Нулевые отношения

LXXXIV

Фобия Вайза

      Вайз открыл глаза и снова их закрыл. Ему в лицо ударил солнечный лучик, отражавшийся скатом крыши соседнего дома. Вайз поморщился и перевернулся на бок, плотнее кутаясь в одеяло. Горло болело, словно лезвиями исполосовали, одна ноздря заложена, не продохнуть, а вторая наоборот — до боли пересохла.       «Терпи, мужик…» — приказал Вайз сам себе.       Между тем, всё было не так уж плохо. Вайз не пропотел и постель осталась сухой. Несмотря на все описанные симптомы, он не чувствовал себя так паршиво, как раньше.       Лёжа на боку, Вайз открыл глаза и осмотрел комнату.       На тумбочке стоял компактный телевизор, в котором засела Фея. Перед ней на подушке расселся Эос, а разделял их низенький раскладной столик, на котором стояла шахматная доска с расставленными на ней фигурами. Партия шла вовсю, и никто не заметил пробуждения Вайза.       На доске давно не было парада войск. В стороне кучкой стояли съеденные фигуры. От белых остались король, ладья, и несколько пешек. От чёрных — король, ладья, слон и две пешки, застрявшие на краю доски. Эос играл белыми, а Фея — чёрными.       Эос наклонил голову набок, его глаза-колечки мигнули салатовым светом. Он просчитывал варианты быстрее, чем человек успевает моргнуть, но даже для него позиция была напряжённой.       Фея за округлым стеклом экрана не показывала никаких эмоций. Только едва заметное мерцание в глубине кинескопа выдавало активную работу её алгоритмов.       Наконец после продолжительной паузы Эос привстал над доской, взял ладью и передвинул. Замшевая подошва фигуры мягко встала на клетку в шестом ряду, чуть в стороне от центра.       — Эн-на! (Твой ход)       Глаз Феи скользнул вниз по экрану, осмотрел фигуры и их расстановку. Фея без промедлений сделала ход:       — Слон c5 на f2.       Так как у Феи не было рук, и она не могла сама двигать фигуры, Эос ходил за двоих. Лёгким движением он подхватил чёрного слона и перенёс по диагонали. Слон влетел на f2 и съел белую пешку Эоса.       Белый король оказался под ударом: поле f2 теперь контролировало сердце белой позиции.       — Шаг, — произнесла Фея, подняв взгляд на Эоса. В её искусственном голосе послышалась тень самодовольства.       Эосу ничего не оставалось, как сдвинуть короля.       — Ладья a8 на a1, — сразу после этого сказала Фея.       Эос взял чёрную ладью и поставил на самом краю белого поля. Теперь чёрная ладья смотрела вглубь вражеской территории, её горизонтальная перспектива угрожала белым пешкам.       Эос плюхнулся на подушку, напряжённо обдумывая свой ход. Он понимал: Фея просчитывает всё на несколько ходов вперёд. Опасный противник… Но мы ещё повоюем!       Эос резко выпрямился, когда цепочки его вычислений вывели подходящее решение. Салатовый свет в глазах вспыхнул чуть ярче. Он решительно двинул ладью, провёл её по краю, и с сухим щелчком поставил в угрожающей близости к чёрному королю.       «Какой смелый и отчаянный ход…» — подумал Вайз, пристально следивший за партией.       Фея смотрела несколько секунд. Мерцание в глубине экрана стало холоднее.       — Ладья a1 на h1.       Эос взял её чёрную ладью и переставил по первому ряду. Та прошла по пустым клеткам, и встала точно напротив белого короля, перекрыв ему один путь к отступлению.       Посмотрев на доску, Эос замер. Его система в панике перебирала варианты отступления, но всё было тщетно. Король — зажат, ладья на той стороне доски бестолково грозится чёрному королю, а пешки слишком далеко.       Но ход нужно было сделать.       Он осторожно сдвинул одну из пешек, хотя толку в этом не было никакого.       — Слон f2 на g1, — тотчас выпалила Фея.       Положение Эоса становилось тем неприятнее, что он вынужден был собственноручно двигать вражеские фигуры и по сути, самому себе ставить мат.       Эос нехотя взял слона и переставил его. Чёрная фигура встала рядом с белым королём, пресекая ему последние пути для лавирования.       Спереди — слон; сбоку — ладья; позади — край доски.       Капкан захлопнулся.       — Мат, — хладнокровно произнесла Фея, смотря прямо на Эоса.       Тот несколько секунд не двигался. Его глаза-колечки сузились и стали продолговатыми овалами. Он всё ещё пытался найти выход, но его попросту не было. Его белый король был пойман.       Эос понуро повесил уши.       — Эн… на…       — Учись проигрывать, друг мой, — ответила Фея, наслаждаясь собственной фамильярностью, которая стала доступна ей после расширенного мода на эмоции.       Только теперь Эос и Фея заметили, что Вайз за ними наблюдает. Они засуетились, как нашкодившая прислуга. Фея выпалила: «Господин Вайз!», а Эос эньненькнул и пулей побежал вниз, приведя с собой Белль.       Вайз ощутил какое-то странное волнение, посмотрев на сестру. Ему вспомнился только что увиденный сон, а точнее — давно забытое воспоминание. В нём Белль была ещё подростком, а теперь Вайз словно из прошлого перенёсся в будущее.       — Так, пациент, как мы себя чувствуем? — бодренько спросила Белль, прикладывая руку ко лбу брата, проверяя температуру.       — А… — Вайз нашёл, что ответить, но его голос осип. Он поморщился, схватился за горло и попытался что-то показать жестом.       — Ясненько, голос у нас пропал.       Вайз кивнул.       — Но температура как будто спала. Это не может не радовать.       Белль метнулась к тумбочке и Вайз услышал, как она выдавливает таблетки из пластинок. Приняв их, Вайз думал, что на этом процедура лечения окончена, но не тут-то было.       — Так. А теперь к главному, — сказала Белль, стоя к Вайзу спиной и чем-то шурша.       Вайз наклонился набок, пытаясь заглянуть ей под руку и посмотреть, что она делает. Звуки, которые он слышал, почему-то вызывали у него тревогу. «Может хочет дать мне леденцы от горла? Или сироп?» — успокаивал он себя.       — Прости уж, Вайз. Наверное, мне стоило бы надеть миленький костюмчик медсестрички, — хихикала Белль, продолжая шуршать.       Тут она обернулась и Вайз увидел у неё в руках ампулу и шприц. Высунув набок кончик языка, Белль осторожно (но всё же слегка неловко) набирала содержимое ампулы в шприц.       — Что это?? — хриплым голосом спросил Вайз. — Для чего?!       — М? А ты разве не видишь? Манато посоветовал сделать тебе укол антибиотика. Говорит, что после него ты будешь как новенький. Вот и выясним.       Вайз почувствовал, как похолодело в груди и на затылке. Он смял пальцами пододеяльник и вжался в подушку.       — Что с тобой? — удивилась Белль.       — Ничего, — неестественно невозмутимо ответил Вайз. — Я… я в полном порядке!       — Тебе поплохело? Что случилось? — Белль подумала, что это как-то связано с его недугом и заволновалась. Она нагнулась к брату, держа в пальцах шприц.       Вайз отполз назад, с ужасом глядя на кончик иголки.       — Уйди от меня с этой штукой! — он вложил последние силы своего голоса в эти слова.       — М? — Белль округлила глаза, посмотрела на Вайза, затем на шприц и снова на Вайза. И тут до неё дошло. — Вааайз? Ты что, боишься уколов?       Нервно кусая губу, Вайз отвёл взгляд.       — Блин, а почему я раньше не знала? То-то ты становился таким мрачным, когда надо делать прививки. А я-то думала, ты это делаешь, чтобы меня подбодрить.       — Прикалывайся надо мной сколько влезет, только убери шприц. Мне не нужен никакой укол!       — Ой, да брось! Что ты как маленький? Это ж просто укольчик. Минутка — и всё.       — А можно как-то… — он прокашлялся. — Ну. Как-то без этого, а?       — Нуу, Вайз, это несерьёзно. Я ведь уже всё купила и заправила в шприц.       — Ну пожалуйста…       — Так! — Белль строго насупилась. — Быстро показал мне попу!       — Белль…       — Быстро, я сказала!       Белль сорвала с брата одеяло. Вайз сопротивлялся до последнего, но всё же был безжалостно перевёрнут животом вниз. Для надёжности, Белль села ему на ноги. Он подмял под себя подушку и закусил её уголок.       — Какие у тебя милые ямочки на кобчике, Вайз… — пошленько произнесла Белль, спуская с брата трусы. — И как я раньше их не замечала? Да и вообще попка у тебя ничего…       — Пожалуйста, Белль… только сделай это быстро, ладно?       — Да не боись! У меня лёгкая рука.       Брызнув антисептиком на ватный диск, Белль продезинфицировала правую ягодицу Вайза. Тот обмер от страха, ощутив кожей спиртовый холодок. Он ждал от Белль какого-то прикола. Сейчас пульнёт в него шприцом, как дротиком в дартс… По любому ведь что-то вычудит. Это ж Белль.       — Знаю я твою лёгкую руку…       — Хи-хи-хи!       — Сейчас как вгонишь в меня иголку…       — А вот и нет! Я сделаю это нежно.       — Слушай, может правда, не надо, а? Видишь? Я уже почти здоров.       — А твой сиплый голос говорит обратное.       — Белль! Я… Я куплю тебе те кроссовки, которые ты хотела…       — Не-а! Тебе не выйдет меня подкупить. Тем более, те кроссовки уже из прошлогодней коллекции. А зачем мне прошлогоднее старьё?       — Ну хорошо, хорошо… Попроси, что хочешь… Я… Я дам тебе свою кредитку! Хочешь?       — Вайз…       — Когда мы вернёмся домой, я не буду заставлять тебя убираться по выходным.       — Вайз…       — И в день стирки сам буду стирать!       — Вайз!       — Ну, хорошо! Я куплю тебе новую оперативку в твой ноут, только не делай мне этот укол! Ладно?       — Вайз, всё…       — Каждый вечер буду заказывать тебе суши…       — ВАЙЗ!!       — Что?       — Укол готов!       Вайз удивлённо притих, а потом зыркнул через плечо.       — …в смысле?       Два бледно-белых холмика — это его ягодицы. На одной лежит проспиртованный ватный диск. Шприц в руках Белль пустой, поршень продавлен до конца.       — Вот видишь, — довольно мурлыкнула Белль и крутнула шприц в пальцах. — А ты боялся. Как комарик укусил!       — Фух… ну вот и славно… — вздохнул Вайз, но не успел расслабиться и снова напряжённо покосился на сестру. — Слушай, Белль…       — Ты мне так много всего наговорил, пока я делала тебе укол.       — Белль?..       — Прям болтал, не затыкался, пха-ха-ха!! — Белль всё крутила и крутила в руках шприц.       — Слушай, Белль… ты бы надела колпачок на иголку…       Но Вайз говорил так сипло, что сестра его не слышала.       — А вообще, мне, наверное, стоило не торопиться с уколом и послушать чего ты мне ещё наобещаешь.       — Белль!       — Блин, а про оперативку, кстати, было бы неплохо… И суши каждый вечер.       — Белль, иголка!       Она вращала в руках шприц, как скучающий студент раскручивает ручку. Одного неосторожного движения достаточно, чтобы ручка выскользнула и громко упала на пол. Белль заболталась, и иголка царапнула ей палец. Она ахнула и вскинула руки. Шприц подлетел вверх. Белль протянула ладонь, чтобы поймать его, но быстро заметила блеснувшую на солнце иглу и убрала руку. Шприц крутнулся два раза в воздухе, замер на пол-секунды и полетел иголкой вниз.       В следующий миг Вайз разразился самым громким криком, на который только способен человек с осипшим голосом.       — Вайз?! Спокойно! Не дёргайся!       — Так и знал, что этим всё кончится!       — Да тихо ты! — Задыхаясь от смеха, Белль пыталась схватить шприц, засевший в левой ягодице Вайза. — Иголка прям во всю длину вогналась.       — Достань… Достань её!       — Вот когда перестанешь дёргаться, тогда и достану! Успокойся, а то ещё иголку сломаем. Пх-… пха-ха-ха!!!

***

      Сердитый на сестру, Вайз весь вечер пролежал с ватными дисками на обеих ягодицах, и ворчал, когда слышал поблизости шаги Белль.