Нулевые отношения

LXXXIII

Глава, в которой Вайзу снова снится сон, который на этот раз оказался уже не настолько безумным, как предыдущий

      Два дня Вайз провёл в лихорадочном полудрёме, и всё это время его мучали кошмары. Его сознание почти не прояснялось. Пару раз в день он подымался с постели, как вампир из своей гробницы, и пока Белль быстро меняла промокшее от пота постельное бельё, Вайз плёлся на первый этаж, ел, пил, ходил в туалет и принимал душ. Всё это он выполнял, как механическая детская игрушка, у которой садятся батарейки, но которая упрямо продолжает двигаться.       Строго придерживаясь графика, который расписал ей Манато, Белль будила Вайза и давала ему таблетки. Вайз раскрывал глаза и сквозь дымку во взгляде выдел розовую ладошку Белль, на которой маленькой горсточкой лежали несколько разноцветных таблеток и одна капсула. Он проглатывал их, запивал водой и снова отключался.       — Ну, ему уже как будто лучше, — заметила Белль, когда Вайз забылся спокойным сном. Дыхание у него было ровное, только заложенная левая ноздря посвистывала. — Может разбудить его, чтобы он брызнул в нос?       — Не стоит, госпожа, — ответила Фея. — По моим наблюдениям, сегодня господин Вайз спит крепче, реже просыпается и почти не говорит во сне.       Мозг Вайза снова начал чудить. К счастью, в этот раз сновидения были нормальными. Поначалу всё было смазано неразборчивой кляксой: видения, силуэты, голоса, ощущения. Сон складывался во что-то цельное, но это «цельное» оказывалось неустойчивым и сразу же рассыпалось. Если бы Вайза разбудили в этот момент, то он бы сразу задался мыслью: «А что мне снилось такое? Ведь что-то же снилось, я точно помню!» Но Вайз продолжал спать и его мозг откопал в своих архивах воспоминание, которое как будто было им забыто, но теперь, спустя много лет, сознание сдуло с него пыль и вставило в проигрыватель, прокручивая плёнку.       Вайзу приснился парк возле женского общежития Академии. Была весна, деревья только-только покрылись молодой листвой, а трава, покрывавшая пологие холмики парка, имела приятный мягкий оттенок.       Начитавшись в то время любовных романов, Вайз мечтал повторить один из их трогательных сценариев — случайную встречу, милую, слегка неловкую, которая в будущем перерастёт в нежные отношения. Поэтому он и бродил возле общежития, рискуя нарваться на гнев здешней охранницы. И пусть вас не смущает её причастность к женскому полу! Охранница эта была настоящим цербером, отгонявшем от женского корпуса молодых развратников, норовящих подглядеть за ничего не подозревающими обитательницами. Но Вайз был ловчее и осторожнее прочих парней, и знал, как обойти суровую стражницу.       Вайз бродил вокруг, и всё безрезультатно. Дворик и примыкавший к нему парк были пусты. Вайз не осмеливался поднять глаза на окна, боясь самому себе показаться сталкером или извращенцем.       Вдруг он получил замашистый пинок под зад, с силой толкнувший его вперёд. Вайз уж подумал, что нарвался-таки на охранницу. Ан-нет.       — Белль?!       — Ты чего тут делаешь, придурок?       — А тебе какое дело?       — Такое, что ты мой брат, а ведёшь себя, как озабоченный! Колись давай! Что высматриваешь тут?       Вайз смутился, попытался съехать с темы: мол, просто гуляю.       — Ты мне не заливай! — Белль в тот период была очень остра на язык. — Гуляет он тут, ага! Так я тебе и поверила. Парень «гуляет» возле женской общаги. Как кот, просто греющийся на солнышке возле мышиной норки. Да-да.       Все отмазки Вайза были безжалостно высмеяны, а когда он раскрыл истинную причину своей «прогулки» Белль и вовсе прослезилась от смеха.       — Могла бы уж так не ржать… в самом-то деле, — смутился Вайз.       — М-да, ты никогда не умел врать, братик, — она похлопала его по плечу.       — Эй?! На этот раз я правду говорю.       — Ага, да. Когда в следующий раз будешь тут прогуливаться, имей ввиду, что окна женской раздевалки находятся на другой стороне. Но там же и аванпост охранницы. Но об этом лучше забудь. Хоть посмеемся с того, как она отлупит тебя своей дубинкой.       За этими шутками и подколами юные брат и сестра прошли вглубь парка, напоминавшего дикую рощу, в которой башмачками студенток были протоптаны извилистые тропинки. Белль вывела брата к крохотному искусственному пруду. Предзакатное солнце искрилось на его поверхности, под которой дремало семейство пресноводных черепашек.       — О, Рейнольды тут как тут! — обрадовалась Белль, и её подростковая нахальность поостыла.       — Рейнольды? Здесь ещё кто-то есть?       — Да! Вон же, смотри! — и она показала на кучку черепашек на дне мелкого пруда. — Это одна большая семья. Рейнольды. Ну, мы их так назвали.       Вайз снял пиджак, сложил вдоль (чтобы получилось узко, но длинно) и положил на замшелую ступеньку у самого края пруда. Сел сверху и похлопал рядом, Белль тоже села. Она продолжала рассказывать брату про семейство Рейнольдов:       — Вон то — папа, Майкл Рейнольд. А вот — мама, Лора Рейнольд. А те двое — близняшки-братья, Итан и Райан. А вон тот зеленоватый камешек, это вовсе не камешек, а их младшая сестричка… мы ещё не придумали ей имя.       — Забавно, — ответил Вайз с плохо скрываемым равнодушием, которое Белль вообще не замечала.       — Мы их только недавно сюда вернули. Нет, ну ты прикинь, какая-то дурочка испортила воду у них в пруду, и они чуть не умерли!       — Боюсь представить зачем она это сделала.       — Наверное вылила бутылку содовой в воду. Случайно или специально. Вода окрасилась в мутно-фиолетовый, потом испортилась и позеленела. Пришлось спасать семейку Рейнольдов, пока пруд не восстановился.       Так брат и сестра болтали обо всём и ни о чём. Начинало смеркаться. Стройная башенка, фальшиво стилизованная под готику, пробила сигнал, после которого все студентки должны вернуться в свои комнаты. Но Белль не торопилась уходить. Вайз удивился, даже успел отчитать сестру за неприлежное поведение.       Та скривилась и, показывая рукой жест: «бла-бла-бла!», оправдалась:       — Ой, всё! Хорош по ушам ездить. Знаю я! Не в первый раз уже. Сегодня в вестибюле дежурит своя девчонка. Она за меня галочку проставит, а я когда захочу, тогда и вернусь в комнату. Тоже мне проблема.       Вайз внимательно посмотрел на Белль. Если так подумать, она вообще не была похожа на большую часть студенток Академии. Те — чопорные девчонки, чувство собственного достоинства которых строится на модном кошельке, плотно набитом родительскими деньгами, и тем, что на студенческой карточке выгравировано «Helios Academy». Белль была их полной противоположностью, с её небрежно завязанным галстуком и верхней пуговкой рубашки, продетой в предпоследнюю дырочку — так же и всё остальное, всё криво-косо. Но эта ветреность была ей удивительно к лицу.       Рассматривая сестру, Вайз подумал: вот такую девушку и я мечтал встретить, протаптывая подошвы под окнами женского общежития.       Белль звонко рассмеялась, говоря о чём-то, что Вайз пропустил мимо ушей. Её смех прервал его мысли.       — Тих-ты, так смеяться. Вдруг охранница услышит, — Вайз пугливо приосанился.       — А, блин, точно… Кстати! Тут у нас на днях такое случилось.       Белль бегло рассказала Вайзу историю о том, как её соседка по этажу встречалась на этом самом месте со своим парнем, и как охранница застукала их за «этим самым». Губки Белль растянулись в пошлую ухмылочку, какую скорее можно увидеть на лице развратного парня.       Вайз вздохнул. Как-никак у него с Белль была разница в возрасте. Он достиг того уровня зрелости, при котором уже не краснеешь при упоминании слова «секс». А Белль в то время ещё не успела взобраться на ту же ступеньку.       — И в чём соль истории?       — Ну как?! Охранница пришла на шум, смотрит, а тут такооое! Говорят, что Дейзи в этот момент делала своему парню… кхм, минет. А другие говорят, что они тут прям лежали и… ну ты прикинь, короче! — Белль вскинула руки, чтобы придать своим словам весомости.       — Ага… охренеть. А сама Дейзи, что говорит?       — Ничего. От стыда взяла академотпуск.       — Интересно, как она обосновала причину в деканате?       — О! Не поверишь. В этом инциденте даже преподаватели шушукаются!       — Не поверю. Делать им больше нечего, как обсуждать двух трахающихся студентов.       Белль нервно качнула головой и цыкнула.       — Вот вечно ты так, Вайз! — Она встала со ступеньки, на которой сидела и в этот момент её юбка подскочила. Вайз «отпрыгнул» взглядом в сторону, едва заметив движение складчатой ткани. — Скучный ты! Поэтому и нет у тебя девушки.       — Я это уже кучу раз от тебя слышал, Белль.       — И не сделал выводы!       Спустившись к самой воде, Белль согнулась прямо над тем местом, где лежало на дне черепашье семейство Рейнольдов. Втянув под крылья панциря голову и конечности, черепашки мирно дремали на песчаном дне.       — Блин, а реально? Как назвать младшенькую? — озадаченно спросила Белль, будто это был вопрос первостепенной важности. — Давай, Вайз! У тебя всегда была хорошая думалка на имена! Рожай!       Вайз растерянно забегал глазами. Во-первых, его застал врасплох внезапный вопрос; а во-вторых, из-за того, что рубашка Белль была застёгнута неправильно, образовался овальный зазор, который стал шире, когда Белль нагнулась. Последние лучики заката пронзали ткань рубашки, подсвечивая бугорки её маленькой груди и кружева нежно-бежевого лифчика.       — Белль… У тебя тут… — Вайз пытался сказать, но Белль перебила.       — Да пофиг мне на галстук, Вайз! Имя для малютки-черепашки! Давай! Быстро набросал мне десяток вариантов.       — Да я не про галстук… Белль?!       В этот момент она неосторожно наступила на камень, поросший слизким зелёным налётом, и поскользнулась. Если бы не реакция Вайза, семейство Рейнольдов было бы разбужено падением огромного двуногого исполина в юбке. Но, к счастью, Вайз успел подхватить Белль в нескольких сантиметрах над водой.       — Не зря на волейбол записался… — сдавленно прохрипел Вайз, силясь вытащить сестру.       — Ух тыы, — удивилась Белль, когда её лицо замерло над самой поверхностью воды.       Мама-черепашка, по имени Лора, проснулась, ощутив над собой тень и, вытянув голову, посмотрела на Белль. Если бы Вайз подержал её ещё чуть-чуть, черепашка бы цапнула Белль за нос, но он потянул сестру на себя и привёл её тело в вертикальное положение.       — Ух! Это было близко. Молодец, Вайз! Отличная реакция.       Не успел тот перевести дыхание, как снова смутился. Он показал пальцем у себя на ноге и сказал: «Колготки».       Белль поджала колено, удивлённо посмотрев на заднюю сторону левой ноги. Там, из-под юбки устремлялась длинная прямая полоска, огибавшая округлый контур её голени, скрываясь своим концом за задником ботиночка.       — Твою мать! — выругалась Белль. — Опять стрелка?! Только ведь новые колготки надела… Ай, пофиг! — её досада была недолгой. Белль махнула рукой и тотчас забыла о существовании стрелки на колготках.       Вайзу было не привыкать к переменчивости её настроения, но он каждый раз удивлялся.       Они опять уселись на его пиджак, постеленный на ступеньке.       Белль посмотрела на Вайза и задержала взгляд на его лице дольше обычного. Тот удивлённо на неё покосился. Белль подняла руку и погладила его по щеке тыльной стороной ладони. Послышалось шуршание щетины.       — Ты чего? — удивился Вайз, замерев, позволяя сестре себя гладить.       — Да так. Просто трогаю. У тебя уже борода растёт.       — Ну, во-первых, не борода, а щетина. А во-вторых, у меня нет денег на бритвенные штуки, и я уже четыре дня не брился.       Вайзу было приятно, что сестра заметила первые признаки его мужественности. Лучше бы, конечно, это сделала какая-то красотка, одного с ним возраста, но так тоже ничего.       Он посмотрел на семейство Рейнольдов и вдруг задумался.       — Хм… Говоришь, они все — одна семья?       — Ага. Поговаривают, будто Лора уже яйца новые отложила.       — Не черепашки, а кролики прямо какие-то.       Белль оценила пошловатую шутку брата и хихикнула.       — Но мне интересно другое… — продолжал Вайз.       — М?       — Когда черепашек станет слишком много, они ведь быстро вырастут и начнут образовывать семьи. Верно?       — Почему тебя это удивляет, Вайз?       — Да так. Ничего особенно, если не задумываться над тем, что они ведь родственники. Все.       Пальцы Белль, секундой ранее приятно шаркавшие по щетине Вайза, замерли. Белль уставилась на него округлившимися глазами.       Вайз дальше развивал свою мысль:       — Ну ты прикинь: братья будут спариваться с сёстрами, тёти с племянниками, а дяди — с племянницами. Они дадут потомство, оно вылупится и подрастёт. Дедушки-черепахи будут ещё ого-го, а тут внучки как раз подросли. Или того гляди, папаша Майкл не узнает по панцирю свою младшую дочурку и…       — Вайз?! Извращенец! Да как тебе это вообще в голову пришло?! Фу!       — Да чего такого? — рассмеялся Вайз. — В природе подобные отношения в порядке вещей, насколько я знаю. Хотя… и многие люди занимаются таким, и не считают зазорным.       — Так вот о чём ты фантазируешь бессонными ночами, — ухмыльнулась Белль и ткнула брата в бок.       — Эй? Вовсе нет, я не… — и его глаза снова потянулись к зазору в рубашке Белль.       Белль пошутила, не подумавши, но теперь их разговор обрёл совсем уж неловкий подтекст. И тут ещё некстати коленка Белль торкнулась коленки Вайза. Даже сквозь брючную ткань тот ощутил тепло и приятную округлость её коленки. Брат и сестра отшатнулись друг от друга и притихли.       Внезапно прямо у них над головами зазвучал бархатистый женский голос:       — Так, пробили отбой, а мы сидим. И чего сидим? М? — голос был приятный, строгий, но совсем не злой.       Кто это? Охранница? Вовсе нет. У той голос такой зычный и хрипловатый. А этот голос мягкий и приятный.       — Простите, Наставница!       — Шшь! Тих-вы! — на тонких губах Наставницы заиграла ухмылка.       Вайз собирался вскочить, но та удержала его и усадила обратно.       — Сидеть! Я ж не собираюсь вас ругать. По крайней мере, пока что. Я и сама сюда пришла поскрытничать.       Наставница потеснила своих воспитанников на ступеньке и села рядом.       — Вайз, мне показалось, или у нас под задом твой пиджак?       — Он самый, Наставница, — признался он.       Та строго поцокала языком.       Белль засмеялась.       — Вот так ты обращаешься с вещами, которые я тебе покупаю на свои деньги!       — Простите, Наставница.       — Вот паразиты малолетние!       Наставница сунула руку под свой белый преподавательский халат и извлекла из нагрудного кармашка пачку сигарет. Достала одну, клацнула зажигалкой, озарившей её зрелое лицо язычком огонька, и прикурила.       Чтобы уколоть Наставницу, Вайз сухим голосом произнёс:       — «Студентам, преподавателям, сотрудникам и иным лицам, находящимся на территории Академии Гелиоса, строго воспрещается курение табачных изделий, электронных сигарет, вейпов, кальянов и иных…»       — Так! А ну цыц мне! — повысила голос Наставница. — Или я расскажу сами-знаете-кому, где вы были после отбоя.       Белль и Вайз моментально прикусили языки.       На этом вечерняя посиделка у пруда не закончилась. Белль и Вайз ещё долго о чём-то болтали с Наставницей. Но сон помутился, голоса стали неразборчивыми, слова прыгали из начала предложения в конец, отчего речь превратилась в неразборчивую тарабарщину.       Тут-то Вайз и проснулся.