Нулевые отношения

XLIV

Прыгающие огоньки (часть 2)

      К полудню море стало почти зеркальным. Лазурные волны лениво катились к берегу, закручиваясь гребнями и с шумом разбиваясь о песок шипучей пеной. Безоблачное небо выцвело от солнца, растянувшись над водой тусклым куполом.       Вдали от берега покачивались две головы — Люси и Цезарь. Всё это время наши герои наблюдали за ними с шезлонгов. Те двое доплыли до большого буйка, который, по-видимому, служил финишной точкой в их споре. Издалека трудно было рассмотреть, кто доплыла первой, но ни у кого не возникло сомнения, что это была Цезарь. Оттолкнувшись ногами от буйка, они поплыли в обратном направлении. Люси уже заметно выбилась из сил, её руки вяло подгребали воду, она часто переворачивалась на спину и гребла ногами. Цезарь то и дело подхватывала её и помогала плыть, не выказывая признаков усталости, будто море для неё было привычной стихией. Люси же, упрямо выбивалась у неё из рук и гребла сама, хоть и понимала, что до берега явно не дотянет.       На вышке сидела старушка-спасательница и пристально следила за Цезарь и Люси в бинокль. На вид ей было далеко за шестьдесят. Глядя на неё, при всём уважении к её сединам, трудно было представить, чтобы она могла спасти утопающего или хотя бы слезть с вышки, не кряхтя. Однако, старушка-спасательница бдительно взирала в бинокль, выполняя свою работу.       К счастью, ей не пришлось слезать со своей вышки. Цезарь и Люси доплыли до берега без происшествий. Расточая тонким голоском фразочки в духе: «Нет! Я ещё отыграюсь, Цезарь Кинг! Я сегодня плохо выспалась, и ты этим подло воспользовалась!» — Люси вяло плелась за Цезарь по мелководью. Последняя совсем не выглядела уставшей. Скорее, слегка запыхавшейся, как после бодрящей утренней пробежки.       — Ооо!!! Наши старые друзья тоже тут?! — Её глаза засветились, когда она увидела на шезлонгах Белль и Вайза. — Хоть бы предупредили, что приедете. Мы бы подготовились.       — Да брось. Лишние хлопоты, — отмахнулся Вайз, закрывая свою книгу.       — Как вы разнюхали, что мы тоже будем здесь?       — Мир тесен.       — Но не настолько, чтобы случилось такое совпадение.       Глядя на прокси, Люси не выказывала ни удивления, ни радушия. Ей бы отдышаться, как следует и не двинуть кони от отдышки. На ней был малинового цвета раздельный купальник. Стоит заметить, очень милый.       — Поверь, Цезарь, мы сами в шоке, что так вышло, — сказала Белль, смущённо рассматривая тело Цезарь.       Она была одета в такой же чёрный бикини, что и Пульхра, но на ней он смотрелся в сто крат сексуальнее. Вода стекала струйками по карамельной коже Цезарь, загрубевшей от солнца и сухого ветра. Под кожей перекатывались и сокращались крепкие мышцы. В сравнении с ней, остальные девушки из Сынов Калидона казались щуплыми девчонками. Бикини плотно обтягивал её пышную грудь, заманчиво приподымая её. Шнурки, туго сходившиеся у неё на шее и бёдрах, с трудом держались, того и гляди, грозясь разорваться и оголить прелести Цезарь.       Личико Белль зарделось румянцем.       — Шикарно выглядишь, Цезарь, — сказала она, хоть и не планировала рассыпаться в комплиментах. — Знаешь, Вайз, — шепнула она. — В такие моменты моя гетеросексуальность начинает шататься…       — Белль?! — удивился тот. — Ты чего?       — А что? Думаешь, одному тебе, что ли, нравится на девушек пялиться?       — Могла бы это так громко не говорить…       Наблюдая за ними, Цезарь рассмеялась.       — Да бросьте! Не купальник, а дурацкие верёвочки какие-то! — сказала она, поправляя лифчик и невольно играя грудью. — Люси сказала, что такие сейчас в моде… Не люблю я эти дурацкие купальники.       — Больше, чем Бёрнис? — Пульхра вздёрнула ушко, намекая на то, что их барменша в этот момент прыгает за стойкой с голыми сиськами.       — Ей только дай повод голышом побегать… Нет, правда, мне иногда кажется, что она эксгибиционистка, — пробурчала Люси.       — Она просто слишком любит мужское внимание, — прямолинейно подытожила Цезарь, улёгшись на шезлонге, который вытащила из багажного отделения «Зубастика». — Нет, правда, я разве не права?       — Удивительно, что она сегодня таким живчиком держится, — добавила Пайпер. — Вчера грозилась богу душу отдать.       Цезарь громко рассмеялась.       — Да-да-да!!! Пульхра ещё за волосы её весь вечер держала. Такое во век не забудешь!       — Эй?! Могли бы и не вспоминать!       — О чём речь? — поинтересовался Вайз.       Цезарь, задыхаясь от смеха, отмахнулась.       Пульхра ответила:       — Бёрнис вчера устроила дурацкое шоу… Ох… — кошечка засмущалась и опустила ушки. — Ну, короче, ты же знаешь, какая Бёрнис общительная с мужчинами? Ну, короче, она устроила себе что-то вроде «минет-марафона».       — Минет-марафона..? — уточнила Белль, косясь то на Пульхру, то на Бёрнис за стойкой.       — Рискнёшь предположить, что это такое?       — Боюсь представить… но догадываюсь.       — Короче, она за скромные чаевые делала всем желающим минет. У неё это отлично получается. Ни один мужик не продержался дольше двух минут. Сколько она там членов отсосала? — уточника Пульхра у Цезарь.       — Тридцать два… Или сорок два? Может даже больше.       — Ну, короче, насосалась знатно. Потом ей стало плохо и её выворачивало наизнанку до глубокой ночи.       — Переглотала, бедняжка, — снисходительно вздохнула Пайпер, закидывая руки за голову. — Нынче молодёжь совсем не знает меры.       — И вот пока Бёрнис блевала над толчком, Пульхра её волосы придерживала, — добавила Цезарь.       — Я же просила об этом не вспоминать!!       — Да брось. Это даже можно назвать милым, — Лайтер втиснулся в их разговор. — Ты, вроде, искреннее за неё волновалась. Глаз не смыкала.       — Ничего подобного! Плевать мне на эту дуру!       Но Лайтер не унимался в откровенностях:       — А после этого всю ночь глядела на неё одним глазком, пока та не уснула. Так мило, что ты за неё волнуешься. У Пульхры глаза ночью светятся. Сверкала ими всю ночь над кроватью Бёрнис.       — Всё, сил моих нет! — сорвалась Пульхра и, раздражённо виляя хвостом, пошла вдоль линии моря.       — Эх, молодёжь! — протянула Пайпер. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её за приступы гнева. Поживите столько же, сколько и я — поймёте о чём я говорю.

***

      Времяпровождение с Сынами Калидона оказалось шумным, но весёлым. Белль и Вайз провели с ними весь день. Когда людей на пляже поубавилось, Бёрнис закрыла бар и присоединилась к остальным. Не удосужившись, правда, надеть нормальный купальник. Она бегала по пляжу, плескалась в море и загорала почти топлес. Огоньки-наклейки служили ей скромной цензурой.       Ближе к вечеру Цезарь где-то арендовала квадроцикл и трос. К нему привязали надувной матрас… Уже на стадии подготовки было ясно, что ничем хорошим это не кончится. Цезарь управляла квадроциклом с тем же безумным пылом, что и наземным байком, рассекая по морю и тягая за собой матрас, который скакал на волнах, подбрасывая всех, кто на нём сидел. Разумеется, Белль и Вайз не отказали себе в таком удовольствии (и пожалели в последствии).       Старушка-спасательница нервно цеплялась за подлокотники своей вышки, внимательно следя за петлявшим по морю квадроциклом.       Приноровившись, Цезарь круто заворачивала на морских гребнях и матрас, взлетал ещё выше, перекидываясь и сбрасывая в море наших героев.       Тут-то подоспел патрульный катер СОБЕЗ-а. Сверкая красно-синей мигалкой, отражавшейся в воде, он подрезал квадроцикл. Цезарь, конечно, не из тех, кто позволит просто так себя оштрафовать, но в тот день её настроение было на редкость покладистым. Сынам Калидона влепили штраф и пришлось спустить на него все денни, которые вчера «насосала» Бёрнис (последняя весь оставшийся вечер дулась на Цезарь: мол, не ценишь ты мой тяжкий труд!) Белль и Вайз отделались простым предупреждением.       Когда вечерело из багажного отсека извлекли большой почерневший гриль, а из холодильника добрых десять килограмм говядины. Бёрнис вызвалась быть главным поваром. Цезарь неохотно уступила ей эту должность, зная её специфические навыки готовки.       В ночном небе полыхнуло ярким оранжевым заревом пламя. Искры снопами сыпались из поддувов гриля. Это выглядело эффектно и пахло аппетитно. Солёный морской бриз разносил запах жареных стейков по всему пляжу. В дело шли не только угли и розжиг, но и огнемёты Бёрнис, с шумом извергавшие струи огня. На выходе получались чёрные, обугленные стейки, которые внутри были почти сырыми. Есть такие стейки было невкусно, но было в них что-то такое, что заставило Белль и Вайза съесть свои порции до последней крошки. Тот случай, когда атмосфера перевешивает погрешности во вкусе.       Пока Бёрнис не перевела оставшееся мясо, её быстро сменила Пайпер. Надев бежевый фартук с надписью: «Бабуля жарит так, что искры летят!» — она начала мастерски жарить стейки, рёбрышки и шашлычки.       Пульхра, всё время благоразумно сохранявшая дистанцию от полыхавших огнемётов Бёрнис, пустила слюнки и подтянулась ближе.       Теперь-то мясо было что надо! Наевшиеся обугленными стейками Белль и Вайз, попросили добавки и с наслаждением умяли отлично прожаренные куски мяса. Для полной гармонии не доставало только одного…       — Холодненькое нитротопливо! — крикнула Бёрнис, вскидывая над головой руки, в которых держала холодные банки со своим излюбленным напитком.       — И пиво! — добавила Цезарь у той из-за спины, приподняв целый ящик со звенящими бутылками.       Далее события смазались сплошной кашей и описывать их в какой-то логической последовательности настоятельно невозможно. Наши герои, конечно, не пьянчуги, но именно это сыграло против них. Не привыкшие к алкоголю, Белль и Вайз быстро захмелели.       Вайз вздрогнул, когда рука его сестры оказалась у него на колене. Белль близко придвинула свой шезлонг к его шезлонгу.       — Белль, не чуди, — опасливо шикнул он. — Тут слишком много лишних глаз. Ты ведь не хочешь, чтобы они узнали..?       — Не волнуйся, братец, я умею держать себя в руках, — улыбнулась она, лёгким движением поправляя волосы за ухо.       — Что-то непохоже…       Вайз забегал глазами, но всё же всмотрелся в её лицо, не в силах оторвать взгляд. Белль посмеялась.       — Что смешного? — спросил Вайз.       — А что? У нас уже смех под запретом?       Её лицо как-то непроизвольно оказалось ближе. Настолько ближе, что Вайз уловил хмельные пары, дохнувшие из приоткрытых губ Белль. Пиво шумело в голове. Совсем не хотелось ни о чём думать. Кажется, секунду назад его что-то безумно волновало, но сейчас Вайз никак не мог вспомнить что именно… Он открыл губы навстречу её губам. Они уже почувствовали жар предпоцелуя.       Как вдруг на спинки их шезлонгов завалились крепкие руки Цезарь.       — А чего это мы тут воркуем, а?! Обсуждаем секретные делишки Фаэтона?       — Тих-ты! — засуетилась Белль. — Не так громко!       Брат и сестра протрезвели от её басистого голоса и внезапной встряски.       — Подъём, ребятки! Нефиг киснуть на шезлонгах! Пошли гулять по пляжу! — Цезарь почти силой скинула их на песок.       Близилась ночь и отдыхающих на пляже становилось всё меньше. Кое-где стояли открытые шатры, в которых ярко горел свет, но нашим героям не было до них дела. С моря задувал холодный бриз, где-то на горизонте мигал сигнальными огоньками танкер, и каверна — всё та же каверна в море. Она как будто становилась больше, вырастая на горизонте ворчащей полусферой. Вокруг неё курсировали патрульные катера, ярко сверкая шажками, хотя каверну было видно даже самому близорукому слепцу.       Цезарь, Белль и Вайз, Бёрнис и Пульхра забрались на длинный старый волнорез. Днём он был виден чёрной полосой на том конце пляжа. Вблизи он оказался длиннее, чем выглядел издали. Кажется, с этого старого позеленевшего от водорослей волнореза прыгали в воду поколения детей. В ночной темноте, при свете луны и мерцании каверны, он выглядел старинно и зловеще. Правда, атмосферу соприкосновения с древностью несколько омрачал непрерывный голос Бёрнис. Казалось, будто её ничто не может заткнуть.       — Пу-пу-пу-пуля, смотри! Там рыбки плавают! — обратилась она к Пульхре, свешиваясь над морем через ржавые перила, увешанные старыми «любовными» замками.       Под водой мерцало тусклое жёлтое свечение диковинных водорослей, подсвечивавших дно, густо заросшее кораллами. Между вьющихся ветвей гарцевали рыбки, сверкая радужными чешуйками.       — Ага. И чё? — равнодушно буркнула Пульхра, косясь на Бёрнис. В этот момент ей жутко хотелось перекинуть её через перила.       — Ну в смысле «и чё»? Ты же кошечка, чёрт возьми! Тебе должны нравится рыбки.       — Как меня раздражают твои дурацкие стереотипы! Рыбки как рыбки, чего бубнеть-то?.. Эй, погоди? Ты чего удумала? МРЯУ!? Пусти, дура!! Ребята, спасите меня от этой притрушенной!       Бёрнис проворно обошла Пульхру с тыла и отрезала ей путь к отступлению, зажав её у самого края волнореза, в том месте, где не было перил. Пульхра уже собиралась юркнуть у неё под рукой, как Бёрнис схватила её за хвост, обвила ногу вокруг её ноги, и они кубарем сорвались вниз, шумно расплескав вспенившуюся воду.       Всё время падения Бёрнис громко смеялась, а Пульхра рычала, как свирепая кошка.       Рыбки, которыми первая так любовалась, всполошились и в панике расплылись по сторонам.       Ещё не до конца протрезвев, Белль покатилась со смеху. Её смех громко разносился по морю, уносился ветром до самого берега. И был очень заразительным.       — А тебе там посмеюсь! — возмущалась Пульхра, когда её голова показалась над водой. Она сердилась на всё и всех вокруг. Белль сама напросилась на её гнев.       — Ну так смешно же!       — Смешно, да?!       — Смешно, да? — в свою очередь вторила Цезарь, схватив Белль под локти.       — Э, Цезарь?! Пусти! Не чуди! Вайз! Вайз, спаси меня!       Схватив Белль, как мелкого котёнка, Цезарь с приличным размахом швырнула её с волнореза следом за Бёрнис и Пульхрой.       А что Вайз? Стоял с бутылочкой пива в руке и смирно наблюдал. Опыт сестры показал, что в такие моменты лучше не отсвечивать.       — Вайз, ты-..! Ты — жопа! Понял, кто ты?! — ругалась Белль, всплывшая рядом с Бёрнис и Пульхрой.       — Ничего не знаю… — пробормотал Вайз, перейдя на ту сторону волнореза. — Любуюсь пейзажем.       В этот момент механическая рука Цезарь легла ему на плечо и настойчиво потянула на себя.       — Эй? Я ж ничего не сделал!       — Вот именно! Ты ничего не сделал. Сестра звала тебя на помощь, а ты отморозился. Так вот и иди за ней!       — Нет! Пусти! Ты хоть знаешь сколько стоила эта гавайка?! Её нельзя мочить в солёной воде! Цезарь! Нет! Я куплю тебе десять томов твоих любимых лёгких романов, только не делай этого! У меня же пиво в руке! Хоть пиво пожалей! Нет!!       Вайз отчаянно боролся, чтобы остаться сухим, но ему нечего было и думать, чтобы тягаться с мускулами Цезарь. Не спасли ни торг, ни мольба — Вайз полетел в море, следом за остальными.       — Так тебе и надо, говнюк! — недовольно пробурчала Белль, брызнула на брата водой и поплыла к берегу.