Нулевые отношения

LXXVIII

Господин полицейский

      А что в это время делали Белль и Вайз?       Они очень неловко пытались вжиться в свои образы, но у них никак не получалось почувствовать себя расковано. Белль несколько раз не сдержалась и рассмеялась, видя брата в этой дурацкой СОБЕЗ-овской кепке и кожаных штанах.       Когда же Джейн начала пороть Сета, им стало вдвойне неловко. Они смущённо зыркали в тот конец комнаты и морщились, словно ощущали боль Сета на собственной шкуре.       Пять минут спустя неловкое бездействие брата и сестры было замечено. Протирая вспотевший лоб, Джейн отбросила плеть и оставила Сета висеть на кресте и наслаждаться «болевым послевкусием», как она сама это назвала.       — Что такое, мои котята? Всё совсем плохо?       Белль и Вайз переглянулись, как робкие дети, впервые наряженные на Хеллоуин. Джейн вздохнула.       — Ладно. Не мучайтесь! — она достала из сумочки ту самую резную флягу, из которой подливала в содовую коньяк, когда они были в кино, и бросила её Вайзу.       — Пейте и всё сразу заиграет новыми красками. По себе знаю.       Скептически посмотрев на флягу, Вайз пожал плечами, отвинтил крышечку и сделал большой глоток, затем протянул флягу сестре. Их лица мигом порозовели, взгляды стали потупленными, а внутри стало жарко.       Джейн не соврала — их настрой кардинально изменился.       Обмотав поводок вокруг кулака, Вайз дёрнул сестру вверх. Белль посмотрела на него широко раскрытыми глазами.       — Мне показалось, или ты плохо меня расслышала? — он мрачно посмотрел на Белль из-под козырька кепки.       — Простите, господин… Не могли бы вы повторить? — она совсем не помнила, что он ей говорил.       Раздался хлёсткий щелчок и Белль вскрикнула с возмущением. Вайз стукнул её тонким кнутом по щиколотке.       — Ай!! Больно же! Ты чего?!       — Не забывайся, дорогая, что не должна говорить со мной в таком тоне. А иначе… — он медленно нагнулся, посмотрев ей в глаза.       — Что? Вы меня накажете? — в её голосе сквозила насмешка.       — Да. Накажу. И сделаю это очень строго.       — Да что вы? Может начнёте прямо сейчас? Чего тянуть?       — Смеешься, да? Что ж. Я вынужден принять меры.       — А где ваше удостоверение, господин полицейский? Без удостоверения какой же вы полицейский?       Белль вела себя дерзко и нахально, насмехаясь над Вайзом.       После этих слов он ещё сильнее дёрнул её за поводок и она, пошатываясь, поднялась.       Позвякивая наручниками, он защелкнул их у неё на руках, сведённых за спиной.       — Ух ты! Это настоящие наручники? Что дальше? Сутки в изоляторе?       — Знаешь, я бы на твоём месте попридержал шуточки.       — Бу-бу-бу! Вы такой бука, господин полицейский!.. Ой!       Вайз подхватил Белль и грубо толкнул на большую круглую кровать.       — Эй? Можно было и нежнее это сде-… ай! — Белль вскрикнула, когда Вайз схватил её за волосы, больно упёршись локтем между лопаток.       — Ты до сих пор не поняла своё положение? Что ж. Тогда я силой вдолблю это в твою тупую головку!       В этот момент Белль зыркнула на брата через плечо, насупившись и поджав губу, как гневная зайка. «Когда вся эта фигня закончится, я тебя прибью!» — читалось в этом взгляде. Уверенность Вайза на короткий миг поколебалась, но он быстро собрался и ещё раз одёрнул сестру.       — Ай! Больно же… Что это такое твёрдое, господин полицейский? Дубинка? — произнесла Белль, посмеиваясь.       Член Вайза, выпирая плотным бугорком, упирался ей в поясницу. Даже сквозь твёрдую кожу штанов, Белль ощущала его пульсацию. Разгорячённый выпивкой, Вайз с трудом противостоял возбуждению. Он бы прямо сейчас разорвал это синее кружевное белье и набросился на неё, но всё же не поддался соблазну.       — Будешь и дальше паясничать и я тебя отшлёпаю!       — О! Я не сомневаюсь. Мне ли не знать, как ты обожаешь мою попу и под любым предлогом готов её облапать.       Непокорной рабыне нужно было показать, что господин слов на ветер не бросает, поэтому Вайз сел на край кровати и, потянув Белль за наручники, положил её животом себе на колени. Таким образом её округлая попа заманчиво приподымалась и была очень кстати под правой рукой.       Поддев пальцем трусики, Вайз спустил их с её ягодиц и потрепал сначала одну, потом вторую.       — Господин! И это вы называете «отшлёпать»?       С каждой язвительной фразочкой, какую бросала ему Белль своим звенящим голоском, Вайз чувствовал, как в груди вскипает гнев. Он хорошо себя контролировал и по привычке переводил дыхание, охлаждая голову, но ему вспомнились слова Джейн: нет ничего хуже, чем имея полную свободу, продолжать сдерживаться.       И, подобно разгневанному коту, он выпустил когти, сжимая ягодицу и сильно царапаясь.       Белль притихла. Снова зыркнув из-за плеча, она увидела, как под козырьком его фуражки сгустилась мрачная тень.       Одной рукой, как клещами, Вайз обхватил сестру вокруг талии, а другой начал бить её по ягодицам. Каждый удар становился сильнее и тяжелее предыдущего. И таким образом, спустя десяток шлепков, Вайз закидывал руку за ухо и лупил с размахом.       Тут-то у Белль и прорезался голосок. Она закричала, попыталась отбиться, но куда ей — такой хрупкой и худенькой, — против большого и сильного брата? Тем более в наручниках.       Правая, левая, правая, левая, правая, снова правая, левая, правая..! Очень скоро упругие половинки её попы порозовели и с каждым шлепком этот оттенок становился всё насыщеннее, пока не стал ярко-малиновым.       Однако от ударов страдала не только попа Белль. Была бы она чуточку полнее — жирнее, если можно! — дело пошло бы мягче, но её ягодицы были подтянутые, мускулистые, и Вайз очень скоро почувствовал сильное жжение в ладони, заставлявшее его раз за разом потряхивать рукой в воздухе. В итоге его шлепки стали ослабевать.       — Ну как? Будешь и дальше дерзить мне? — спросил он, пытаясь не подавать виду, что у него онемела рука.       Белль тяжело дышала, а лёжа перекинутой через колени, отдышаться было и того тяжелее. От порки и отчаянного сопротивления, она покрылась мелким потом.       — Пошёл в жопу! — наконец воскликнула она.       Вайз расхохотался, придавая звукам своего голоса угрожающую хрипоту. Он столкнул сестру с колен, и она грохнулась плечом на жёсткий паркет.       Вайз встал с кровати и подошёл к комоду, на котором стояли всякие бутылочки с лубрикантами, а на ручках и боковых крючках висели садистские штуки. Он внимательно стал читать этикетки.       — Так, это не то, — он отставил одну бутылочку. Схватил другую. — И это… Это тоже не то… Ага! Вот, — он взял лубрикант с красной этикеткой, на которой было написано: «С эффектом жжения», а ниже мелким шрифтом: «Не рекомендуется людям с чувствительной кожей, повреждениями слизистой или аллергией на компоненты, создающие тепло». Рядышком, как одинокая шахматная фигура, стояла небольшая анальная затычка. Схватив её и подкинув в руке, Вайз подошёл к сестре, которая продолжала валяться на полу.       Он легонько толкнул её ногой в плечо.       — Так. Подъём!       — Как я, по-твоему, это сделаю со связанными руками?!       — Ну так, руки ведь связаны, а не ноги. Подъём!       Раздражённо ворча, Белль перекатилась лицом вниз и, согнувшись, подняла вверх попу. Она попыталась встать, но без опоры на руки, только ползала по полу, как очень нерасторопная улитка.       Вайзу надоело ждать и он подхватил её за наручники и швырнул на кровать.       Уткнувшись лицом в подушки, Белль прислушалась: клацнула крышечка, послышался звук выдавливающейся вязкой жидкости.       «Что он задумал?»       Пошлёпывая Белль по попе, Вайз заставил её приподнять повыше эту излюбленную им часть тела.       Между ягодиц потекло что-то холодное и влажное. Затем ткнулось что-то твёрдое и гладкое, тоже холодное… по форме, как маленькое яичко. Какими бы очевидными не были эти ощущения, Белль разгадала их только, когда Вайз надавил пальцем на пластиковый кристаллик в стопере анальной пробки.       — А-а! — Белль ощутила, как её девственная попа болезненно раскрылась, принимая в себя затычку. Которая, правда, была совсем маленькая, но ощущалась, как очень огромная. — Нет! Постой! Вайз! Стой! Стоп! Стоп! Какое стоп-слово! Бля, мы не придумали стоп-слово! Мфф-! — Вайз зажал ей рот ладонью.       С того конца комнаты послышался голос Джейн, продолжавшей издеваться над Сетом:       — В этой обители садизма стоп-слова никогда не было!       Пробка не проникла в неё даже на одну треть, но уже вызвала болезненные чувства. Но нет… было здесь ещё что-то странное.       «Эта смазка… почему она вдруг стала такой горячей?!»       Смазка, которой Вайз покрыл ложбинку её попы и затычку, вдруг резко нагрелась и стала обжигаться.       Белль запаниковала. Её сердце сильно застучало. Она не придумала ничего лучше, чем укусить руку Вайза, которой он закрыл ей рот.       Вайз вскрикнул и, схватив её за волосы, вжал лицом в подушку, затем с силой пропихнул затычку до конца. Девственный, упругий анус сомкнулся в самой узкой части перед стопером. Белль застонала и попыталась вытолкнуть анальную пробку, которая, казалось, горела огнём.       Отвесив сестре ещё несколько шлепков, Вайз согнул руку в локте вокруг её шеи и прижал Белль спиной к груди.       — Ну как? — повторил он свой вопрос ей на ухо. — Теперь-то ты поняла, что шутить со мной нельзя?       В уголках её глаз сверкнули слёзки. Лицо Белль покраснело и вспотело.       — Козлина ты, Вайз!       — Ха! — Вайз оттолкнул сестру. — Возможно, если бы ты поступилась своей упрямостью, я вытащил бы из твоей задницы эту штуку, которую ты так отчаянно пытаешься вытолкнуть. — Вайз надавил большим пальцем на затычку и протолкнул её обратно. — Что такое, малышка, сильно жжётся, да? Наверное, это невыносимо!       Белль только и могла, что стонать и невнятно ругаться.       Вайз одёрнул её за плечо и перевернул на спину. Сестра посмотрела ему в глаза с такой жгучей угрозой и неприязнью, но при этом её личико было таким хорошеньким, что Вайзу нестерпимо захотелось её поцеловать.       — Ты ведь не откусишь мне язык, если я с тобой поцелуюсь? — спросил он, сжав пальцы у неё на подбородке.       В ответ Белль угрожающе прорычала.       Решив, на свой же риск, таки поцеловать эти оскалившиеся губки, Вайз прильнул ближе.       Поморщив носик и громко шмыгнув, Белль плюнула брату в лицо, как только ощутила тепло, исходившее от его физиономии. Пенистый плевок попал ему в глаз, и Вайз отдёрнулся, схватившись рукой за лицо.       Белль рассмеялась, видя как «господин полицейский» оттирает с лица её слюну.       — Ну всё, мелкая дрянь! Ты доигралась. До этого я бы ещё пожалел тебя, но теперь пощады не жди.       — Боюсь, боюсь, господин полицейский! — Белль прослезилась уже не от жжения в заднице, а от смеха.       — И всё же, я сделаю тебе одну маленькую поблажку.       — Ух ты! Какую же? Наверное, я должна быть признательная за такую мягкость!       Вайз схватил с прикроватной тумбочки давно примеченный им кляп-шарик.       — Заткну тебе рот этим кляпом, раз уж ты сама не следишь за языком и усугубляешь своё положение.       Снова наступила отчаянная борьба. Белль вертела головой, отпиралась и плевалась, и никак не давала надеть на себя кляп. Вайзу вдруг вспомнились эпизоды из совсем раннего детства, возникшие так некстати в неподходящий момент: как он пытался накормить маленькую Белль тыквенной кашей, а она точно также отворачивалась и упиралась, а если ложечка заветной каши всё же оказывалась у неё во рту, то сестричка возвращала её обратно щедрым плевком в лицо.       — Белль, а ты всё та же мелкая каверза, — со смешком заметил Вайз, вернув голосу привычную мягкость. Белль на мгновение протрезвела и посмотрела на брата, подумав, что эта дурацкая ролевая наконец закончилась.       Но Вайз не упустил момент и в ту же секунду заткнул ей рот, защёлкнув ремешки кляпа у неё на затылке. Давний опыт оказался очень кстати. Подобными уловками он и скармливал сестре ненавистную тыквенную кашу.       — Ммф! Файф! Фы фофёл! Мфм!       — Не напрягайся. Я всё равно не понимаю, что ты пытаешься сказать.       — Мф! Мф-мфм!       Голубой лифчик Белль, позаимствованный из коллекции Сета, имел застёжку не только на спине, но и спереди. Она щёлкнула под пальцами Вайза и лифчик располовинился, оголив две изящные, упругие груди с острыми сосочками. С довольной улыбкой Вайз посмотрел на эту грудь, будто видел её впервые. Доля правды в этом есть, ведь сколько не показывай мужчине грудь, он будет смотреть на неё, как в первый раз. Затем он помассировал соски подушечками больших пальцев, как стики на геймпаде.       Белль сморщила брови и поёрзала.       Соски были твёрдые и очень чувствительные. Вайз осторожно нажал на них, вдавив в грудь и Белль резко замычала, закусив кляп. Её мычание стало ещё отчаяннее, когда Вайз сжал один её сосок пальцами, а второй обхватил губами.       Вдоволь наигравшись, Вайз перевернул сестру спиной кверху.       — Хммм, — протянул он слишком неестественно. — Напомни-ка, что ты сказала мне, когда я разукрасил твою попу шлепками?       — Мфм… ммф…       — Ах да! «Пошёл в жопу», кажется?       Вайз раскрыл её ягодицы и ему навстречу выпятился кристаллик анальной затычки. Он протолкнул его обратно и по спине Белль выступили мурашки. После этого он резко выдернул затычку и отверстия в кляпе засвистели, поглотив резкий стон. Анус Белль болезненно сжался. Вайз помассировал его кончиком пальца, затем медленно ввел внутрь пол-фаланги.       Белль заупрямилась, заёрзала и палец выскользнул.       Вайз грубо придавил её локтем и резко запустил внутрь свой длинный средний палец.       — Хмм, внутри всё так мягенько и нежно. Как спереди, но ощущения отличаются.       Вайз провернул палец, помассировал стенки и сделал несколько поступательных движений.       Белль услышала лязг ремня и звук ширинки, и запаниковала ещё сильнее.       «Ну нет! Он точно на это не решится… мы же договаривались, что никакого анала без согласия» — наивно подумала она, пока не почувствовала между ягодиц его член.       Вайз действительно решил осуществить задуманное, однако вовремя вспомнил про лубрикант; вернее, жжение в уретре ему напомнило о горячительных свойствах этой смазки. Он был вынужден надеть презерватив, который лежал тут же, на прикроватной тумбочке, в хирургическом блюдце, в котором также лежали прищепки, клещи, уретральные катетеры и ещё бог знает какие орудия пыток из коллекции Джейн и Сета.       Пока брат вооружался презервативом, Белль пыталась докричаться до него сквозь кляп, но всё было тщетно. Широкие, крепкие руки Вайза сжали её плечи. Своей тяжёлой тенью он придавил её к кровати. Белль съёжилась, ожидая резкое и болезненное проникновение. Вайз помассировал головкой вход и, придерживая член, вошёл на удивление мягко и плавно.       Выдувая слюну сквозь дырочки в кляпе, Белль застонала. Её плоть надрывалась, натягиваясь на член. Пенис Вайза ещё никогда не казался Белль таким большим. Просто невыносимо большим!       Вайз расправил плечи и сказал:       — Ну же! Я не могу войти. Расслабься и прими всё, что я готов тебе дать. Не заставляй меня подливать ту жгучую смазку.       Белль сопротивлялась до последнего, пока вдруг ощутила запах Вайза — он обильно вспотел и этот терпкий, естественный запах мужчины, ударил ей в нос. Она почувствовала, как в груди зародился удушливый трепет. И сердце вдруг заколотилось быстрее.       «Вайз!»       Если бы всё закончилось здесь и сейчас же, она бы не раздумывая отлупила его.       Однако, по мере того как из головы выветривался коньяк, отпитый из фляги Джейн, Белль осознавала — ей жуть как нравится всё происходящее!       Несмотря на боль в том самом месте, Белль также почувствовала ноющее, тягучее ощущение в яичниках.       И её тело стало мягче. Как и просил Вайз.       Он удивился тому, как легко его член проник до упора.       Белль расслабилась и зарылась лицом в подушки.       «Вайз… только не кончай быстро, хорошо?» — подумала она, пытаясь приглушить внутренний голос, будто сама боялась себя услышать.       Каждый толчок Вайза отдавался электрическим импульсом по её позвоночнику. Боль пронизывала всё её тело. И это ощущение наполненности — сначала оно вызывало только дискомфорт, но затем растворилось и уступило место наслаждению.       Вайз двигался грубо и резко. И хватал её тоже — грубо и резко.       «Это совсем на тебя не похоже» — подумала она и почувствовала, как наволочка подушки пропиталась слезами.       Вайз всегда был такой чуткий, нежный. Когда они занимаются сексом, он пугается любого неосторожного движения или резкого стона, спрашивая: «Всё хорошо? Прости, я сделал тебе больно?» Но теперь всё было наоборот — Вайз делал всё, чтобы причинить ей боль.       И это было прекрасно! Эта мучительная боль приносила ей наслаждение. Вслух она бы это не сказала, но ей перехотелось, чтобы всё кончалось. Хотелось ещё и ещё — ещё грубее! ещё больнее!       «Кажется у меня плавятся мозги, и я схожу с ума…»       Капли пота срывались с его груди и капали ей на спину. Она чувствовала это и всё внутри сжималось. Большой, грубый мужчина доминирует над ней! Когда-то давно, в годы Академии, то есть в подростковый период её жизни, это было сокровенной сексуальной фантазией Белль. Со временем это подзабылось. Кто же знал, что жажда отдаваться кому-то грубому вдруг проснётся в ней в этот момент?!       Тело сестры изогнулось под руками Вайза. Он удивился: почему это Белль вдруг сделалась такой мягкой, спина гибко извивалась, а мышцы энергично сокращались под её розовой кожей.       Вайз неожиданно дал заднюю — вышел из неё. Белль удивлённо покосилась на него через плечо.       «Нет-нет-нет! Только не останавливайся, Вайз!» — суетился в её голове голос Белль-извращенки.       Дрожащими пальцами, Вайз сорвал с члена презерватив, бросил его Белль на поясницу, и снова набросился на неё, не боясь обжигающего лубриканта. Ему хотелось ощутить первый анальный секс во всех красках, без этой дурацкой резинки.       Даже кляп во рту не сдерживал стоны Белль. Она отчаянно мычала и в этих глухих стонах отражалось её удовольствие. Звенья наручников поскрипывали от натяжения, а кольца впивались ей в запястья.       — По этим звукам можно судить, что тебе нравится быть моей анальной шлюхой, милая сестрица.       В ответ Белль могла лишь мычать.       — Ну как? Тебе же нравится, да?       Стоны зазвучали протяжнее.       Увесистый шлепок. Белль вздрогнула и выпустила носом тонкий стон.       — Вот так, да. Хорошая девочка~ Это место узковато, но ничего! мы хорошенько его проторим. Тебе ведь и самой этого хочется, я знаю~ чувствую по этим сжатиям~ Мхм~ Как ты его сжимаешь! Ох, чёрт!       Бёдра Вайза раскачивались сами. Он окончательно перестал владеть собой и превратился в животное, которого заботит только спаривание.       Так, отдавшись каждый своему безумию, брат и сестра совокуплялись на кровати, пока их не настиг взаимный оргазм. Сперма выплеснулась глубоко и заполнила всё внутри.       Белль тоже кончила, и не сдержалась, брызнув на красный велюр. Вайз ударял бёдрами и с каждым толчком слышался влажный шелест, с которым сквирт выплёскивался на кровать.       Как только оргазм прошёл, силы покинули Вайза, и он повалился рядом с Белль, при этом зачем-то — сам не зная зачем — надев свою СОБЕЗ-овскую кепку ей на голову.