника Эрик. Он говорил мягче, но от того не менее веско. — Дух, убивающий людей, мстит. И мстит тем, кто пять лет назад совершил самосуд над Харпером. При этих словах один из пожилых мужчин, стоявших сбоку, тихонько застонал и закрыл лицо руками. Амос бросил на него сердитый взгляд: — Замолчи, Самуэль! Эрик тут же обратил внимание на этого человека. Невысокий, сутулый, лет пятидесяти, с длинной седой бородой — он выглядел сейчас совершенно сломленным. Руки его дрожали, губы шептали молитву. Джон тоже заметил это и решительно кивнул Эрику. Охотники приблизились к старому амишу. — Самуэль, верно? — тихо произнёс Джон, пристально глядя тому в глаза. Мужчина вздрогнул, но не ответил, лишь стиснул пальцы в замок. Джон взял его под локоть. — Пойдёмте-ка, нам лучше поговорить с вами наедине. Староста всполошился: — Зачем? Оставьте его, он ни в чём… Но Джон не слушал. Эрик уже распахивал дверь на улицу. Они почти силой вывели Самуэля вон, прикрыв за собой двери церкви. На крыльце было морозно и темно; вдали над деревьями поднималась бледная луна. Самуэль Шиллер дышал часто и прерывисто, глядя то на Джона, то на Эрика покрасневшими глазами. — Мы знаем, что вы сделали с Харпером, — твёрдо начал Джон, не тратя времени. — Вы и ещё несколько мужчин из вашей общины. Самуэль замотал головой, словно надеясь отрицать до последнего, но Эрик увидел: по щекам старика катятся слёзы. — Пожалуйста… — просипел тот, срываясь на шёпот. — Не говорите остальным. Жёны… дети… они не знают. Им ни к чему это знать. — Возможно. Но если вы хотите остановить убийцу, вы должны всё рассказать, — тихо сказал Эрик, стараясь говорить мягко. — Дух Харпера не успокоится, пока не отомстит всем, кто был причастен к его гибели. Самуэль зажмурился, из горла вырвался всхлип: — Господи, прости нас грешных… Мы не хотели такого конца! — Но всё же убили его, — жёстко напомнил Джон. — Расскажите как. Седой амиш привалился спиной к деревянной стене церкви, точно силы покинули его. Он тяжело заговорил, глядя куда-то мимо охотников, в пустоту: — Харпер… Этот нечестивец явился летом. Он работал на бензоколонке у Грега и катался тут по округе. Молодой, красивый, словоблуд проклятый… — Лицо Самуэля исказилось от боли и гнева. — Он кружил головы нашим девочкам. Господь свидетель, мы сперва пытались вразумить его — прогнать миром. Да разве такой послушает? Эрик обменялся взглядом с Джоном, но не перебивал рассказчика. Самуэль продолжал, голос его то срывался от горечи, то крепчал от злости: — Мозес Фишер — да упокоит Господь его душу — первым заметил неладное. Дочка его, Элли… Ей четырнадцать было. Этот подлец охмурил её, сладкими речами совратил дитя! — Старик сплюнул на снег, глаза его сверкнули. — Мозес едва с ума не сошёл, когда узнал. А Харпер даже не думал уезжать — видите ли, полюбил он Элли и будет ждать, пока она “повзрослеет” и уйдёт к нему! Джон мрачно выругался себе под нос. Эрик почувствовал, как ярость вспыхивает и в нём: представить, как взрослый проходимец растлевает девочку на глазах у беспомощных родных… Кулаки сами собой сжались. Но он сдержал эмоции — сейчас важно выслушать всё. — Мы — отцы, дяди, братья — всей общиной решили защитить своих детей, — прошептал Самуэль, опустив голову. — Поговорили с этим негодяем ещё раз, по-хорошему: убирайся, мол, прочь, пока цел. А он лишь смеялся нам в лицо. Сказал, Элли сама к нему придёт, и что других девчонок он тоже может увезти в город, “жить свободно”… Старик Шиллер закрыл лицо руками, выбивая сквозь пальцы стон: — Это был дьявол во плоти, искушающий наших детей… Мы боялись, что полиция не поможет — за такие дела ведь не судят, Элли-то сама пошла бы с ним… Вот и решили проучить его по-своему. Только припугнуть! Правда, клянусь вам, не хотели убивать лишь намекнуть… — Как всё произошло? — спокойно спросил Эрик. Самуэль обречённо выдохнул пар изо рта. Голос его охрип: — Мы узнали, что он поедет ночью через старый мост, у северного выезда. Там, где овраг. Натянули поперёк дороги тонкий стальной трос… Предупредили заранее его о тросе и что если не угомонится то он будет повешен в другом месте и без предупреждения … Но Харпер не поверил и мчался слишком быстро. Было Темно… Он заметил слишком поздно. Эрик невольно передёрнул плечами, представляя себе эту картину: тёмная просёлочная дорога, мотоцикл, летящий в ночь… И невидимая струна через дорогу. Глоток — и голова сносится, как цветок косой… Он сжал челюсть, прогоняя жуткий образ. — Его… обезглавило, — продолжал дрожащим голосом Самуэль. — Байк врезался в опору, перевернулся. Мы подбежали… Видок был ужасный. Тело без головы дергалось… Кровь хлестала фонтаном… — Он замолк, вытянув губы в тонкую линию, пережидая приступ тошноты. — Кажется, тогда Мозес и закричал: “Дьявол! Это дьявольщина!” Мы все тоже перепугались… Но делать нечего. Собрали останки Дэвида, мотоцикл его, голову… и зарыли тут же, под мостом, в овраге. Я сам копал могилу… Самуэль закрыл глаза. Слёзы текли по глубоким морщинам на щеках, капая на бороду. Эрик ощутил непроизвольное сострадание к этому сломленному человеку. Тот совершил грех, да — но из отчаяния, защищая своих детей. Джон между тем задал главный вопрос: — Где именно похоронен Харпер? Старик всхлипнул и махнул рукой куда-то в сторону темнеющего севера: — На северной окраине, у старого моста через овраг… Там грунтовка на шоссе выходит. В низине, под большим дубом, мы яму вырыли. Тело положили и засыпали… Никаких меток. — Голова… вы закопали вместе с телом? — уточнил Эрик, хотя и без того догадывался. — Да, — кивнул Самуэль. — Всё там, и проклятый его байк тоже. Решили так: похороним, пусть земля примет его грехи, а Господь рассудит. Мы дали обет молчания и больше никогда о Харпере не говорили. Даже жёнам своим… — Понятно, — хмуро отозвался Джон. Он выпустил локоть Самуэля и отступил на шаг. — Слушайте внимательно. Мы знаем, что дух Харпера восстал. Он уже убил Мозеса Фишера и Исаака Штольца — двоих из ваших. И он не успокоится, пока не покарает всех, кто стоял той ночью на мосту. Самуэль закачал головой и упал на колени прямо в снег: — Милосердный Боже… это кара небесная… Что же нам делать? Мы погибли! Эрик подался вперёд и положил руку на плечо старика: — Нет, ещё не всё потеряно. Мы с Маршалом… — он оглянулся на Джона, — мы умеем успокаивать подобные души. Но нам нужно добраться до останков Харпера. — Мы выкопаем и сожжём его тело по обряду, — подтвердил Джон уверенно. — Тогда, возможно, дух уйдёт. Вы же верите нам? Самуэль вскинул на него покрасневшие глаза и торопливо закивал: — Верю… Верю, вы посланы Господом спасти нас от нашего греха. Я всё расскажу, только избавьте нас от этого проклятья! — Он в отчаянии схватился за руку Джона. В этот момент скрипнула дверь, и на крыльцо высунулась встревоженная женская фигура: — Самуэль? Что происходит? — беспокойно окликнула она, щурясь в темноту. — Всё хорошо, сестра, — быстро отозвался Эрик, прикрывая собою коленопреклонённого старика. — Маршал просто задаёт несколько вопросов. Не волнуйтесь, пожалуйста, мы скоро вернёмся. Женщина неуверенно кивнула и снова закрыла дверь. Самуэль поднялся на ноги, тяжело опираясь о косяк. — Не губите нас… — прошептал он в последний раз. — Я вам всё сказал… Там, у моста… Сделайте, что должно. — Так и поступим, — коротко бросил Джон. — А теперь возвращайтесь внутрь. И никому ни слова, понятно? Самуэль затряс головой: — Конечно, конечно… Пусть остальные и не знают никогда. Пусть думают, что Харпер просто… ушёл. Эрик грустно усмехнулся краешком рта: — Ушёл, да. Но, видимо, ненадолго. Они дождались, пока дрожащий амиш скроется обратно в церкви, затем быстро зашагали к припаркованной у калитки «Импале». Ночной мороз пощипывал щёки, хрустел наст под ботинками. Джон открыл багажник, проверяя содержимое. Эрик тоже заглянул внутрь: внутри среди охотничьего скарба виднелись лопаты, канистра, мешок с поваренной солью. — Ты всё это время возил с собой лопаты? — с кривой усмешкой спросил он, кивая на инструмент. — А как иначе? — буркнул Джон. — В нашей работе всегда пригодятся. Он захлопнул багажник. Эрик пристально посмотрел на напарника: — Ты веришь этому старику? Он мог испугаться и наврать, чтобы мы отстали. — Вряд ли, — отозвался Джон, усаживаясь за руль. — Слишком уж раскаялся. И место назвал конкретное. Проверим – увидим. Эрик тоже сел в машину, откинувшись на потертое сидение. Джон завёл двигатель, фары разрезали мрак. «Импала» развернулась и помчалась по просёлку на север, прочь от огоньков деревни, в тёмный лес. ⸻ К тому времени, как они добрались до старого моста, ночь вступила в полную силу. Над верхушками сосен висел полукруг луны, его бледный свет серебрил снег. Джон остановил машину в стороне от узкой дороги. Дальше путь преграждали покосившиеся баррикады и табличка «Мост закрыт». Эрик вышел из машины, оглядываясь. Вокруг никого — лишь чёрные колонны древесных стволов да сугробы по обочинам. Впереди виднелся силуэт старого деревянного моста через овраг: прогнившие балки, тросы, занесённые снегом. Место мрачное и заброшенное. — Ну и глушь… — вполголоса проговорил Эрик, подтаскивая из багажника инвентарь. Он взял лопату и фонарь, Джон — канистру с бензином и мешок соли на плечо. Они перебрались через обветшалое ограждение. Снег хрустел под ногами. Эрик посветил фонарём вперёд: под мостом темнела глубокая промоина оврага, заросшая кустарником. Среди хаоса ветвей торчал массивный ствол дуба. Ветви его раскинулись широким шатром, отбрасывая густые тени на снежный покров. — Под дубом… — пробормотал Эрик. — Похоже, туда нам. Они спустились по склону, цепляясь за голые кусты. Под дубом снега намело меньше — крона частично защищала от осадков. Джон поставил канистру и, не теряя времени, вонзил лопату в промёрзшую землю меж корнями. — Придётся попотеть, — выдохнул он. Лопата со скрежетом оцарапала твёрдый наст. — Чёрт, тут всё камнями да льдом взялось… Эрик тоже начал копать рядом. Старая земля, перемешанная с опалыми листьями, вскоре уступила на штык. Лопата ударилась о нечто твёрдое. Сердце Эрика ускорило бег. — Кажется, я наткнулся, — шепнул он. Они стали расчищать место. Несколько минут напряжённой работы — и из промоины показалось нечто тёмное, обтянутое полуистлевшей кожей. Эрик присел на корточки, стряхнул рукавицей прилипший мох. В свете фонаря проявилась чёрная кожаная куртка, прилипшая к развалинам скелета. Рядом поблёскивала часть мотоциклетной рамы. Даже пролежав в земле пять лет, байк и останки сохранились под сенью дуба. — Здесь он, — тихо подтвердил Эрик, ощущая, как по спине пробежал морозец. Близость смерти была осязаема — воздух словно сгустился от потусторонней энергии. Маятником качнулся слабый запах гнили и бензина. Джон выдрал из земли кусок мотоциклетного корпуса и поморщился: — Похоже. Вот и железный конь его…