Нулевые отношения

LXXXVII

«♀»

      По сравнению со здешними горячими источниками, баня дядюшки Дуи на площади Люмины терялась и блекла.       Сложенные из больших камней, природные бассейны ограждались высоким тростниковым забором, сквозь который нельзя было подсмотреть за купающимися. Дамы, героини нашего рассказа, сбросили полотенца и направились к источнику.       Посмотрев на Эллен и её большой акулий хвост, Сокаку дёрнула Янаги за руку, делая вид что хочет ей что-то шепнуть, но сказала дольно громко:       — Интересно, а когда эта девушка заберётся в источник, он превратится в акулий суп?       Янаги тотчас покраснела, как стыдливая мамочка. Бёрнис от души расхохоталась от этой простой шутки.       Волосы Сокаку трепыхнулись на затылке от лёгкого подзатыльника, которым её наградила Янаги.       Эллен проявила удивительное дружелюбие и ответила ухмылкой на детский подкол, и первой погрузилась в горячую воду.       — Вот сейчас и проверим.       Все последовали за ней.       Белль, до этой поры настроенная позитивно, теперь засмущалась. Её бросило в краску, когда она увидела роскошные тела своих подруг. Великолепные и разнообразные. Округлые бёдра, мягкие или мускулистые ляжки, пухловатый или наоборот рельефный живот, и большие, пышные груди, колыхавшиеся при малейшем движении или выглядывающие из-под воды розовыми островками.       Погрузившись в воду по самые глаза, Белль долго пускала носом пузырьки, блуждая взглядом по прелестям своих подруг.       «Большие сиськи — это отнюдь не радость для их обладательниц, я знаю… Какие-то девушки даже уменьшают грудь, потому что это тяжело и больно… Но меня раздирает эта вселенская несправедливость! Мне бы хоть по пять грамм от всех этих сисечных гор, и я была бы счастливейшей девушкой на свете!» — думала она.       Грудь Эллен Джо была свежей и упругой, с розовыми сосками, идеальной формы, не провисает ни на дюйм; почти такая же грудь у Бёрнис, только немного поменьше; у Пульхры её обильно покрывает мех, и почти не видно сосков; у Янаги и Астры Яо были самые большие, трудно даже выбрать чья пышнее: у первой она, правда, слегка провисает, но это проявление естественности её даже красит, а у Астры бросались в глаза большие ареолы — розовые, будто прозрачные, а у Янаги наоборот — небольшие и тёмные, как у девушек азиатской наружности.       Что касается Эвелин то её грудь была посыпана бледноватыми веснушками и родинками, очень выделялась тёмная родинка под левым соском. Эвелин была атлетично сложена: широкоплечая, с небольшими, но крепкими бицепсами, напоминавшими туго стянутые канаты, рельефным прессом и мускулистыми ногами, как у мраморной статуи. Астра Яо время от времени поглядывала на свою телохранительницу и её взгляды многое могли сказать об их отношениях.       (Описание внешности Сокаку и Пайпер мы безоговорочно опустим. Надеюсь, возражать никто не станет).       Единственным утешением для Белль в этом «сисечном нашествии» была Мияби. Она была самой скромной комплекции, со слегка атлетичной фигурой, а грудь — обычная, с тёмными, азиатского типа сосками. Посмотрев на неё, Белль облегчённо вздохнула.       Передвигаясь под водой бочком, как крабик, она причалила к Мияби. Та не обратила на неё внимания. Её взор был прикован к крошечному надувному кругу, на котором была закреплена керамическая тарелка, в которой горкой лежали кусочки груши, киви, хурмы и дыни. Даже когда взгляд Мияби обращался в сторону, её острые лисьи уши плавно вращались, неизменно указывая кончиками на дрейфующую пиалу. Вооружившись деревяной шпажкой, она пошла в атаку, нанизав один кусочек дыни и съев его. Её лицо на мгновение просияло, но тотчас снова стало непроницаемым.       Бёрнис вдруг схватилась за грудь и звонко ойкая выскочила из воды. Шлёпая мокрыми ногами, она забежала за деревянную перегородку.       — Что с ней? — удивилась Эвелин.       — Пирсинг с сосков забыла открутить, — не открывая глаз, ответила Пульхра, лёжа рядом с Янаги. — Метал нагрелся и она обожглась. Я хотела ей сказать, но потом передумала.       — Ещё подруга называется, — уколола её Эллен Джо.       — Я ей не подруга! Она сама мне навязалась! Она как сорняк с колючками — пытаешься отцепить, а он цепляется за другую руку.       Тут заговорила старушка Пайпер:       — Но тогда, получается, ты каждый раз добровольно бросаешься в заросли сорняков. Иного объяснения, почему ты так легко поддаешься манипуляциям Бёрнис у меня нет.       Пульхра оскалила на её тиренские клыки, цветом напоминавшие сливочное масло.       — Мне плевать, что ты об этом думаешь! Я не виновата, что эта прилипала всё время на меня вешается.       — Эх, молодёжь! Стоит на своём, как тот козлик из детской сказки… Ох, как же хороша водичка… Право, хороша-а… — Пайпер закатила глаза и откинулась назад, сложив руки на животе, как бабушка в кресле-качалке.       Мияби нанизала на шпажку ещё один кусочек дыни и съела.       Янаги осторожно тронула Пульхру за плечо.       — Простите, можно вас?       Пульхра вопросительно повела ушами. Янаги, тихо шепнула:       — Мне вдруг стало известно... Почему та девочка ведёт себя как... бабушка? — из-под воды она показала пальцем на Пайпер, которая на каждом вздохе отпускала фразочки: «Ой, благодать, благода-а-ать..!»       Пульхра посмотрела на неё, пожала плечами и ответила:       — Хотите верьте, хотите нет, я уже сколько времени с ними в группе, но до сих пор без понятия что с ней. Да и вообще... Они все немного... с приветом.       Вернулась Бёрнис, запрыгнув в источник, шумно расплескав горячую воду. Образовавшаяся волна чуть не перевернула тарелку с фруктами на надувном круге, но Сокаку удержала его на плаву и, схватив мокрой ручкой дольку киви.       Мияби нанизала на шпажку ещё один кусочек дыни и съела.       Оказавшись в одном горячем источнике, девушки поначалу держались отстранённо, разговор шёл натянуто. Но мало-помалу языки развязались.       — Бог ты мой, эта работа, — устало вздыхала Янаги, прикладывая ко лбу прохладное полотенце, — как она изматывает! После неё вот так откиснуть в горячей воде — такое счастье. Простите, что жалуюсь, просто наболело.       — И не говорите, — похожей интонацией вторила Эвелин, посмотрев на Астру Яо, которая простодушно мурлыкала под нос какую-то песенку и покачивалась в такт. — Иногда так хочется напиться и… в общем, не важно.       — И отправиться в… — Янаги произнесла название, ставшее нарицательным в районе Януса: название квартала увеселительных заведений, в котором каждый желающий может оторваться после тяжёлой работы и познакомиться с любовником или любовницей, заночевав в одном из многочисленных лав-отелей. — Сто лет там не была…       — Время от времени так и тянет туда съездить, — подхватила Эллен, которая была ощутимо младше двух женщин, но бывшая с ними на одной волне. — Отключить голову, пуститься туда, забыв про всё, и очнуться только под утро.       Янаги взглянула на юную Эллен строгим материнским взором и поправила фантомные очки, проведя пальцами по виску.       — Милая, а вам сколько лет, осмелюсь спросить?       Эллен фыркнула, как подросток, отчитываемый родителями.       — Не бойся, сестрица, я уже в том возрасте, когда можно… — и приоткрыв рот, Эллен несколько раз нажала языком на щёку с внутренней стороны, изображая член, скользящий во рту.       Шокированная развязностью современной молодёжи, Янаги моментально покраснела, ещё раз поправила отсутствующие очки и, посмотрев на Сокаку, спохватилась:       — Так! Начались разговорчики не для детских ушей. Сокаку! Тебе пора выходить.       — Ну блиин! — надулась девочка- óни. — Я тоже хочу с вами побыть.       — Нет-нет, Сокаку! Нельзя так много в горячей воде сидеть, ещё сознание потеряешь, голова закружится. Давай-давай!       Надув губки, Сокаку встала, схватила горсть фруктовых долек из плавучей тарелки и понуро ушла за перегородку.       Мияби нанизала на шпажку ещё один кусочек дыни и съела.       — Так вот, о чём мы говорили? — Янаги вернулась на место.       Эллен ответила:       — О том, как хочется развлекаться всю ночь и проснуться наутро в номере лав-отеля.       При этих словах Эллен и Янаги встрепенулись.       — О нет! Утро следующего дня — сама отвратительная часть… — сказала Янаги.       — Да… ещё во рту так мерзко после вчерашнего.       — Тело так и ломит…       — И эти, бл*дские накладные ресницы отваливаются всё время.       — Попрошу не выражаться! — к Янаги вернулась материнская строгость. Эллен цокнула языком и закатила глаза.       — А нам с Эвелин по таким местам ходить на нужно! — вдруг зазвенел голосок Астры Яо, прильнувшей к своей возлюбленной.       Та взглянула на неё округлившимися от испуга глазами. В планы Эвелин явно не входил публичный камин-аут. Но Астра относилась к таким вещам гораздо проще.       — Чего ты на меня так смотришь? Мне кажется, наши отношения так же очевидны, как и отношения той милой кошечки и её резвой подружки, — Астра показала пальцем на Бёрнис и Пульхру. У последней мокрая шерсть поднялась дыбом.       Бёрнис радостно прижалась к любимой также, как Астра к Эвелин:       — Да-да-да!! Но Пупуля порой бывает такой злюкой, просто ужас! Но это ничего! Я знаю, как заставить кошечку замурлыкать, — Бёрнис попыталась чмокнуть Пульхру, но та схватила её за лицо когтистой рукой и отстранила.       — Пупуля? — удивилась Астра. — Какое очаровательное прозвище.       — Да-да! Я вообще её по-разному называю, — и Бёрнис залепетала, загибая пальцы: — Эм, Пупуля (ну, это я уже сказала), ещё Пулька-Мяулька, Пупуляндра, Мявка, Мяулька и ещё куча-куча производных от слова «мяу».       Астра осталась впечатлена. Такое количество милых прозвищ было для неё проявлением большой любви. Она взглянула на Эвелин и задумалась:       — Хмм, а я свою Эвелин только Эви зову… Надо бы ещё помозговать.       — Госпожа Яо, — тихо и стеснительно пробормотала эта широкоплечая большая женщина, — поверьте, мне достаточно и этого.       — Вот вечно ты так, Эви!       Мияби нанизала на шпажку ещё один кусочек дыни и съела. Это резкое движение привлекло к ней внимание. Получалось так, что пооткровенничали все, кроме неё и Белль (Пайпер задремала). Мияби, увлечённая дынями, не замечала обратившихся на неё взглядов, но Белль легонько толкнула её локтем.       — М? А? Что-то случилось?       — Да вот у нас викторина откровений тут, — проворчала Пульхра, которая никак не могла отойти от стыда, после того как Бёрнис вывернула наизнанку их отношения. Ей хотелось, чтобы вместе с ней краснел ещё кто-то. — Неприлично это — скромно молчать и слушать чужие секреты, не раскрывая своих. Вам так не кажется?       Мияби не совсем поняла упрёк кошко-байкерши, потому что почти ничего не запомнила из того, что говорилось. До этого момента она была очарована сладкой дыней.       Но, смекнув о чём речь, Мияби совсем не смутилась. Её большие рубиновые глаза устремились на Янаги. Та вздрогнула и многозначительно насупила брови. В её взгляде, словно в бегущей строке суфлёра, прочиталось: «Умоляю вас, командир… не взболтните лишнего!»       Лицо Мияби сделалось холодным и непроницаемым.       — Хм! Не хочется огорчать вас и ваше любопытство, но я воздержусь от подробностей. Простите.       Пульхра скривилась, поглядев на эту аристократку. В её категорическом отказе ей почудилась надменность, словно Мияби хотела сказать: «Фи! Я выше таких разговоров!», хотя та вовсе не это имела ввиду. После этого Пульхра будет коситься на Мияби с неизменным презрением.       Осталась только Белль. Все взгляды обратились на неё. Под их давлением она погрузилась в воду и тихонько спросила: «Чего?»       — Кстати, Белль, у тебя же нет отношений, как я помню? — поинтересовалась Эллен.       — А… ну… конкретно сейчас? — сконфуженная, она задала глупый вопрос.       — Ну а когда же?       — Н-ну… сейчас?.. Д-даже не знаю… — Отмазаться от такого вопроса было проще простого, но перед мысленным взором Белль быстрым слайд-шоу пронеслись сценки жизни с Вайзом, и язык её начал заплетаться.       Мияби нанизала на шпажку ещё один кусочек дыни и съела.       — А так, значит, кто-то есть? — Эллен вопросительно подняла бровь.       — Да ладно?! — удивилась Астра. — И ты не сказала? — она надула губки.       — Да нет… я… это… ну…       — Я, кстати, заметила, что ты как-то похорошела в последнее время, — заметила Янаги. — Прям просветлела вся. И личико стало розовее.       — А ведь действительно. Я тоже это заметила, — поддержала Эллен.       — Обычно так расцветаешь, когда в жизни появляется любимый человек, — улыбнулась Астра.       — Да погодите вы… я… — Белль была сама не своя. Горячая вода вдруг начала жечься именно в тех местах, где Вайз часто целует.       — Обидно, подруга! — буркнула Эллен. — Могла бы хоть намёк кинуть. — Она медленно виляла хвостом, закручивая в воде маленькие водовороты. — И как оно давно?       — И кто это? — насела Бёрнис. — Как зовут?       — Парень или девушка? — поджимала с другой стороны Астра.       Белль была готова спрятаться от любопытных подруг под воду, но уже в следующую секунду, перед ней выпрямилась рука, оградив её от напора девушек.       — Не давите на неё, — решительно произнесла Мияби, заступаясь за Белль. — Видите? Она не хочет говорить. Зачем пристали? — В глазах Охотницы каверн сверкали рубиновые молнии.       Девушки отступили, разыгрывая невозмутимость: мол, ничего мы на неё не давили, и вообще, за что с нами так агрессивно?       Белль посмотрела на Мияби взглядом, полным глубокой признательности. Мияби даже бровью не повела, нанизав на шпажку ещё один кусочек дыни.       Чтобы заесть волнение, Белль тоже вытянула руку к плавучей тарелке, но её пальцы скользнули по холодной керамике. Несколько раз она вслепую щупала дно пиалы, но там уже ничего не было. Мияби в одиночку слопала все кусочки дыни.