Система Охоты

Мы мчались по шоссе сквозь ночь. За эти часы я почти не ощущал усталости — злость и адреналин гнали вперед не хуже крепкого кофе. Одна за другой сменялись дорожные вывески: Огайо, Индиана, Иллинойс… Где-то под Чикаго мы остановились заправиться и переночевать. Пока я заливал бензин на пустынной утренней заправке, Джулия вышла из машины размять ноги. Я видел, как она закуталась плотнее в свой кардиган — к утру похолодало, туман стелился над бескрайними полями вокруг. Я вернул заправочный пистолет на место и посмотрел на нее через крышу автомобиля. Она тоже посмотрела на меня. В оранжевом свете неоновой вывески ее лицо казалось бледным. Она обошла машину и встала напротив меня. В карих глазах отражалось мерцание света. — А как же сам ребенок? Ему нужен отец. Ты об этом думала? Или собиралась растить его одна, просто получая от меня деньги? — Я резко захлопнул крышку бензобака. Джулия вздрогнула от звука металла. Несколько секунд она молчала, потом сказала почти шепотом: — Я надеялась позже, ты… что узнав, захочешь помочь. Возможно, захочешь быть рядом. Ты хороший человек, Эрик. Я это сразу поняла… Я горько усмехнулся. — Хороший человек, которого можно шантажировать его ребенком, да? — Нет! — она покачала головой, и в голосе прорезались отчаянные нотки. — Это не был шантаж. Я бы справилась и одна, если бы пришлось. Но ребенку действительно нужен отец… Просто я выбрала для него лучшего из тех, кого встречала. — Я не такой уж и богатый на данный момент, все мой деньги вложены в акций компании и продавать их я не собираюсь. На миг мы оба умолкли. Где-то в траве стрекотали цикады, из издалека доносился гул шоссе. Лучшего из тех, кого встретила. Значит, мое богатство сделало меня лучшим кандидатом? В голове не укладывалось: вот так едешь через половину страны с женщиной, которая носит твоего ребенка, и пытаешься осмыслить, что для нее ты лишь удобный генетический материал с тугим кошельком. Я вздохнул, пытаясь совладать с собой. В конце концов, что толку сейчас злиться? Сделанного не вернешь. Да и ответственность за ребенка никуда не денется, что бы я ни чувствовал к его матери. А мысль об аборте было откинуто мной в сторону. — Поехали, — бросил я устало. Мы снова заняли свои места в машине. Джулия молчала, пока я выруливал обратно на шоссе. Внутри все клокотало. Я больше не задавал вопросов, и Джулия притихла, будто сказав правду, ей больше нечего было добавить. Она отвернулась к окну, стараясь не смотреть на меня. Вскоре я заметил, что она задремала, уронив голову на подголовник. Её лицо во сне выглядело измученным. Мы миновали Айову и к полудню въезжали в Южную Дакоту. Солнце стояло высоко, заливая золотым светом бескрайние равнины. На зеленых дорожных щитах с названиями городов показалось знакомое название — Sioux Falls. Джулия проснулась, когда я съехал с трассы на прилегающую к городу дорогу. Она потерла глаза и села ровнее, оглядываясь. В окно открывался вид на огни тихого американского городка: разбросанные частные домики, водонапорная башня вдали, ночное темное небо над головой. — Мы уже… приехали? — неуверенно спросила она после сна. — Да, — кивнул я и притормозил у дома. Я заглушил двигатель, помедлил секунду, потом повернулся к ней. — Джулия… одна просьба. Ты никому не говоришь о ребёнке. Никому. И особенно — кто его отец. Поняла? Она нахмурилась, будто хотела возразить, но я продолжил: — Это не обсуждается. Любая утечка об этом знаний сделает тебя уязвимой. А значит — его тоже. Я не позволю. Я сжал руль, собравшись с мыслями, и добавил: — Взамен я беру всё на себя. Пятьдесят тысяч в год. Дом, питание, всё необходимое. Ты и ребёнок будете в безопасности. И призрак — это проблема. Но не самая страшная, что может случиться. Если правда о ребёнке всплывёт, нас найдет не только призрак. Призрак — это проблема. Но не самая страшная, что может случиться. Если правда о ребёнке всплывёт, найдутся те, кто захочет этим воспользоваться — демоны, особенно желтоглазый. Я не позволю ему добраться до него. Джулия тихо кивнула и ответила согласием. В её глазах мелькнула смесь сомнения и облегчения, но она промолчала. Мы ввалились в дом. Бобби тут же поднялся с кресла, нахмурился, оглядывая нас так, будто собирался выгнать прямо с порога. — Это кто? — буркнул он, уперев руки в бока. — Джулия, — коротко сказал я, переводя дыхание. — Секретарша Розенберга. Призрак пытался убить её тоже. Бобби метнул взгляд на неё, потом на меня. Прищурился. — И ты привёл призрака сюда. В мой дом. — Она жива только потому, что я её успел спасти, — отрезал я. — И теперь он охотится и за ней тоже. Джулия, всё ещё бледная, сжимала пальцами сумочку, словно это был спасательный круг. — Простите… я… я не знаю, куда ещё податься с… — начала она, но осеклась под моим взглядом. Бобби вздохнул, снял кепку и почесал макушку. — Ладно, раз уж сюда привёл — значит, тут и будем разбираться. Но объясни всё толком, пока вы не увидели злую версию меня. Он жестом пригласил обоих пройти в гостиную. Я вкратце, почти сбивчиво, объяснил всю ситуацию старому охотнику, опуская излишние подробности. Он понял главное: где-то поблизости бродит мстительный дух, уже напавший на нас. Теперь позарез нужен любой способ чтобы отыскать его якорь. — Ясно, я понял что нужно — проворчал Бобби, оценивая положение. — Думаю, я знаю, кто нам с этим поможет. Он направился к телефону, стоявшему возле тумбочке у окна, и торопливо набрал номер. Пока гудки тянулись в трубке Бобби бросил короткий взгляд на дверной косяк, убеждаясь, что линия соли на окне не нарушена. Тихо выругавшись себе под нос, он сильнее сжал телефонную трубку. — Давай, Таша, ответь же… — пробормотал он. Наконец на том конце провода щёлкнуло соединение, и Бобби заговорил быстро, без предисловий: — Таша, это Бобби. Нужна твоя помощь, срочно. У нас тут мстительный дух, никак не можем найти его привязку. Ребята чуть не погибли. Есть ли заклинание или возможность, чтобы выследить его якорь? Разговор длился не больше 10 минут. Бобби говорил отрывисто, выслушивал, снова коротко спрашивал и быстро записывал что-то на обрывке бумаги. Эрик и Джулия напряженно переглядывались, стараясь уловить хоть что-то по выражению его лица. — И да маме привет передавай. Закончил наконец Бобби и повесил трубку. — Уф, повезло. Что Таша знает ритуал, — сообщил он, уже направляясь к кухонному шкафчику. — А тебе получается можно говорить об её маме? — Что??? Другу Семьи можно. Затем он взял листок и, прищурившись, прочёл вслух: — «Spiritus vindictae, per haec elementa et voluntatem nostram, revela nobis vinculum tuum. Monstra huic acui viam ad anchoram tuam!» — Всё просто, — пояснил он. — Пока читаешь заклинание, мешаешь ингредиенты: эктоплазму, болиголов, опиум, полынь. Под конец — окунаешь в эту смесь компас. Он поднял взгляд на меня, прижав бумажку пальцем к столу: — И если всё сделано правильно — стрелка покажет дорогу. Либо к самому духу, либо к его якорю. Что ближе, на то и укажет. — Это редкие компоненты, но, кажется, у меня всё есть. Джулия судорожно выдохнула, с надеждой глядя на охотника. Эрик сжал ее за плечо, приободряя, и последовал за Бобби на кухню. Тот уже расставил на столе несколько пыльных банок и склянок. На одной старой аптекарской бутылочке значилось «Опий». В маленьком мешочке шуршали сушеные травы — болиголов и полынь. — Еще нужна эктоплазма призрака. — Эктоплазмы у нас нет, — тихо ответил я, озвучив очевидное. В комнате повисла тяжелая тишина. Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Все собранные ингредиенты бесполезны, пока не достанем последнее. Эктоплазма… по сути, часть самого духа. Значит, придётся добыть её у призрака силой. Бобби мрачно кивнул, почесав щетину на подбородке: — Придётся заставить этого ублюдка появиться и оставить нам своей плазмы. И чем скорее, тем лучше. Он ведь не успокоится, пока не доберётся до вас. Джулия обхватила себя руками, стараясь унять дрожь. Я заметил, как она нервно переступила с ноги на ногу, глядя на выбеленные солью окна. Снаружи сгущалась ночь, темная и напряжённая. Мы стояли на кухне при тусклом свете лампы, окружённые разложенными на столе пыльными склянками. В воздухе пахло горькими травами. Призрак наверняка близко — он тенью следовал за нами до самого Су-Фоллса. Я поднял со стола дробовик набитый солью, который прихватил из машины. Его холодная ручка приятно оттягивала руку, внушая каплю уверенности. Бобби тем временем снял с предохранителя свой двуствольный дробовик и проверил патроны. Джулия робко стояла в стороне, её лицо всё ещё было бледным, но держалась она молодцом. — Он вернётся, — пробормотал я, встречаясь взглядом с Бобби. Тот лишь усмехнулся уголком рта: — Будь уверен, Эрик. Такие, как они, всегда преследуют свою жертву до самого конца. Мы решили ждать внутри: дом Бобби был защищён солью, и призрак не мог переступить порог. Однако меня это слабо утешало — Уэйн Мерритт уже показал, на что способен. Я уселся на корточки у стены рядом с Джулией, стараясь не показывать виду, как напряжён. Она прижалась плечом к моему плечу, и я почувствовал, как она мелко дрожит. Я едва знал, как её успокоить. Сухо вымолвил: — Это скоро всё закончится. Обещаю. Джулия кивнула, сжала мои пальцы своими руками. Мы замерли в ожидании. Тишину нарушало лишь тиканье старых часов да наше неровное дыхание. Прошло около часа. И беда не заставила себя ждать. Внезапно ночную тишину раскроил оглушительный треск пулемётной очереди. Тра-та-та-та! – стены задрожали. Окно в гостиной разлетелось вдребезги, посыпались осколки стекла. Джулия вскрикнула. Я рванулся вперед и прижал её к полу, укрывая собой. Ещё очередь – пули прошили тонкие деревянные стены дома, выбивая щепки из дверного косяка. В воздухе запахло порохом и пылью. Дробовик бабахнул у меня над ухом – Бобби выстрелил в ответ через выбитое окно, надеясь хоть как нибудь задеть духа. — Ложись! — крикнул он нам, сам уже перекатившись за массивный дубовый стол. Я пригнул голову, укрывая Джулию. Сердце колотилось в бешеном ритме, адреналин вспыхнул в крови. Вспышки выстрелов снаружи озаряли ночной двор жутким оранжевым светом. В их коротком сиянии я разглядел силуэт: у калитки стоял рослый человек в кожаной куртке и шлеме. Призрак взял в руки пулемёт и теперь хладнокровно поливал дом свинцом. Он не мог войти – так решил разрушить наше убежище, убить нас, не переступая черту соли. — Чёрт, у него пулемёт! — выругался я, переглядываясь с Бобби. — Знаю, — огрызнулся тот и тяжело вздохнул. Пуля прошила стену прямо над нами, штукатурка и деревянные шепки посыпалась на наши головы. — Надо его остановить, пока он нас тут всех не изрешетил! Я и сам это понимал. Прятаться за хлипкими стенами не имело смысла – рано или поздно он достанет нас. Я отполз чуть в сторону и выглянул через окно. Ещё одна очередь прочертила длинную линию по фасаду – дух методично всаживал пули, обстреливая каждую комнату. Он пытался загнать нас, словно крыс, в угол. Челюсти мои стиснулись. Нет, хватит. Пора дать отпор. — Прикрой меня! — бросил я Бобби. Старик рванулся к другому окну и вскинул ружьё. Грохнул выстрел — дробь выбила стекло и разлетелась в ночь. Но почти сразу в ответ прилетела очередь. Одна из пуль ударила слишком метко: Бобби вскрикнул, повалился на пол, хватаясь за ногу. Кровь быстро расползалась по джинсам тёмным пятном. — Чёрт, нога… — прохрипел он, сжимая рану, но упрямо снова пытался приподнять ружьё. — Не тяни, мальчишка! Иди, пока я отвлекаю его… Я сосредоточился на фигуре за окном. В головe вспыхнул знакомая темнота телепортации. Мир дёрнулся – и в следующий миг я оставил позади укрытие и оказался снаружи, прямо за спиной у Уэйна. Ночная прохлада обожгла легкие. Я материализовался бесшумно, тёмной тенью за спиной призрака. Мерритт стоял шагах в десяти от крыльца. В окнах дома плясали отблески его же выстрелов. Он как раз сменил опустевшую ленту пулемёта и собирался вновь нажать на спуск. Я сжал в руках свой дробовик, направил его в туловище и попытался выстрелить. Глухой звенящий удар. Уэйн, явно обладая нечеловеческой реакцией, успел в последний момент ударить по стволу, и оружие вылетело у меня из рук выстрелив куда-то в сторону. Оружие отлетело в сторону и шлёпнулась где-то в кустах у дорожки. — Ах ты… — только и успел я выдохнуть, прежде чем кулак угодил мне прямо в живот. Я почувствовал, будто в грудь ударили бейсбольной битой. Воздух со свистом покинул лёгкие. Согнувшись пополам, я отлетел назад, хватая ртом воздух, но не успел вдохнуть — второй удар пришёлся в скулу. В глазах вспыхнули искры, мир на миг поплыл. Призрак двигался быстрее человека. Каждое его движение было отточенным, словно у мастера боевых искусств: точные удары, без лишних движений, будто он заранее знал, как я попробую защититься. Мгновение — и он схватил меня за куртку, рывком поднял на ноги, только чтобы снова ударить, теперь локтем в грудь. Я попытался блокировать, но его техника ломала мои попытки защиты так же легко. Боль была обжигающей, но вместо страха я чувствовал лишь злость. Сквозь звон я заметил дробовик, валявшийся ярдах в трёх позади Уэйна. Протянув руку, я попытался притянуть его телекинезом. Пытался сосредоточиться на нем — ещё секунда, и он вспорхнёт ко мне в ладонь! Но Уэйн не дал мне этой секунды: его армейский ботинок врезался в бок, за ним последовал удар в голову. Он двигался так, будто был натренирован именно сбивать концентрацию противника — каждый удар приходился в тот момент, когда я пытался собраться и отступить. Голову пронзила боль, концентрация распалась, словно дым. Я оступился, рухнул на колено. Призрак схватил меня обеими руками и швырнул оземь. Я попробовал ухватить его за руку и провернуть бросок, но он тут же парировал движение. Голова ударилась о землю, мир завертелся волчком. Где-то вдали крикнула Джулия — кажется, звала меня по имени, но звон в ушах заглушил её голос. Я собрал остаток всех сил и толкнул его телекинезом. Вышло жалко: Уэйн лишь отлетел на пару метров. Почти весь выжигая весь мой запас в этом толчке, слабость накатила сразу. В этот момент я очень жалел что не стал учить и копировать боевые искусства, карате, самбо, джиу джитсу и другие что есть в мире. Если я выживу то займусь этим в первую очередь. Я рванулся к оружию, но Уэйн пришел в себя быстрее. Схватил меня за ногу и рывком оттащил назад. Попытался ударить его пяткой и уйти в перекат, но он ловко пресёк попытку ударом ногой в бок. Я попытался подняться, но тело уже не слушалось. Перед глазами плыли тёмные пятна. Любая попытка собрать остатки воли разбивалась о новые удары. Вначале удары что ложились один за другим, точно в те места, что выбивали дыхалку и сознание. После начал бить по голове — жёстко, без пауз, не давая даже защититься, не то что сосредоточиться на чем либо. Вскоре я уже не мог ни защищаться, ни даже думать. Сознание тонуло в красно-чёрном тумане боли. Грубо выругавшись, призрак навалился на меня сверху, вдавливая мою спину в холодную землю. Его сильные пальцы сомкнулись у меня на горле, впиваясь в кожу. Он начал душить меня, с остервенением и наслаждением. Я хрипло закашлялся, пытаясь сорвать его хватку. Пальцы Уэйна сдавили горло, перекрывая воздух. Лёгкие разрывались от удушья. В глазах темнело. Попытка использовать [Частичная одержимость (Ур. 3)] выдало лишь уведомлением что цель уже одержима. Для противостояния необходим более высокий уровень. Лицо призрака нависло надо мной, в приступе ярости. В лунном свете его глаза вспыхивали нечеловеческой злобой. Он оскалился, склонившись ближе. — Пришёл твой конец, — прошипел Уэйн, сдавливая мое горло еще сильнее. В ушах стоял гул крови. Я бился в отчаянных судорогах, но силы покидали меня с каждой секундой. Рядом с ногой в траве валялся брошенный его пулемёт, и в абсурдной отстранённости я вдруг заметил на его стволе выцарапанную надпись. Видимо, трофей из какой-то армейской части… Голова кружилась, мысли путались. Не сейчас… я не умру… В сознании вспыхнул образ: Джулия, её испуганные карие глаза, её руки, оберегающие моего будущего ребёнка. Затем пришел образ улыбающейся Памелы. Если я сдамся сейчас — ни они, ни мой нерождённый сын или дочь уже не будут в безопасности. Я не могу их оставить! Сделав сверхчеловеческое усилие, я попытался разжать пальцы призрака на своем горле. Но это было всё равно что пытаться сгибать стальной прут – бесполезно. Передо мной плавало обезображенное яростью лицо Уэйна. В его глазах плескалась зловещая тень триумфа. Сознание угасало