Система Охоты

Первая мысль, что пронеслась в голове, — телепортация. Дёрнуться прочь. Но для этого нужен был образ, точка, куда привязаться. И он вспыхнул тут же: мой автомобиль, припаркованный неподалёку. Перед глазами мелькнуло привычное темное марево — и я уже стоял у своей машины. Рука машинально легла на крышу, холодный металл, пыль на пальцах. Даже не успел перевести дыхание, как сзади грохнуло. Взрыв. Земля под ногами дрогнула, и я присел, упершись ладонями в асфальт. Он был влажный и шершавый, мелкие камешки больно впились в кожу. Уши заложило, внутри гудело, и всё вокруг через какое-то время вновь вернулось в норму. Где-то посыпались осколки дома. В нос ударил резкий запах гари. Ещё секунда — и от меня бы ничего не осталось. Нужно что-то, что даст хотя бы полсекунды форы — чтобы среагировать, увернуться, выжить. Способности помогают, но от пули в голову не спасет. Сегодня мне повезло уже дважды: отблеск в окне, фонарик, упавший и посветивший в нужное место. Случайности, на которых долго не протянешь. Как будто сама судьба взяла меня за руку и оттащила в сторону. Но надеяться вновь на это — глупо. Мысли вихрем пронеслись за пару секунд. Я поднялся, ноги дрожали, как после затяжного бега. Сирены уже слышались где-то вдалеке, вой скорой и пожарных машин накатывал, перемешиваясь с гулом полицейских сирен. Минуты через две улицу перекроют. Если убийца ещё здесь — он уйдёт в суматохе. Если уже не ушёл. Я двинулся вдоль своей машины, держась ближе к тени. Север. Выстрел был с той стороны. Я оказался у южной стены и теперь понимал: чёрт, скорее всего, упустил его. Но отступить — значит признать, что он остался безнаказанным. Краем глаза заметил полицейскую машину у соседнего перекрёстка. Пройти мимо будет рискованно. Замедлюсь хоть на секунду — попадусь под горячую руку. Я сжал кулаки. Хватит сомнений. Даже если шансы ничтожны — нужно хотя бы попытаться. До нужной крыши добрался довольно быстро. Силуэт снайпера стоял у самого края и смотрел на горящие окна того дома. Будто он наслаждался разрушением и моей смертью. Я приблизился — и в тот же миг он резко развернулся. Полицейская форма, незнакомое лицо, но глаза… Из глаз текла густая чёрная жидкость. Тут уже не было сомнений: это был мстительный дух. Соли у меня с собой не было. Да и круг из соли против пистолета мало что даст. Мелькнула мысль: нужно будет в будущем привязать к пачкам соли, ножам, да и вообще к любому нужному снаряжению свои волосы. Чтобы в нужный момент всё сразу оказывалось под рукой. Он заговорил первым: — Я убью всех, с кем ты разговаривал, пока был в моём теле. Потом доберусь до друзей. До семьи. Если не смогу убить тебя — убью их. Я не стал тянуть. Железный нож — единственный вариант. Метнул его тупой стороной прямо в голову. Тело дёрнулось, и в ту же секунду из тела вырвался тёмный силуэт. Дымный, рваный. Он сорвался в сторону и исчез. Полицейский рухнул на колени. Дышал тяжело, но был жив. Я в глупой надежде обыскал его — карманы, кобуру, ремень. Ничего. Ни малейшего намёка на якорь, что держал духа здесь. Значит, он где-то спрятал его. И мне придётся его искать. Внизу уже слышались сирены. Красные и синие отблески плясали на стенах. Времени оставалось совсем мало. Я ещё раз посмотрел на полицейского, которого только что освободил от вселившегося в него духа. Чуть позже Джоди пробила данные на жертву. И всё сейчас встало на место. Самуэль Розенберг, директор банка, где вампиры хранили свои деньги. А дух, который сейчас пытался меня прикончить, — это Уэйн Меррит. Человек, которого я сам когда-то убил. И вот он вернулся. Не просто как тень, а как злобный, цепкий и очень хитрый дух. И все его слова про «убью твоих друзей, доберусь до семьи» — они были не угрозами. Это его личная вендетта. Он пришёл за мной. Но по пути ко мне собирался сжечь всё, что мне было дорого и всех с кем я разговаривал будучи в его теле. Вот оно, расплата. Любое зло — даже если ты думал, что закрыл его, забыл — рано или поздно всплывает. Плохие поступки возвращаются. Как зараза. В голове вспыхнуло имя — Джулия. Секретарша Самуэля, значит она будет следующей. Я решил подождать его всего лишь пять минут. Думал, вернётся ко мне. Попробует снова, но нет. За это время уже приехали пожарные, скорая, полиция. Красные и синие отблески плясали по стенам, внизу была суета, оцепляли все вокруг. Ещё чуть-чуть, и я не смогу покинуть это место. Нельзя больше терять время. Если я прав, Джулия в опасности. Я рванул вниз, спустился по лестнице, вышел через задний ход и почти бегом бросился к машине стараясь не попадаться на глаза. Хорошо, что я тогда ещё попросил Джоди пробить её домашний адрес. На всякий случай. Теперь этот «случай» настал. Я вдавил газ в пол и вылетел на главную улицу. Подъехал к её дому минут через 10 нарушая скоростной режим и все возможные правила дорожного движения. Дверь в квартиру оказалась приоткрыта — лишь узкая щель, замок был прострелен и держался буквально на честном слове. Чёрт, зря я торчал на крыше, надеясь, что он вернётся ко мне. Я ворвался резко и без церемоний. Внутри было темно. В гостиной — он. Обеими руками он сжимал её шею. Джулия выгибалась дугой, отчаянно ловила ртом воздух, но тщетно. Её глаза закатились, руки всё ещё продолжали бить наугад в попытке освободиться. — Эй! — сорвалось у меня, но он и без того уже обернулся. Передо мной — уже был другой полицейский. В уголках его глаз — всё те же чёрные потёки. Уэйн. Я не дал ему закончить: шагнул вперёд — и рукоять железного ножа врезалась ему в висок. Удар получился точно рассчитанным: достаточно сильным, чтобы вырубить носителя, но недостаточным, чтобы как-нибудь ему навредить. Тело нападавшего покачнулось, пальцы разжались. Из тела мужчины вырвался тёмный сгусток. Силуэт полетел к потолку и, пройдя сквозь потолок, мгновенно исчез. Свой якорь он с собой не таскает, хитёр, гад: спрятал его где-то в другом месте. Я подхватил Джулию за плечи и рывком стащил её вниз, и положил на ковёр. — Дыши… дыши… Ты спасена, — пробормотал я. А в это время вчитывался в её статус, что почти не поменялся от прошлого раза. Лишь небольшая приписка к статусу [беременна от Эрик-Лэншер Смит] В этот момент меня как будто ударили пыльным мешком. Джулия откашлялась, рывком села и схватилась за горло. Истерика накатила мгновенно: слёзы полились, её дыхание сбилось в судорожных всхлипах, слова путались в бессвязный лепет. — Полицию… Позвони в полицию, прошу… Он… он меня… — она попыталась подняться, но ноги не слушались, и Джулия снова упала на пол. — Кто ты такой вообще… Что здесь делаешь?! — Джулия, посмотри на меня, — сказал я и отвесил ей лёгкую пощёчину. — Дыши. Сейчас. Вдох. Выдох. Я — Эрик. Я пришел спасти тебя. Её успокаивал, а сам был в полном ахере. Она на секунду замерла, сфокусировав на мне взгляд, словно камера, наконец поймавшая резкость. — Эрик?.. — в её голосе смешались узнавание и паника. — Это… ты? — Он вернётся. Это злой мстительный дух — Уэйн Меррит, — произнёс я резко, не вдаваясь в подробности. — Призраки… — глухо усмехнулась она, почти задыхаясь. — Ты серьёзно? Какие, к чёрту, призраки… Это же был человек в форме полицейского! Вызови других полицейских, пусть они приедут и разберутся… — У меня нет времени тебя убеждать, — отрезал я. — Придётся показать. Я щёлкнул пальцами — не для эффекта, а чтобы она не отвела взгляд. Воздух возле моей ладони дрогнул и мне на ладонь упал небольшой бумажный пакет соли, тот самый, к которому я заранее привязал прядь своих волос. Следом из пустоты выпал второй такой же. — Это… как ты… — Джулия сглотнула, потрясённо глядя на меня, но я не дал её мыслям расползтись. Силой мысли я поднял пульт: он отлип от журнального столика и взмыл в воздух, дрожа. Я нажал кнопку — экран телевизора вспыхнул синим, динамики разразились белым шумом. Пока экран мигал, я уже мчался вдоль периметра комнаты: окна, двери, вентиляционные решётки — везде провёл быстрые дуги соли по рамам и порогам, начертил тонкую линию под ковриком у входа. В то же время закрывал шторы защищаясь от снайпера. — Зачем… соль? — еле слышно спросила она пересохшим голосом. — Чтобы эта тварь не смогла попасть внутрь в форме призрака, — бросил я через плечо. — И да, «призрак» — это не метафора. Она молчала пару долгих секунд, а затем сорвалась и выпалила: — Но за что он мстит мне? Неужели из-за того, что я… — Джулия запнулась, судорожно вдохнула. — Я беременна, Эрик. Он пришёл к тебе не потому, что ты в чем то виновата. Он пришёл к тебе, чтобы отомстить мне. Слышишь? Тут нет твоей вины. Ни капли. Нам нужно собираться, и быстрее. — От тебя, — добавила она, будто я не понял. Я тебе верю, только собирай вещи быстрей. — Нет… всё это бред. Никаких призраков не бывает. Это… все розыгрыш, может мой психоз, не знаю… Завтра я проснусь — и всё будет нормально. Мы пойдём в полицию, напишем заявление. Я не стал спорить — лишь досыпал соль на подоконник. Пульт тем временем плавно опустился обратно на столик, и её взгляд дёрнулся за ним. — Это ты притащил всё это ко мне! Зачем ты вообще явился? Если бы не ты… — она осеклась, опустив глаза на дрожащие ладони. — Он бы всё равно пришёл, да? Чёрт… — Пришёл бы, — тихо подтвердил я. Она резко вскинула голову: — Хорошо. Мы уедем. Прямо сейчас. В мотель, в церковь, куда угодно! Я заплачу, я пожертвую деньги обездоленным, если это хоть как-то поможет… — Уедем, — кивнул я. — Но сперва собери документы,все необходимые вещи, тёплую одежду. На этих словах силы будто покинули её. Джулия села на край дивана, обняла себя за плечи, и опять глухо разрыдалась. — Я не готова. Ни к этому, ни к… — она закрыла лицо руками. — Я не хочу, чтобы он тронул ребёнка. — Не тронет, — твёрдо сказал я. Даже не стал добавлять «пока я рядом». Просто повторил: — Не тронет. Она подняла на меня глаза — в них уже не было паники, только усталое решение. — Скажи, что делать… по шагам. — По шагам — не вопрос, — кивнул я. — Сейчас ты собираешь сумку, а я готовлю и проверяю периметр. А после мы уезжаем в другое место. Потом найду его якорь… и уничтожу раз и навсегда. Джулия молча кивнула, с трудом поднялась и пошла в спальню за вещами. Наконец-то она зашевелилась. А пока она собирала вещи в своей комнате до меня дошла вся информация и у меня внутри разразилась буря эмоций. Беременна? Нет… да ну, нет, она врёт. Система ошиблась. Не может быть. Но чем дольше смотрю на неё — тем отчётливее понимаю: врёт или нет, а внутри всё сжимается от ужаса. Злость приходит почти сразу, горячая и яростная. Как она могла так поступить? Обманула и решила прижать меня этой беременностью? Чёрт возьми, Джулия. Легче злиться, чем бояться. Если бы это оказалось не так… если бы была ошибка системы… я клянусь, вёл бы себя осторожнее, внимательнее. Никогда бы больше так не рисковал. Господи, только не это. А потом тяжесть валится сверху, руша все оговорки. Как я мог так облажаться? И ведь назад уже не откатить. Она беременна. И это от меня. Слова оседают на душе холодным камнем. И в конце остаётся только смирение. Да, она носит моего ребёнка. И как бы я ни метался, этот факт не исчезнет. Страшно. Не знаю, потяну ли я роль отца? Но это уже не вопрос выбора. Это случилось. Теперь всё будет иначе. — Сумку собрала? — спросил я уже спокойно когда она подошла ко мне. — Да, — ответила она, прижимая к груди рюкзак словно щит. — Документы взяла? Самое нужное на первое время собрала? — остальное потом купим ответил не дожидаясь её ответа. Пошли. На прощание я ещё раз быстро осмотрел квартиру. Соль на порогах — на месте, окна закрыты, экран телевизора погас, пульт лежал на столике. В прихожей тихо стонал полицейский — он уже начинал приходить в себя. Я поднял его и вытащил в коридор. Пусть приходит в себя тут. Мы спустились вниз по лестнице, и тяжелая входная дверь хлопнула у нас за спиной. Ночной воздух Нью-Йорка был на редкость свежим, улица почти опустела. Джулия, прижимая к себе сумочку, выглядела растерянной и усталой: в свете тусклого фонаря я заметил круги у нее под глазами. — Куда мы теперь? — спросила она тихо, когда мы вышли на тротуар. Я молча кивнул на машину, припаркованную у обочины, и открыл переднюю пассажирскую дверь. Нас ждал долгий путь на запад — в Су-Фолс, Южная Дакота. Я завел двигатель, и мы тронулись с места. Огни Манхэттена остались позади, уступая место темным шоссе Нью-Джерси. Некоторое время мы ехали в напряженном молчании: только шорох шин да тихое гудение мотора нарушали тишину. Я украдкой бросил взгляд на Джулию. Она смотрела в боковое окно, будто стараясь не встречаться со мной взглядом. Свет от проносящихся фонарей скользил по ее лицу, и я видел, как она нервно кусает губы. Наконец я заговорил, стараясь держать голос ровным: — Теперь ты можешь мне объяснить? Зачем ты соврала мне тогда, в ту ночь? Джулия вздрогнула, но продолжала смотреть в окно. Несколько секунд она молчала, потом ответила почти шепотом: — Я… я не понимаю, о чем ты. — Прекрати, прекрасно понимаешь, — резко бросил я, сжимая руль. Воспоминание о той ночи снова вспыхнуло у меня перед глазами. “У меня эти дни”, — вот что ты сказала тогда, глядя мне прямо в глаза. И я поверил. — Ты сказала, что всё безопасно. А теперь вдруг беременна. Такое не происходит случайно, Джулия. Она тяжело вздохнула и закрыла глаза, прижав лоб к холодному стеклу. За окном проплывали силуэты придорожных лесов Пенсильвании. Я ждал ответа, чувствуя, как внутри поднимается гнев, смешанный с болью. — Ты прав, — наконец произнесла она. Голос дрожал. — Я солгала. Эти два слова повисли в воздухе тяжелее свинца. Я сжал челюсти. Хотелось ударить по тормозам, но я продолжал ровно вести машину по шоссе, хотя внутри все кипело. — Зачем? — спросил я хрипло. — Зачем ты так поступила со мной? Джулия открыла глаза и повернулась ко мне. В ее взгляде блеснули слезы, но она упрямо продолжала говорить: — Я… я очень хотела ребенка, Эрик. От богатого человека. Я бросил на нее быстрый взгляд, не веря своим ушам. — Ребенка от миллионера? — переспросил я с горькой усмешкой. — Понимаешь… — она сглотнула и вытерла ладонью глаза. — Я устала гнуть спину на чужих людей в банке. Каждый день видеть, как богачи живут легко, ни в чем не нуждаясь, пока я получаю гроши. Мне тридцать два, а годы идут… Я боялась, что не успею стать матерью. Очень хотела малыша — для себя. Но растить его одной, без денег… я не смогла бы дать ему хорошую жизнь. Затем Джулия долго молчала, пока обгоняли тяжёлую фуру. Потом тихо: — У меня когда-то были деньги. Не такие, как у тебя, но… достаточно. Я вложилась по совету моего парня в одну компанию. Он говорил — это наш шанс, что мы вырвемся из нищеты. Я ему поверила. Она прикусила губу и посмотрела в окно, словно искала там ответ. — А потом… компания сгорела, счета закрыли. Парень растворился в ночи. Осталась я — с долгами и с работой, где на тебя смотрят, как на винтик. Она резко повернулась ко мне. — Я устала вкалывать, понимаешь? Устала жить так, будто всё время стою у кассы чужой жизни. Я хотела что-то своё. Хотела ребёнка, но без того, чтобы гнуть спину, пока меня выжимают досуха. — Поэтому ты решила поймать в ловушку первого встречного богача? — мрачно закончил я за нее. Она покачала головой, пряди русых волос упали ей на лицо. — Не первого встречного. Я ходила в тот бар… там бывают только состоятельные мужчины. Я искала… подходящую кандидатуру, если можно так сказать. — Джулия говорила ровно, словно заранее выучила эту исповедь. — И ты мне понравился. Ты был не похож на остальных: простой, веселый… симпатичный. Сообразительный. Мы болтали весь вечер, помнишь? Конечно, я помнил. Слишком хорошо. Наш смех за стойкой бара, как она кокетливо коснулась моей руки, ее аромат… Воспоминания сейчас жгли душу. — Значит, все это было игрой? — тихо спросил я, чувствуя, как горло перехватывает. — Просто спектакль, чтобы затащить меня в постель и использовать? — Нет… да… — Джулия нервно теребила ремень безопасности на плече. — Сначала это была игра. Но… потом ты мне действительно понравился. Мне было хорошо с тобой, Эрик, правда. Я не думала, что у меня появятся чувства… — Чувства? — я горько усмехнулся и покачал головой, не отрывая глаз от дороги. Было 8 часов утра, впереди был указатель на Огайо, до границы штата оставалось несколько миль. — Прости, но трудно верить словам о чувствах, когда узнаешь, что тобой попользовались. Она замолчала, снова отвернувшись к окну. Я видел, как слеза скатилась по ее щеке, отражаясь в стекле отблеском от проезжавшего мимо грузовика. Некоторое время в машине вновь повисла тишина, нарушаемая лишь мерным рокотом двигателя.