Нулевые отношения

LXXIII

Магия кино

      Высокого кинематографа никто не ожидал от порнофильма, однако на первый взгляд всё было не так уж плохо. Первый фильм (из-за короткой продолжительности их планировалось посмотреть несколько) был лесбийским. Имена актрис были по-порнушному банальные — Хлоя и Тиффани. И с первых же кадров Белль и Вайз вопросительно наклонили головы, всматриваясь в экран. Актриса, играющая Тиффани слишком подозрительно напоминала Астру Яо. А Хлоя — ну просто вылитая Эвелин. Нет, Астра и Эвелин в порно не снимались, просто актрисы были на них похожи.       — Образы явно с них слизаны, — констатировал Вайз, отпивая содовую через трубочку.       — Согласись, в этом что-то есть, — увлечённо подхватила Джейн. — Сценарист, режиссёр и главные актрисы упорно пытаются всех убедить: нет! они вовсе не Астра и Эвелин. Но все прекрасно понимают, что эта капризная мадонна — вылитая Астра, а её мужественная, строгая телохранительница — это Эвелин.       — Удивительно, что менеджеры Астры до сих пор их не засудили, — сказала Белль с полным ртом попкорна.       — А за что? Имён никто не называет, — Джейн пожала плечами. — Образы похожи, но придраться не к чему. Ни один суд не получится убедить, что Хлоя и Тиффани слизаны с тех двоих. Ассоциации не являются убедительным доказательством. Так порнушку и снимают.       Вечером трудного дня Хлоя-Эвелин привозит Тиффани-Астру в её загородный особняк. У последней после долгих часов в узких туфлях болят ноги, и она капризно просит свою телохранительницу отнести её в дом. Та вздыхает, но не перечит желанию госпожи. Взяв её на руки, она относит Тиффани в дом. Далее события развиваются скомкано и сумбурно, как обычно бывает в порно, где в приоритете зрелищность, а не сюжет. Тиффани хочет принять ванну и Хлоя помогает ей. И вот женщины уже голые, целуются, обливаются маслом и жмутся друг к дружке. Облитая маслом кожа лоснится в ярком свете, четыре большие сиськи жмутся друг к другу. Хлоя ворчит, а Тиффани хихикает, обнимая её крепче.       Джейн Доу смотрела на большой экран, почти не моргая, забыв даже про попкорн. Рука с ним застыла перед её раскрытыми губами. Сет не выказывал особой заинтересованности; он как будто пытался смотреть куда-угодно, но не в экран, и всё время ёрзал, словно сидел на иголках. Белль и Вайз не знали, как реагировать. Они впервые оказались в порно-кинотеатре, поэтому сидели смирно, как послушные школьники.       Действие фильма перенеслось в спальню. Хлоя-Эвелин окончательно превратилась в покорную секс-слугу Тиффани-Астры. Целовала ей ноги, кормила её виноградом с рук. Отдохнув от первого оргазма в ванной, женщины снова взялись друг за друга. Тиффани приказала Хлое лизать ей клитор и приказ был исполнен. Актриса, играющая Тиффани, неестественно выгибалась, откидывала голову и наигранно стонала. Как и Астра, актриса имела азиатскую внешность. Её тонкие, визгливые стоны звучали, как нож по стеклу. Актёрское мастерство оставляло желать лучшего.       — У меня сейчас уши в трубочку свернутся… — Белль поморщилась.       Её комментарий не встретил никакой реакции. Она посмотрела на Вайза. Тот сидел, совсем как Джейн, забыв и про содовую, и про попкорн, глядел в экран округлившимися глазами. Белль знала, как брат фанатеет по Астре Яо и не сильно удивилась, когда он опустил фальшь пародийной порнухи, видя в Тиффани почти настоящую Астру.       С сухим кожаным скрипом на бёдрах Хлои затянулась чёрная портупея. Тиффани умоляла поскорее вставить в неё чудовищных размеров страпон.       Замерев в оцепенении перед этой сценой, Белль сказала:       — Нет, он точно в неё не поместится!       Джейн иронично фыркнула.       — Никогда не говори так категорично. Особенно когда дело касается гигантских штук, которые кто-то собирается вставить в кого-то другого, — со знанием дела сказала она.       С каждым толчком бёдер на животе Тиффани-Астры проступал продолговатый бугорок. Огромный страпон с лёгкостью исчезал в её влагалище.       На зрителей волной обрушились женские стоны. Стонала даже Хлоя-Эвелин. Хотя что она могла чувствовать страпоном? Но стонала так, будто у неё был настоящий член.       Голос Тиффани перетекал в истошные вопли. Тогда Хлоя давала заднюю, страпон выскальзывал, вагина выворачивалась наизнанку и на весь кадр блестел бурный фонтан сквирта.       — Блин… как из садового шланга… — Белль была в смятении. Как девушка, которой доступно это удовольствие, она недоумевала, ведь её брызги были куда скромнее.       Описанная сцена повторялась ещё несколько раз, только актрисы становились в другие позы. Визжание, стоны, хлопки голых тел, шлепки по сиськам и заднице, звук брызжущего сквирта — всё это слишком внезапно закончилось. Зрители и опомниться не успели, как Тиффани уже сладко спит, а Хлоя влюблённо наблюдает за её сном. Титры. Зажегся свет.       — Что я только что посмотрела?.. — спросила Белль.       — Ну как? Скажи, круто?! — Джейн была в восторге. Её лицо порозовело, а глаза сверкали искорками. Образ кокетливой женщины посыпался, сменившись взволнованной девчонкой, любящей порнуху всей душой. — Через десять минут будет следующий фильм, ещё интереснее! Вам точно зайдёт.       Затем Джейн обратилась к Сету. Тот весь фильм сидел сам не свой. Краснел и отводил глаза. Могло показаться, что ему стыдно смотреть порно, но присмотревшись повнимательнее, становилось ясно, что дело в другом. Бедняга жал руки к промежности и ёрзал.       — Хочешь в туалет, мой мальчик? — спросила Джейн, приближая к нему лицо.       Она что-то крутила в руке. Присмотревшись, стало ясно, что это был всё тот же пульт от вибратора.       Сет отрицательно замотал головой.       — А что же тогда? Тебе неудобно сидится? — она провела пальцем по экрану.       — Мхм!.. Нет… всё хорошо, моя богиня, — дрожащим полушёпотом ответил Сет. — Я… в порядке.       Джейн задала ещё несколько вопросов, то подымая сенсорный ползунок, то опуская. В её интонации сквозила мучительная издёвка. Белль и Вайз не хотели даже думать, что происходит на соседних местах. Сет то резко вздрагивал, но съёживался, пригибаясь лбом почти до колен.       — Нет, правда, я в порядке, госпожа, — вымучено ответил Сет, лишь сильнее сжимая руками промежность. — Спасибо за беспокойство… всё х-хорошо.       — Мой мальчик~ Но если что-то не так, ты не молчи, хорошо?       — Угу…       Ласково улыбнувшись, Джейн подняла чёлку Сета и запечатлела на его лбу нежный поцелуй, оставив там след от помады. Маленький пульт скрылся в её сумочке.       В перерыве между фильмами, Белль успела сбегать в туалет, а Вайз купил всем новые напитки.       Почти все зрители, смотревшие первый фильм, ушли. На второй показ остались только наши герои и ещё одна парочка в первом ряду. К моменту, когда погас свет, явились ещё люди, даже больше, чем в первый раз.       Снова застрекотал проектор, окунув зрителей в мрачную готическую атмосферу. Свистящая вьюга, непроходимая стена столетних сосен, древний особняк на заснеженном утёсе. Действие переносится в промёрзшую камеру подземелья, в ней спит жалкая узница, совершенно голая, совсем юная девушка. Кадр за кадром фильм демонстрирует её миниатюрную фигурку, маленькую грудь со вздёрнутыми сосочками, упругую округлую попу, сохранившую манящую розовинку.       Закадровый голос вещает — узница по имени Фурина ждёт жестокую, но справедливую расправу от своей госпожи. Она чем-то прогневала свою повелительницу и с минуты на минуту явится стражник…       Почерневшая дубовая дверь содрогается — стражник отпирает её ключом. Фурина пугливо жмётся в угол, стыдливо прикрывая грудь. Стражник хватает её за руку и волочит из камеры.       В большом кабинете за массивным резным столом сидит статная женщина. Её движения плавные и неторопливые. Она делает какую-то бумажную работу. Несмотря на размеренность, работа идёт споро и быстро.       Стражник приводит Фурину, бросает её на ковёр перед рабочим местом госпожи. Та презрительно смотрит на свою собственность. Фурина всхлипывает и не осмеливается поднять голову. Госпожа дописывает какой-то документ, откладывает перо и подымается. Её нога попирает голову рабыни. Та жалобно хнычет, умоляя госпожу её простить. Последняя не произнесла ни слова.       Кадр меняется и вот зрителям показывают большой подземный зал, обагрённый огнём камина. Фурина связана и подвешена за руки к потолочной балке, её ноги не касаются пола. Раскрылась дверь, вошла госпожа.       — Г-госпожа Арлекино..! Умоляю вас! — рабыня снова взмолилась.       Послышался влажный журчащий звук — Фурина непроизвольно обмочилась. Струйки рыжеватой мочи скатываются по её ногам.       Тонкие губы госпожи Арлекино скривились в отвращении.       Она бесподобна в своём величии! Облачённая во всё чёрное: узкие стринги, корсет без лифа, кисточки на сосках, на ногах — скрипучие чёрные сапоги на шпильках, на руках — высокие перчатки.       Госпожа долго выбирает инструмент. Берёт многохвостую плеть. От стен кинозала отражаются звуки ударов и снова лавиной обрушиваются стоны. Госпожа сечёт свою рабыню. Поначалу актриса Фурины кричит наиграно и неубедительно, однако удары-то настоящие! Совсем скоро её нежная розовая кожа покрывается следами ударов и багровым пунктиром выступает кровь. Фурина истошно вопит, на этот раз по-настоящему. С каждой секундой её тело покрывается кровоточащими ранами. Арлекино сечёт её по ногам, ягодицам, спине, груди, животу, плечам. Отведя в сторону её ногу, она бьёт плёткой по промежности.       Белль смотрела на экран, охваченная ужасом и отвращением. Нет, такое точно не для неё. Посмотрев на брата, она убедилась, что у него такая же реакция. А вот Джейн и Сет…       — Ребята, всё хорошо?..       — Они вне зоны доступа, — сказал Вайз.       Белль смущённо посмеялась и отвела глаза.       Джейн и Сет были очарованы зрелищем, и смотрели не отрываясь, почти не моргая.       Арлекино переносит окровавленное тело Фурины в свои покои. Рабыня жива и в сознании, но на ней нет живого места. Бросив её на кровать, Арлекино слизывает кровь с её груди и живота, и мастурбирует ей, вонзая во влагалище пальцы с острыми длинными ногтями.       Явилась горничная. Арлекино оставила своё занятие и приказала подавать ужин. Отменная порка пробудила в ней зверский аппетит. Следующий кадр показывает зал столовой. Длинный стол сервирован для одной Арлекино. Отрезая ножом небольшие кусочки кровавого стейка, она неспешно трапезничает. Кадр отдаляется и становится видно, что свет, который озаряет столовую, исходит не от канделябра или чего-то подобного. На столе, плотно связанной лежит Фурина. Её перевернули вверх тормашками, провели верёвку под коленями и за головой. В её задний проход и во влагалище вставлены две большие свечи. Арлекино поглядывает на свою рабыню и на её губах возникает тонкая, холодная ухмылка. Фурина то и дело хрипло вскрикивает и вздрагивает — расплавленный воск, стекая по свечам, обжигает её самые чувствительные места. К концу ужина, он покрывает все её ягодицы и поясницу, застывая жёлтыми подтёками.       — Хорошенько запомни, как она её связала, — прошептала Джейн Сету, наконец выйдя из оцепенения. — Попробуем повторить! Занятная штучка~       Сет кивнул.       Наступает ночь. Горничная по имени Линетт, отмыв и насколько это возможно прихорошив Фурину, приводит её в покои госпожи Арлекино. Та её уже заждалась. Несмотря на все мучения и страдания, Фурина смотрит на свою повелительницу глазами, полными обожания. Её грудь трепещет от взволнованного дыхания. Госпожа велит: к ноге! и рабыня бросается к ней. Они совокупляются на большой кровати с балдахином: Арлекино поочерёдно орудует страпоном в её заднем проходе и во влагалище, не забывая стегать Фурину маленькой плёткой. Фурина несколько раз кончает. Вдоволь наигравшись ею, Арлекино звонит в колокольчик, вбегает та же горничная и по повелению госпожи, уволакивает Фурину обратно в её подземную камеру.       На следующее утро, Арлекино желает устроить охоту. Охотничьи собаки, отряд охотников с соколами на рукавах, резвые лошади. Всё как положено. Фурина в смятении, потому что госпожа пожелала взять и её на охоту. Закадровый голос поясняет: охота — развлечение для господ, а существа низшего сорта, такие как Фурина, никогда не допускались к нему.       — О! Сейчас будет моя любимая сцена! — голос Джейн дрожит от волнения. Следя за сюжетом, она нервно покусывает ногти, не щадя новенький маникюр.       Фурину, по желанию Арлекино, причудливо вырядили: отороченные белым мехом шортики и жилетка, меховые браслеты и чокер, а на голове — кроличьи ушки.       — Ну вылитая зайка! — комментировала Джейн с тем же пылом. — Какая она очаровашка в этом костюме~       Охотники вышли в степь. Арлекино скачет на резвой белой кобыле. Собаки рвутся с поводков. Фурину выводят вперёд. Глупая наивная девочка! Она до сих пор не догадывается, какую роль ей уготовила жестокая госпожа. Она и подумать не могла, что охотиться сегодня будут не на журавлей, не на лань или песцов, а на милую пугливую зайку.       — У тебя есть тридцать секунд, — сказала Арлекино, спешившись с лошади и похлопав Фурину по плечу, — чтобы убежать как можно быстрее и как можно дальше, ясно?       Фурина подняла на неё непонимающий взгляд и наивно спросила:       — А что будет через тридцать секунд, моя госпожа?       Арлекино лишь ухмыльнулась и отошла обратно к лошади, поднявшись в седло. Достав из нагрудного кармана секундомер, она приложила пальцы к губам и громко свистнула. Время пошло! Опомнившись лишь через пару секунд, Фурина бросилась бежать. Её ноги утопали в глубоком снегу, ей никак не удавалось набрать скорость. Иной раз страх и ужас дарят человеку сверхсилы, но иногда происходит наоборот. Ноги Фурины словно налились свинцом, она еле-еле движется. Какая злая шутка!       Тридцать секунд истекли, словно их и не было.       Раздался второй свит и собак спустили с поводков. Вывалив языки, животные бросились вдогонку. Ястреб сорвался с рукава охотника, взмыл в воздух, и устремился наперерез Фурине.       Бедняжка продолжала бегать, то и дело спотыкаясь под снегом о корни и камни. Ястреб настиг её и, хлопая крыльями, ударил клювом по голове.       Внезапно хлопнул выстрел, и бедняжка свалилась наземь. Довольная своей меткостью, Арлекино отдала ружье слуге на перезарядку.       У Фурины прострелена нога и она не может бежать. Налетели собаки. На весь кадр мельтешат их оскаленные морды, звучит леденящий душу лай и рычанье. Фурина сжалась комочком, но это не спасает её. Собаки, были также искусны в жестокости, как их хозяйка. Они вгрызались в самые мясистые части тела, кусались, дёрли когтями, но ни одна их атака не была смертельна. Они мучили и издевались над Фуриной, исполняя приказ Арлекино. Иногда собаки расступались и налетали ястребы, терзая её когтями и ударяя по голове окровавленными клювами. Костюмчик зайки изодран в клочья и обагрён кровью.       В последней отчаянной попытке Фурина бросилась наутёк. Истошно вопя, она побежала, несмотря на простреленную ногу и кровоточащие раны.       Зрители в зале замерли в оцепенении, потому что это был не грим, а самые настоящие следы укусов.       Зайка далеко не убежала. Вторым выстрелом Арлекино раздробила ей колено. На неё снова набросились собаки, но подоспевшие охотники оттащили их. Арлекино приказала перекинуть тело Фурины через круп лошади и повезла её, как добычу.       Экран гаснет. Появляется надпись: «продолжение следует…»       — Какой кошмар, — Белль страшно побледнела. Она не была готова к такому зрелищу. Её попкорн и содовая остались нетронутыми.       — Это только первый фильм из трилогии, — объяснила Джейн, чавкая сырный попкорн, как ни в чём не бывало. — Там дальше вообще ужас что будет.       — Надеюсь мы не будем это смотреть? — осипшим голосом проговорил Вайз, которого мутило от вида крови.       — Не-а! К сожалению, их запретили и не крутят даже в таких местах. Кстати! У вас в прокате на Шестой случайно не завалялось продолжение?       — Нет. Таких фильмов у нас точно нет, — ответила Белль.       — Ну-у! Не скромничайте. Я ведь знаю, что где-то в потайной коробочке лежат две кассеты с продолжением! Ведь так?       — Нет, правда, такой жести у нас нет, — сказал Вайз.       — Эх! Какая жалость. А ведь в продолжении градус жестокости повысился настолько, что в последнем фильме у Фурины ампутированы конечности, а нос подрезан таким образом, чтобы напоминать свиной пятачок! И знаете, что самое прекрасное?! Это всё наживую! Не монтаж и не графика. За это я и люблю артхаусное кино. Актриса, играющая Фурину, согласилась на настоящую ампутацию рук и ног, чтобы сыграть перевоплощение Фурины в человека-поросёнка! Ну как тебе, Вайз? Ты ведь любишь артхаус, разве нет?.. Э?.. А где они?       Сет пожал плечами.       Места Белль и Вайза пустовали.       — Наверное ушли подышать свежим воздухом, — предположил он.       — Ха! Какие они изнеженные!