Нулевые отношения

LXXXVIII

«♂»

      А что в это самое время происходило на другой стороне?       Вайз, Сет, Харумаса и Лайтер оказались единственными посетителями мужских источников, и были этому только рады. Сбросив полотенца, они шагнули к бассейну с горячей водой.       Когда несколько парней оказываются без одежды, негласное правило мужского кодекса гласит: не смотреть на причиндалы другого.       Однако, обратив внимание на Сета, все трое приятелей нарушили это правило. Они удивлённо уставились в то место, пониже живота Сета.       Заметив реакцию своих друзей, Сет покраснел, опустил уши и прикрыл там руками.       — Эй?! Могли бы так туда не пялиться!       — Да нет… просто, — Харумаса поднял брови. — Эм…       — Просто, нам вдруг стало любопытно, — подхватил Лайтер.       — Что это за хрень у тебя на члене? — договорил Вайз и показал пальцем.       Мужской орган Сета был заточён в тесную штуковину из алюминиевых колец, подогнанную по форме. Крошечным замочком эта вещица крепилась к толстому кольцу, охватывающему основание члена и яичек. В раздевалке никто не заметил эту вещь, потому что Сет зажался в угол, но здесь прятаться было негде.       Тут Вайз смущённо прокашлялся.       — Кажется, я догадываюсь, что это за штука, и кто её на тебя надел, — он почесал кончик носа.       Харумаса и Лайтер вопросительно на него посмотрели.       — Ну, если вам так интересно, — Сет опустил уши. — Это клетка целомудрия. Или пояс верности. Называется по-разному.       — А зачем ты её носишь? — спросил Лайтер.       — А… ну…       — И зачем там этот замок? — Харумаса показал пальцем.       Поначалу Сет пытался убедить всех, что клетка целомудрия — его собственное развлечение, но приятели вывели его на откровения своими прямыми вопросами, и у Сета развязался язык. Он рассказал о некой женщине, его госпоже, которую он любит больше всего на свете. Умолчал только про имя этой женщины. Вайз начал делать ему знаки: мол, всё, хорош, мы всё поняли! Но откровения, против воли Сета, ручьём хлынули из него, и он уже не мог их остановить. Он рассказал про порку, про страпон, про массаж, который он делает своей королеве и про счастье спать в её ногах.       Задыхаясь словами, как ребёнок, Сет говорил:       — А-… а недавно госпожа сделала мне подарок. Она купила мне обувной набор. Там губка, тряпочка, щётка и крем для обуви. Вот. Теперь в мои обязанности входит ещё и уход за её кожаными туфельками и сапогами.       Друзья изумлённо притихли. Даже непробиваемый Лайтер сидел с раскрытым ртом.       Сет всё говорил и говорил, и нежная улыбка не сходила с его лица, словно речь шла о самом прекрасном на свете. Хотя, чего там? Такие отношения и были для него самым прекрасным на свете.       — …Охренеть, — подытожил Харумаса, когда Сет наконец выговорился. — И эта штука… замочек от неё у твоей госпожи, да?       — Угу. Она надела её на меня сегодня утром. Ну, чтобы я не трогал себя, или чего хуже, чтоб меня никто не трогал, вот… Вообще, мне нельзя себя трогать без её разрешения. Это право даётся мне только госпожой, и-…       — Ладно, ладно. Мы поняли, — Лайтер остановил новый поток откровений, которым вот-вот мог разразиться Сет.       — Это что ж получается… — Харумаса вышел из задумчивости и уставился на Сета. — Я был прав, когда заподозрил, что у тебя есть девушка?!       Сет потупился.       — Ну… нет! Вовсе нет… Госпожа для меня больше, чем девушка.       — Стебёшься, да? Суть-то одна: у тебя есть сожительница и партнёрша! Всё это время у тебя была девушка и ты молчал!       Мужское эго Харумасы было задето тем, что у этого зашуганного Сета есть девушка, а у него — такого красавца! — нет. Лайтер похлопал его по плечу и тощавый Харумаса аж просел под тяжестью его руки.       — Не вешай нос, приятель.       — Да. Найдётся ещё та самая, которой ты будешь ноготки на ногах подпиливать, — Вайз похлопал друга по второму плечу.       — Да ладно уж… Так, секундочку, — Харумаса так же посмотрел на Вайза, как только что смотрел на Сета. — Почему ты это сказал так, будто у тебя тоже… У тебя тоже кто-то есть?!       Лайтер и Харумаса посмотрели на Вайза округлившимися глазами.       Тот изобразил невозмутимость и пожал плечами.       — А с чего бы мне быть одному?       — Так! Давай тут без этих риторических контрвопросов!       «Вот пристал!»       Парням, чтобы сносить муки одиночества, очень важно иметь друзей, таких же одиноких как они сами. А теперь получается, что два друга Харумасы всё это время были с кем-то в отношениях, в то время как сам Харумаса проводит ночи в холодном одиночестве.       — Предатели! Ещё друзьями называются!       — Эй! Не унывай, — Лайтер всё хлопал его по плечу и утешал. — Вайз правду сказал. Ещё найдётся твой человек.       Харумаса смутился тому, как эта здоровенная детина не отлипает от него и отпрянул сам.       Второе правило мужского кодекса гласит: соблюдай дистанцию с другом, если кто-то из вас, или вы оба, лишены одежды.       Но для Лайтера этого негласного правила будто не существовало. И он снова подсел к Харумасе ближе.       Зачерпывая горячую воду деревянным черпаком на длинной ручке, Вайз плескал её себе на плечи и растирал руками. В то время, как девушки на той стороне отмокали и релаксировали, парни восприняли мытьё в источнике буквально. Примеру Вайза последовали остальные.       Горячая вода обжигала ему грудь и плечи, и вскоре Вайз начал испытывать удовольствие от этих ожогов.       Сам не зная почему, Вайз задержал взгляд на ягодицах Харумасы. Тот стоял над водой и тёр руки и плечи морской губкой, болтая о чём-то с Сетом. Белые, слегка щупловатые, с ямочками на кобчике. Когда Харумаса расставлял ноги было видно его свисающие яички и член. То ли у него вовсе не было растительности на теле, то ли он гладко всё выбривает, но там не было ни единого волоска.       Вайз никогда не ощущал себя бисексуалом. Даже в пубертатный период, прощупывая собственные желания, он ни разу не искусился гомосексуальными фантазиями. В Академии он приятельствовал с парнями, о которых шептались, что они голубые. Те даже подначивали юного Вайза метнуться вечерком в весёлый квартал, но тот отказывал им.       И сейчас, смотря на зад Харумасы, Вайз не испытывал ничего. Его заворожил только его цвет: как у слегка пожелтевшей бумаги. Не отрываясь от ягодиц Харумасы, Вайз начал мысленно дорисовывать ему округлые формы, больше объёма, немного румянца, как на спелом персике, глубже тени под ягодичными складками… Попа Белль. Что-то приятно защекотало внутри и Вайз заулыбался. Заметь его кто-то в этот момент, пялящимся на зад Харумасы, Вайза бы не так поняли. К счастью, он быстро подловил себя на этом и отвернулся.       Только сейчас Вайз прислушался к разговорам своих друзей. Разгорячённые водой и паром, парни снова завели откровенную тему. Главным разжигателем этих разговоров, конечно, был Харумаса. Каждый по очереди начал приоткрывать завесу секретности со своего первого опыта.       Начали с Сета, как с самого робкого, но легко пускающегося в откровения.       — А… с кем у меня было в первый раз? Ну, в общем… До моей госпожи у меня ни с кем не было.       — А, — протянул Харумаса. — Это объясняет твою преданность этой женщине.       — Нет, дело не только в этом… но, отчасти, можно и так сказать, — в глазах Сета просквозила нотка нежности, стоило ему подумать о Джейн Доу.       — А что касается тебя, здоровяк? — Харумаса повернулся к Лайтеру.       Лицо Лайтера вдруг резко помрачнело, словно он мысленно погрузился в тёмное прошлое. Увидев, как тот поник, Харумаса уже собирался отозвать вопрос, но Лайтер жестом дал понять, что может ответить.       — Не помню.       — В смысле, не помнишь? Так не бывает.       — Почему?       — Ну… как «почему»? Это же первый опыт. Каким бы он не был, он запоминается на всю жизнь.       Лайтер пожал своими мускулистыми плечами.       — Ну, а я не помню. Точно знаю, что это произошло в… не самые лучшие мои годы. Всё смешалось одной большой кляксой и события происходили так быстро, что первый секс как-то затерялся среди них. Я не помню ни его лица, ни тела, ни где и когда это было.       — Погоди-ка…       — Да, это был парень. Это единственное, что я помню наверняка, — наперёд ответил Лайтер, проведя пальцем по переносице, чтобы поправить очки, но, как и Янаги, просто погладил по пустому месту. — Я бисексуал.       — Впечатляющая откровенность… — поджав губу, кивнул Харумаса. — Почему-то я догадывался.       — Да? И по каким признакам?       — …не важно. А… — Харумаса крутнулся н месте, ища предлог чтобы сменить тему. — Вайз! — он посмотрел на него. — А ты чего это в сторонку отбежал? Возвращайся к нам. Видишь, мы тут секретничаем.       — Вижу, и что с того?       Харумаса запнулся, наткнувшись на невидимую стену, которой оградил себя Вайз.       — Я не хочу тебе ничего рассказывать.       — Ты чем-то расстроен?       — Да нет. Просто не хочу и всё, — Вайз спокойно продолжил ополаскиваться.       — Ну, это как-то нечестно. Все что-то сказали, а ты нет.       — И что ж теперь? От тебя, между прочим, я не слышал откровений.       — Кстати, да! — подхватил Сет.       — Угу-угу! — закивал Лайтер.       Зажатый ими с двух сторон, Харумаса прижал плечи к шее.       — А вы чего на меня-то попёрли?.. Чего не было, того сказать не могу…       Повисло неловкое молчание.       — Ты ни с кем ни разу? До сих пор? — чуть издевательски ухмыльнулся Вайз, но сразу же прогнал ухмылку.       — Попрошу не смеяться! — защитился Харумаса. — В наш развращённый век, такие жемчужины, не запятнанные пороком — большая редкость.       — Не верю. Прозвучало слишком грустно.       Скривив губы, Харумаса отвёл взгляд.       — Ну, а где и с кем мне было этим заняться, если я всю жизнь провёл в больничной палате?       — Я-то думал, над тобой хоть разок сжалилась заботливая медсестричка, протянув тебе, кхм, руку помощи.       — Ой, да пошёл ты в задницу!       И Харумаса отвернулся. Всё оставшееся время он провёл в компании Лайтера, который не отставал от него и утешал, похлопывая по спине.       Вдоволь отмокнув в источниках, парни насухо вытерлись и надели хлопчатые юкаты, которые были сложены на скамеечке специально для отдыхающих.       Из общего зала уже давно доносились весёлые женские голоса.