Система Охоты

Памела проснулась первой. Сквозь неплотные шторы в номер пробивался мягкий утренний свет, окрашивая стены в золотистые оттенки. Потянувшись, она взяла телефон на тумбочке и, немного подумав, заказала завтрак на двоих. После этого, стараясь не разбудить Эрика, поднялась и направилась в душ. Горячие струи обволокли её тело, смывая усталость прошедшей ночи и возвращая лёгкость. Когда она вернулась в спальню, обернувшись полотенцем, Эрик уже начинал шевелиться. Её лёгкое прикосновение разбудило его, и он улыбнулся в ответ на её поцелуй. Вскоре они оказались вместе под душем и предались быстрой, страстной близости. Позже, когда в дверь постучал официант, Памела всё ещё в полотенце открыла дверь и приняла поднос с кофе, омлетами и свежей выпечкой. Но завтрак остался почти нетронутым: страсть вспыхнула вновь, и они снова занялись любовью уже в кровати. К обеду, немного отдышавшись и собрав вещи, они выехали из номера, оставив за собой тепло прошедшего утра и память о смятом белье и нераспечатанной корзинке с булочками. *** Эрик припарковал машину у знакомой вывески Harvelle’s Roadhouse. Бар встретил его тем же, чем и прежде: густым ароматом кофе, пролитого пива, гулом голосов и звоном бокалов. Дверь заскрипела, когда он с Памелой вошёл внутрь, и почти сразу из-за стойки выскочила Джо. — Эрик! — воскликнула она, едва не сбив его с ног. — Откуда у тебя ранения? Что случилось? Она вцепилась в его руку и с тревогой уставилась на гипс, словно тот мог в любой момент осыпаться белым крошевом. — Долгая история, — усмехнулся Эрик, пытаясь отмахнуться. — Снова охота? — прищурилась Джо. — А я говорила маме, что ты всё время лезешь в неприятности! Эллен вышла из-за стойки, сложив руки на груди. — Джо, оставь его. Главное, что он жив. — Но, мам! — запротестовала девочка. Эрик мягко улыбнулся, переводя разговор: — Так ты уже решила, чего хочешь за свои печеньки? — Конечно! — оживилась Джо, мгновенно забыв про гипс. — Трофей! Клык вампира, коготь вервольфа или что-то в этом духе. Тогда я испеку самое вкусное печенье на свете. Эллен лишь тяжело вздохнула: — Все дети как дети — просят косметику, игрушки, украшения… А моя мечтает о зубах монстров. Охота — это не игра. — Когда вырасту, стану охотницей, как папа, — упрямо бросила Джо и закатила глаза. Эрик только усмехнулся: в девочке было то же упорство, которое ни запретами, ни уговором не сломать. Пока мать и дочь обменивались репликами, его взгляд зацепился за знакомую фигуру в дальнем углу. В полумраке, склонившись над кружкой пива, сидел Гарри Смит. — Подожди здесь, — тихо сказал Эрик Памеле и направился к столику. Смит поднял голову, узнал его сразу и ухмыльнулся: — Эрик. Руки у тебя, смотрю, снова пострадали. — Бывает, — отозвался тот, садясь напротив. — Мне нужно кое-что серьёзное: взрывчатка и гранаты. Только начинённые серебром. Смит хмыкнул и покачал кружкой: — Взрывчатка? Ты что, в террористы подался? Эрик смотрел спокойно, без улыбки: — Нет. Просто впереди крупная охота. Очень крупная. Гарри постучал пальцами по столу: — Тут строго, всё под контролем правительства. Любая ошибка — и наручники. Но у меня есть люди в Мексике. Достать смогут. А вот через границу тащить — это уж твоя проблема. — Давай контакты, — твёрдо сказал Эрик. Смит кивнул, достал из кармана смятую визитку и передал ему. Потом наклонился ближе: — А насчёт гранат… Попробуй DM51. У неё съёмный осколочный кожух. Купи обычные, сними стальной и сделай новый сам, с серебром. Муторно, дорого, но надёжнее, чем заказывать на стороне. Меньше чужих рук — меньше риска. Эрик сжал визитку, коротко кивнул и протянул руку. — Согласен. Приготовь ящик, через неделю заеду. Они обменялись крепким рукопожатием. Разговор завершился так же быстро, как и начался. Эрик вернулся к стойке, где Памела всё ещё беседовала с Эллен и Джо, словно ничего и не произошло. После короткого прощания он наклонился к Джо: — Договорились. Я привезу тебе самый крутой сувенир, какой только смогу достать. Она засияла, а Эрик с Памелой вышли к машине. *** Памела, едва они вышли на мороз, коснулась его локтя: — О чём ты говорил с тем громилой? — Сначала хотел купить у него осколочные с серебром. Он предложил вариант лучше: делать их самому. — Самому? — приподняла бровь она. — DM51 со съёмным кожухом, — кивнул он. — Сниму сталь, отолью серебро. На дороге вновь заговорила Памела: — Джо — чудесная девчонка. Весёлая, добрая… даже предложила мне дружить. Знаешь, кажется, она в тебя влюбилась. Эрик так неожиданно закашлялся, что едва не свернул с трассы. — Что? Да брось… Памела хихикнула: — Конечно, ты польщён, но удивляешься зря. Ты ведь совсем не похож на других мужчин вокруг неё — ни на тупых охотников, ни на таких же школьников. Среди охотников у тебя уже имя. Говорят, ты выследил стаю чистокровных вервольфов. Которые держали в руках целый город, включая полицию, и двадцать лет убивали приезжих. Теперь все шепчутся о том, кто такой Эрик Смит. Имя знают, лицо — нет. Иначе в каждом баре охотники тебя поили бы бесплатно. Эрик нахмурился: — Почему же Эллен ничего мне не сказала? — Сказала, — пожала плечами Памела. — Просто не тебе, а мне. А я передаю. Она на секунду замолчала, потом добавила, улыбнувшись краешком губ: — Есть ещё одна история. Будто ты в одиночку перебил целое гнездо вампиров. Правда, тут слухи расходятся: одни уверяют, что один из вампипов раскаялся и помог тебе, другие — что ты сам всех уничтожил, а про «раскаявшегося вампира» просто соврал. Эрик хмыкнул, глядя в окно. А Памела снова тихонько засмеялась, будто ей нравилось, что рядом с ней сидит человек, о котором уже ходят легенды. Дорога заняла почти два часа. Было раннее зимнее послеобеденное время: солнце стояло высоко и сверкало на белом снегу, слепя глаза. Заснеженные поля тянулись бесконечно, деревья вдоль трассы чернели голыми ветвями, а на редких заправках дремали фуры. Морозный воздух стоял неподвижной пеленой, и лишь ровный гул колёс наполнял дорогу звуком. В салоне было тепло и спокойно. Иногда они переговаривались, иногда сидели молча, и молчание не давило — наоборот, создавалось ощущение, что дорога принадлежит только им. Эрик плавно затормозил у обочины. Дом Памелы стоял тихий и тёмный, занесённый снегом, выжидая их возвращения, снег под колёсами тихо заскрипел, и тишина улицы подчёркивала спокойствие этого вечера. Она улыбнулась, благодарно взглянув на него, и уже у дверей задержалась на миг, словно не хотела прерывать ощущение тепла, которое они привезли с горнолыжного склона. Внутри было уютно и тихо. Памела сняла перчатки, поставила сумку на столик у входа. Но мирная тишина вскоре нарушилась: телефон зазвонил резкой трелью, отчётливо резанув по ушам. Памела вздрогнула, нахмурилась и сняла трубку. — Алло? …Эрик? — удивлённо повторила она, глянув на него. — Да, он рядом. Она прикрыла микрофон ладонью и протянула трубку Эрику. Тот сдержанно кивнул, взял телефон и приложил к уху. — Слушай внимательно, парень, — раздался хрипловатый голос Бобби. Линия потрескивала, будто кто-то чужой ловил каждое их слово. Эрик нахмурился, крепче сжал трубку. — В Нью-Йорке два дня назад нашли труп, — произнёс Бобби после долгой паузы. — На стене, прямо кровью, написано твоё имя. «Эрик Смит». Эрик замер. Костяшки пальцев побелели, дыхание перехватило. — Что?.. Какого чёрта? — едва выдавил он. — Узнал через Джоди, — продолжал Бобби, тяжело выдыхая в трубку. — Копы хотят проверить твоё алиби, собираются вызвать на допрос. Пока официально не трогают, но будь готов — рано или поздно нагрянут. Эрик молчал. Чувство холода медленно поднималось по спине, будто комната незаметно остыла. — Они думают, что это я?.. — тихо спросил он, едва удерживая голос ровным. — Пока нет. Но имя в крови — улика серьёзная. Держи голову холодной. Если придут — не дёргайся. Алиби приготовь. — Чёрт… — прошептал Эрик, стиснув зубы. — Кто-то меня подставляет. — Вот и разберёмся, — жёстко бросил Бобби. — А пока будь аккуратней и смотри по сторонам. Линия снова зашипела и оборвалась. Эрик стоял с трубкой в руке, слыша лишь собственный гулкий пульс в висках. Тишина дома вдруг стала слишком, а уверенность только крепла: он оказался внутри чужой, тщательно расставленной игры. Эрик вёл машину быстро, но сосредоточенно. Памела рядом молчала — видно было, что она чувствует его напряжение, но не вмешивается. Колёса гудели по зимней трассе, и каждый километр только сильнее давил тяжестью мысли: «Моё имя — на стене. Чужая кровью». У двора Бобби фары выхватили из темноты знакомые очертания: ржавый кузов пикапа, стол с инструментами, кучу старого железа под снегом. Свет в окне кухни горел ярко — здесь явно не спали. В доме встретил запах кофе и старых книг. Джоди сидела за столом, держа в руках полицейскую папку, а Бобби склонился над картой. Оба подняли головы, когда Эрик вошёл. — Ну? — спросил он коротко. — Алиби, — Бобби ткнул пальцем в сторону Джоди. — Эрик был у меня два дня назад. Официально ты в списке подозреваемых не значишься, но имя написаное кровью — это серьёзно. Рано или поздно допрос будет. — Я проверяла, — подтвердила Джоди, отложив папку. — В отчёте указывается время смерти примерно двое суток назад. На это время у тебя должна быть железная отмазка. Эрик нахмурился: — Допустим, алиби есть. Но это только прикроет дыру. Сам факт — что кто-то написал моё имя. Это не случайность. — Вот именно, — буркнул Бобби. — Кто-то играет против тебя. Играет грязно. Эрик обошёл стол, опёрся ладонями о край. — Тогда я поеду в Нью-Йорк. — Ты рехнулся? — вспыхнула Джоди. — Там копы ищут тебя, а ты хочешь сунуться прямо на место преступления? Эрик посмотрел на неё спокойно, но в глазах читалось напряжение. — Если сидеть сложа руки, то они придут за мной сами. Лучше я выясню, кто это сделал. Труп с моим именем — это вызов. И на него придётся ответить. В комнате повисла тишина. Только часы на стене отстукивали секунды. Бобби откинулся на спинку стула, потер лоб. — Ладно, парень… Делай по-своему. Но если едешь — подготовься. Нью-Йорк не канзасская глушь. Там тебе будет тяжко. — Я справлюсь, — коротко ответил Эрик. Он поднялся, и на секунду показалось, что его тень у стены стала длиннее и темнее, чем должна быть. Бобби тяжело поднялся из-за стола, на ходу поправляя кепку. Его голос звучал устало, но твёрдо: — Я не смогу поехать, парень. Я пообещал держать линию и помогать охотникам по телефону. Они на меня рассчитывают. Если я исчезну — половина ребят останется без связи и подсказок. Джоди опустила глаза, виновато сцепив пальцы: — Прости, Эрик… Я тоже не могу. Все отпускные уже сгорели, начальство дышит в затылок. Если уеду, меня снимут с должности. Я и так чудом выхожу за пределы правил, когда прикрываю тебя. Эрик кивнул: он ожидал таких слов. В комнате воцарилась короткая тишина, которую нарушил тихий голос Памелы: — Тогда я поеду с тобой. Она шагнула вперёд, в глазах сверкнуло решительное пламя. Но Эрик покачал головой и мягко улыбнулся, будто хотел разрядить атмосферу: — Нет. Пожалуйста, останься дома. За меня не беспокойся. Я умею защищать себя. Если это не сам Сатана, то я со всем остальным справлюсь. Он сказал это с лёгкой усмешкой, но в его голосе чувствовалась серьёзность. Памела опустила плечи, её взгляд смягчился. Она не стала спорить, только подошла ближе и тихо произнесла: — Тогда обещай одно. Звони мне каждый вечер. Перед сном. Рассказывай, как у тебя дела. Чтобы я знала, что ты жив… и что с тобой всё в порядке. Эрик посмотрел ей в глаза и кивнул: — Обещаю. Эрик уже собирался уходить, но вдруг повернулся к Джоди: — Слушай, у тебя есть точные данные? Кто именно убит? Джоди достала из папки листок и бегло посмотрела в записи. — Самуэль Розенберг, — произнесла она спокойно. — Проживал и место убийства Манхэттен. Сто шестьдесят первая улица, дом сорок два. Информации тут больше нету. Эрик повторил шёпотом, словно пробуя на вкус: — Самуэль… Розенберг… Имя зазвенело внутри, болезненно знакомое. Он нахмурился, силясь вспомнить. — Чёрт, — выдохнул он. — Знаю его имя… но не могу вспомнить откуда. Тишина на секунду затянулась. Потом Эрик поднял голову, и в голосе прозвучала жёсткая решимость: — Как бы там ни было, я поеду в Нью-Йорк. Разберусь сам. Бобби и Джоди переглянулись, но спорить не стали. Эрик готовился к поездке молча, сосредоточенно, словно выполнял ритуал. На стол легли предметы, проверенные десятки раз: пистолет с магазином, клинок в ножнах, набор из соли и серебряной крошки, свёрток трав и много разных ножов для метания. Всё это выглядело буднично, как подготовка инструментов для механика, но каждая вещь могла спасти жизнь. Он проверил, чтобы патроны не болтались, застегнул наплечную кобуру и поверх накинул чёрную куртку. На дворе мороз сжимал воздух, и дыхание тут же превращалось в облака пара. Фары «Супры» резанули темноту, и машина вырвалась на дорогу. За окном — километры снежных полей, сонные деревушки, пустые заправки. Дорога тянулась долгими часами. Он гнал быстро, но ровно, стараясь не думать о том, что его ждёт впереди. Мысли возвращались к имени, которое прозвучало у Джоди: Самуэль Розенберг. Где он слышал его прежде? Никак не удавалось вытащить нужное воспоминание. И от этого становилось только хуже. На второй день на рассвете огни Нью-Йорка вспыхнули впереди. Мегаполис жил своей жизнью: такси, шум, свет, движение. Но для Эрика всё это было лишь декорацией. Его цель — 161-я улица, дом 42. Он припарковался за квартал, натянул капюшон и двинулся пешком. Нужный дом был мрачен, на фасаде — окна, чёрные, как выбитые глаза. Внизу у подъезда дежурил патруль, но Эрик двинулся в обход. Старые пожарные лестницы вывели его наверх, к четвертому этажу. Металл дрожал под ногами, ржавчина скрипела, но он двигался бесшумно, аккуратно. Окно оказалось плохо прикрытым фанерой — он осторожно сдвинул её и проник внутрь. В нос ударил тяжёлый запах застоявшейся крови и химии. Квартира встретила тишиной, но эта тишина была иной: вязкой, давящей, словно здесь всё ещё витало чужое присутствие. Он зажёг фонарь и шагнул вглубь. Стены сохранили отпечатки драмы: разбросанная мебель, следы борьбы, тёмные пятна. И главное — на серой стене, чуть выше уровня глаз, тянулась надпись, выведенная кровью: Эрик Смит. Буквы были размашистые, неровные, подсохшие, с коркой тёмно-бурого цвета. Он остановился, всматриваясь в собственное имя, будто пытаясь понять, не шутка ли это, не чья-то издевка. Но никакой ошибки не было. — Чёрт… — прошептал он. В груди холодом поднялось чувство: это была не просто подстава, а сообщение. Вызов. Последняя надежда об ошибке испарилась. Он обошёл комнату, стараясь уловить детали. На полу валялся сломанный стул, под ногами скрипнули осколки стекла. Эрик присел, заметил рядом с батареей крошечный блеск — как будто что-то металлическое застряло в стене. Он потянулся, но в тот же миг свет фонаря скользнул по окну. Там за окном что-то сверкнуло — короткий, резкий отблеск. Инстинкт сработал раньше сознания. Эрик рухнул на пол, спасаясь от пули. Выстрел. Стекло взорвалось дождём осколков, по стене рядом со следами крови взметнулся свежая дырка. Удар вышиб воздух из груди, и в тот же миг фонарь выскользнул из руки. Он покатился по полу, вертясь, пока не замер у самого дивана. Луч дрогнул и вонзился в пыльный просвет под ним. И там, среди клубков пыли и обломков, Эрик увидел то, что сразу оборвало дыхание: два белых цилиндра, стянутые чёрной лентой, густо оплетённые жгутами проводов. На них грубо примотан старый мобильный телефон, экран которого поблёскивал в мёртвом свете.