Нулевые отношения

XV

Прозрение

      — «…Давай, котик~ Покажи мне своего внутреннего зверя~»       Из больших динамиков HDD на весь видеоархив играла запись ночных событий. На множестве пузатых экранов проигрывалась съёмка всего, что Фея успела снять до того, как ушла в спящий режим.       — Боже, я сейчас от стыда умру! — обречённо простонала Белль, закрыв лицо руками.       Вайз стоял позади неё и, скрестив руки на груди, мрачно смотрел запись.       — «Мхах~ Белль~ Белль! ~… Мне так тепло~ Так хорошо~»       Наутро Белль и Вайз проснулись, умирая от головной боли и тошноты. Издавая нечленораздельные звуки, они как ожившие мертвецы, восстали с дивана («восстали» здесь наиболее подходящее слово) и поплелись на второй этаж, спотыкаясь на каждой ступеньке.       Белль сильно тошнило и она провела мучительные десять минут, согнувшись над унитазом, пока Вайз придерживал её волосы, чтобы они не лезли в лицо.       — Я больше никогда… Слышишь? Никогда не буду пить!.. Мф… Уэъ’ — бедняжку снова начало рвать. — Это была… твоя идея… уэъ’!       — Давай быстрее! Мне тоже подпирает… — гулко произнёс Вайз, зеленея с каждой секундой.       Опуская все неприятные подробности, Белль и Вайз протрезвели и освежились. И только в этот момент к ним частично вернулась память: вспомнились расплывчатые, скрытые в хмельном тумане воспоминания ночных событий. Это заставило их побледнеть сильнее, чем было, и обменяться встревоженными взглядами.       Перед тем, как зайти в душевую кабинку, Белль заметила у себя на животе и груди какие-то засохшие глянцевые подтёки. Она попыталась одурачить саму себя и легкомысленно отмахнуться, но неприятная догадка всё равно выжигала ей затылок.       Наконец, когда брат и сестра вернулись в видеоархив, чтобы прибраться после вчерашней попойки, Фея вдруг обратилась к ним по имени. Это настораживало.       — Госпожа Белль, господин Вайз… Прежде чем вы откроете видеопрокат, могу я показать вам кое-что?       — Фея, нам сейчас не до твоих мемов! — огрызнулся Вайз, тоже что-то подозревая.       — Прошу прощения, господин, но это, на мой взгляд, видео особой важности, которое вы должны увидеть.       — Ну хорошо, хорошо… показывай, — сказала Белль, с нарастающей тревогой в голосе.       И они увидели всё: во всех подробностях и со всех ракурсов. Собственно, в этот момент мы возвращаемся к тому, с чего началась эта глава.       Сгорая от стыда, Белль глядела на экран через узкую щёлку между пальцев, а Вайз мрачно нависал позади неё. Они почти ничего не помнили из того, что показывала им Фея, но она не будет их обманывать, подсовывая им искусственно сгенерированное видео.       — Нет, это не правда! — возразила Белль. — Этого не было. Вайз молчал.       — Госпожа, — обратилась Фея, — я могу продемонстрировать лишь то, что запечатлелось моими камерами. Больше мне неоткуда взять такое видео.       — И мы… действительно… это всё делали?       Белль повернулась и посмотрела на Вайза, как бы прося поддержки или хотя бы понимающего взгляда, но тот продолжал мрачно смотреть в экраны.       — Госпожа Белль, господин Вайз, я бы хотела дать вам совет или рекомендацию, относительно действий, запечатлевшихся моими камерами, но то, что я записала ограничивается цензурными рамками моего программного обеспечения. Уже одно то, что я сделала такую запись и демонстрирую её вам, является нарушением пользовательского соглашения…       — Хватит, Фея, помолчи! Завелась лепетать! Помолчи! — сорвалась Белль, снова схватившись за лицо. — Фея, удали всё, что ты записала! Не в корзину, а насовсем! И историю за последние сутки тоже!       — Слушаюсь, госпожа, — ответил ей сухой роботизированный голос.       — Аа! Стыдобища какая! — Белль начала шлёпать себя по щекам, ёрзая в кресле.       Ей до сих пор казалось, что Вайз стоит сзади, но, обернувшись, она убедилась, что он молча ушёл.

***

      Постоянные клиенты «Random Play» настороженно наблюдали за Белль и Вайзом. Наши герои — всегда добрые и приветливые, — настолько расположили к себе людей, что те места себе не находили, видя брата и сестру в очевидных неладах.       Белль чувствовала на себе их взгляды и не могла не удивиться такому обстоятельству.       «Лишь бы не догадались!» — думала она, не находя себе места.       Работа не ладилась: Белль и Вайз действовали порознь. И хоть их обязанности были разными, всё же это вызывало ощутимый разлад.       Вайз с каждым часом выглядел всё мрачнее и нелюдимее, чем обычно. Белль выглядела не лучше, но в отличии от брата, который явно сторонился её, она, наоборот, искала в нём утешение и постоянно преследовала.       Вайзу не хотелось видеть сестру. Он испытывал острую нужду побыть наедине и мысленно разложить произошедшее по полочкам, придя к какому-то выводу. А Белль, в свою очередь, было невыносимо в одиночестве, поэтому она увивалась за братом хвостиком. Ей казалось, что Вайз её отвергает или даже испытывает к ней презрение. Ведь, насколько она запомнила из увиденного на записи, именно она была инициатором их противоестественной близости.       Ближе к концу смены между братом и сестрой остаточно установилась невидимая пропасть. Вайз открыто избегал сестру и даже игнорировал её, а та упрямо ходила за ним. В идеале ей бы выпустить пар, запереться в комнате и выплакаться, как она это обычно делает, когда напирают эмоции, но в сложившихся обстоятельствах это представлялось совершенно недейственным.       — Может сходим покушать в лапшичную? — глухим голосом спросила Белль, в очередной раз пытаясь наладить контакт с братом.       — Не хочу, — ответил тот, даже не посмотрев на неё.       «Ну не надо так, Вайз! И без этого плохо! Поговори со мной хоть о чём-то!» — Белль вот-вот была готова сорваться и прокричать всё это, но сдержалась.       — Я за покупками. Тебе что-нибудь купить?       — Нет, спасибо, — с тем же мрачным лаконизмом произнёс Вайз, делая вид будто чем-то занимается за рабочим компьютером.       Белль ничего не оставалось, кроме как одной выйти на улицу.