Нулевые отношения

VI

Бессонница и неправильные мысли

      Вернувшись в «Random Play» с сумкой постиранной одежды, Белль обнаружила брата расставляющим кассеты на полках. Став свидетельницей казуса Николь, Белль осталась в приподнятом настроении и, не очень отдавая отчёт своим действиям, чмокнула Вайза в щёку. Тот замер в лёгком недоумении, держа в руке кассету. Тепло губ сестры сохранялось на его коже ещё несколько мгновений после поцелуя и за это время на него нахлынул сладковатый аромат волос Белль.       «Что это на неё нашло?» — подумал Вайз и уж собирался задать ей этот вопрос, но Белль проворно взбежала на второй этаж, что-то напевая себе под нос. Остаток вечера Белль провела у себя. Смотрела телевизор, слушала музыку и впервые за несколько недель вспомнила про бумажный дневник. Белль не из тех людей, что будут кропотливо записывать каждую мысль и анализировать каждый шаг. Для неё дневник — не более чем способ развлечься.       «NN.NN. Воскресенье.       Время идёт, а Вайзу всё так же не везёт в отношениях. Он совершенно безнадёжен в любовных делах. Мне его даже чуточку жаль. Ходит кислый и людей отпугивает. Я пыталась ему объяснить, что отношения — не главное, но от этого он становится ещё кислее. В такие моменты хочется его пощекотать…»       Далее Белль описывает всё случившееся за день: уборку, поход за покупками и случай в кофейне. Про Николь тоже не забыла упомянуть.       «… Вайз только что поднялся и закрылся у себя в комнате. Не знаю почему, но я не могу перестать думать о нём. Прошлой ночью он плохо спал. У него хронический недосып и бессонница, но когда я оказываюсь у него под боком, он тут же засыпает.       Стоит ли мне прийти к нему и этой ночью?»       На этом моменте ручка Белль замерла в миллиметре над бумагой. Она написала последний вопрос, потому что считала, что он эстетически тут уместен, но теперь серьёзно над ним задумалась.       Вайз тревожно наматывал круги по комнате. Вибрация его шагов передавалась стене, разделявшей комнаты наших героев.       Отложив ручку, Белль взялась за фломастеры и решила красиво оформить свежую запись. Параллельно она не переставала думать о Вайзе. Она беспокоилась о нём, как любая сестра беспокоится о брате. Но было в её душе и другое тревожное чувство. Ведь сколько бы у неё не было друзей, Вайза ей никто не заменит. Он для неё единственный по-настоящему близкий человек, и она ощущала его чувства на себе. Буквально пропиталась ими.       Чуть погодя, шаги Вайза стихли, но Белль всё так же прислушивалась, продолжая рисовать в дневнике. В итоге на развороте блокнота возникла цветастая мазня из выделенных маркером фраз, наклеек и маленьких рисунков.       «Ладно. Уже поздно. Пора спать…» — подумала она, прислушиваясь в последний раз.       Сквозь стену проникал тихий неразборчивый звук — обрывки музыки, искусственные голоса. Белль предположила, что Вайз смотрит видео на телефоне.       Сняв верхнюю одежду, Белль осталась в одной футболке Вайза, которую украла из корзины. Сначала её ткань показалась ей грубой, но походив так немного, Белль помалу начала влюбляться в эту футболку и раздумывала позаимствовать её у Вайза на подольше.       Упав на кровать, она принялась листать телефон, но лёгкая резь в глазах прямолинейно намекнула, что лучше бы отложить это дело до утра.       Скрутившись комочком, Белль прижалась лицом к вороту футболки. Она пахла Вайзом. Это был не запах пота или чего-то такого, а скорее тот неповторимый запах любимого человека, который трудно с чем-то спутать.       Белль вдруг осознала, что её тело странно реагирует. Сердце забилось быстрее, дыхание стало глубже, а между ног возникло приятное покалывание. Потирая коленкой о коленку, она начала поглаживать себя по бедру — сначала подушечками пальцев, затем всей ладонью… Почувствовав изнутри ответный импульс, она перекатилась на спину и раскрыла ноги. Пальцы коснулись промежности.       «Если так подумать… я давно не мастурбировала».       Запустив руку в трусы, Белль потрогала себя. Сначала прикосновения получали слабый отклик, но постепенно, её промежность отзывалась на то, что делала рука, и пальцы всё мягче скользили между увлажнившихся складочек.       — М-м-м… ~ мф ~ — Белль закусила воротник футболки, ускоряя движения руки.       Сама того не осознавая, Белль начала подогреваться запахом футболки. Её стоны становились всё громче. Откинув голову на подушку, она шире развела ноги и слегка выгнулась вверх. Рука двигалась всё быстрее. Несколько раз Белль даже запустила пальцы внутрь, при этом её влагалище издало влажный звук.       «О да, боже! Когда я в последний раз мастурбировала? — подумала Белль, посасывая воротник футболки. — Хотя, не важно! Да! Как же хорошо!»       Второй рукой Белль схватилась за грудь, сжав сосок через футболку.       Приятные покалывания внизу живота и подрагивания ног прямым текстом намекали на близость кульминации. Белль становилось труднее сдерживать себя. Она боялась, как бы Вайз не услышал её стоны через стену.       «Вайз… Вайз?» — первая же мысль о брате вызвала в её воспоминаниях яркий, немного пикантный эпизод.       Это случилось где-то месяц назад. Белль как ни в чём не бывало вышла из комнаты, чтобы по-быстрому смотаться в «141», купить чего-то вкусного и не очень полезного. И так совпало, что в этот же момент Вайз вышел из ванной. Он был совершенно голый, влажный после душа. Молниеносно прикрыв полотенцем между ног, он испугался сестры и, невнятно оправдываясь, попытался быстро забежать в комнату, но промахнулся и ударился плечом в стену.       В тот момент Белль не придала этому эпизоду значения. Случился бытовой казус, который может случится с каждым — подумаешь! Но теперь она живо вспомнила розовую кожу Вайза после горячего душа, покрытую глянцем влаги. Свет из ванной освещал со стороны контуры его тела… Ей даже вспомнилось, как он чуть сдвинул в сторону полотенце, которым прикрывал промежность, и она увидела больше, чем следовало.       Как-то непроизвольно её рука начала двигаться быстрее, вагинальной секреции становилось всё больше, а влагалище сокращалось сильнее. Ей стало труднее сдерживать стоны. Кадры того эпизода мелькали в её голове всё быстрее…       Но в какой-то момент Белль осеклась. Её рука замерла внизу. Белль остановилась, как ни велико было её желание довести себя до оргазма.       «Так… о чём это я думаю? Э, нет-нет-нет! Минуточку!»       — Что за фигня?.. — прошептала Белль, перекатываясь на бок.       Всё внутри вдруг сжалось от догадки, одна мысль, о которой заставила Белль густо покраснеть. Её возбуждают фантазии о брате? Сердечко вдруг так сильно затрепетало в груди, отдаваясь вибрацией в висках.       «Не-не-не! Это всё как-то через чур неправильно!»       И запах. Запах от футболки обволакивал её, словно облако.       Белль подскочила на кровати и уже собиралась сорвать с себя футболку, но остановилась. У неё не поднялась рука отшвырнуть вещь, принадлежащую её любимому брату.       Пытаясь остыть и успокоиться, Белль прислушалась к тому, что происходит за стеной, в комнате Вайза. Тот всё также расхаживал туда-сюда. Белль нервно выдохнула, но её раздражение тут же сменилось беспокойством.       «Как я и думала. У него опять бессонница!»       Белль крепче сомкнула глаза, пытаясь заснуть. Нужно опустошить голову от всяких глупых мыслей. Ночью чего только в голову не лезет. Главное: представить пустоту — что-то чёрное, или белое, лишить голову ненужного вздора и тогда сон сразу придёт.       Однако, если бы это было так просто, люди не страдали бы бессонницей.       Шаги за стеной стихли. Белль обратилась в слух, пытаясь мысленно проникнуть в комнату брата. После продолжительной тишины, она услышала, как Вайз на носочках подкрался к её двери. Послышался тихий скрип.       Белль замерла, притворившись спящей. Она почувствовала, как Вайз заглянул в её комнату.       — Белль? — шепнул он, бесшумно закрывая за собой дверь. — Белль, ты спишь?       Белль лежала к нему спиной, притворяясь спящей.       — Белль, я ведь знаю, что ты ещё не спишь.       «Вот говнюк!»       — Чего тебе? — пробурчала она, изображая сонливость.       В ответ — молчание. Вайз что-то тихо промямлил, не решаясь заговорить.       — Не спишь? — повторил он.       — Что за тупой вопрос? Зачем припёрся?       Он колебался. Белль это чувствовала.       — Прости, что потревожил. Я… ну, — вздохнул он, проводя рукой по волосам. — Опять не могу уснуть. Бессонница, короче.       Белль убрала упавшие на лицо волосы и села, прищурившись на брата. Он робко подошёл ближе, натолкнувшись в потёмках на пуфик возле дивана. Белль сидела, прижав колени к груди, и наблюдала за ним.       — Прости, но мне так понравилось спать с тобой… И я подумал, что…       — Ага.       «Что это за «ага?» — смутился Вайз, почувствовав, что краснеет.       — Тогда ложись рядом, — сказала Белль, невозмутимо пожав плечами, хотя в этот момент у неё внутри ревел тревожный гудок.       — А… А можно?       — Ну ты ведь за этим пришёл? Что в этом такого?       — Ну… тоже верно, — почесав затылок, Вайз неловко посмеялся и забрался на кровать сестры.       Белль снова почувствовала этот приятный аромат, но теперь он был насыщеннее. Она лежала на боку, глядя на Вайза. Он тоже смотрел на неё. Лицо брата было напряжённым: нижняя челюсть плотно поджата.       — Да расслабься ты, — сказала Белль, отыскав руку Вайза под одеялом. Его рука дёрнулась от прикосновения, как пугливый зверёк.       «Он такой нетактильный…» — с грустью подумала Белль и уж хотела убрать руку, как вдруг почувствовала ответное прикосновение.       Вайз робко подобрался пальцами к руке сестры. Ещё немного и вот их пальцы сцепились замочком. На губах Вайза возникла стеснительная улыбка. Чувствуя тепло руки Белль, он начал помалу расслабляться.       Белль прильнула к нему. Вайз дёрнулся, но не отстранился. Она слегка коснулась его щеки пальцами, но быстро поймала себя на том, что это как-то слишком странно и убрала руку.       Брат и сестра вдруг осознали, что им трудно переносить взгляды друг друга и обоюдно засмущались.       — Спокойно ночи, Белль.       — Спокойной ночи, Вайз.       Вайз сильнее стиснул руку сестры, а та теснее прижалась к его груди. Вдруг вернулось то безмятежное чувство, завладевшее ими в вагоне метро, когда Вайз отгородил собой Белль, зажав её в проходе.       Такая же детская безмятежность — словно весь мир перестал для них существовать.       Им приснился один сон на двоих: они лежали на дне крохотной лодки посреди бескрайнего моря, а над ними распахнулся громадный купол звёздного неба. Этот сон снился им до самого утра и ночь прошла прекрасно, прям как в безмятежные дни детства.