Нулевые отношения

CV

«PIG»

      Переночевала Николь в доме Белль и Вайза. Энби, Билли и Некомата, как беспризорники, которых по милости пустили в дом, ютились в видеоархиве, на раскладном диване. Николь же заняла комнату Белль. О комнате Вайза, с новым окошком с видом на небо, никто старался не вспоминать.       Вивиан так и просидела в чулане до утра. Всю ночь сквозь дверь просачивалось её тоненькое лепетание.       Настало утро.       Пшикнув банкой пива, Николь протянула и скрестила ноги, обутые в тапочки-свинки. На голое тело (она была только из душа) она набросила большой серый халат Вайза. И не посмотрела, что мужской. Главное — удобно и тепло. От неё пахло всеми гелями для душа, какие только нашлись на полке, и даже мужским одеколоном. Приятным этот микс ароматов не назовёшь.       Схватив пульт, Николь несколько раз клацнула телек, нашла свой любимый канал, возмутилась, что на телеке Белль и Вайза он стоит не на том же номере, что у неё, и переставила каналы местами. Наглость, с которой Николь хозяйничала в доме, который на неё оставили, поразил бы даже того, кто ни бельмеса не сечёт о каких-то там приличиях.       — Эй, пришибленная дурёха? Ты куда задевалась? — крикнула Николь, отпив пива, и посвистела, будто собачку подзывает. — Айда сюда! Вы посмотрите на неё! Своим пятачком уже все углы обшарила. Давай-давай! К ноге.       Вивиан заползла в архив на четвереньках. Совершенно голая, с растрёпанными волосами, но с горящими глазами.       «Она ещё меньше напоминает человека, чем вчера…» — подумала Некомата, шарахнувшись от Вивиан.       За прошедшую ночь Вивиан кардинально изменила своё мнение о «Хитрых зайцах». Если вчера они были для неё паразитами, что завелись в Священной обители Великого Фаэтона, теперь же она смекнула, что если будет делать всё, что они попросят, то может получить то, о чём раньше и мечтать не могла. Во-первых, её дважды отымели фаллоимитатором госпожи Белль. И скорее всего отымеют ещё несколько раз. Во-вторых, она заночевала (о боже!) под крышей Священной обители! Ну и подумаешь, в чулане. Это ведь не суть важно. Главное — в доме Прекрасного Фаэтона!       — Я здесь, хозяйка! — отозвалась Вивиан, подползая к ногам Николь. Лолиту переполняла радость находиться здесь, в этом доме, ползать по этому полу и рассматривать вещи, принадлежащие её Божествам.       — Ого-о! Уже хозяйкой меня называешь? — Николь от удовольствия аж надулась и стала выглядеть ещё жирнее. — Молодчинка! А теперь сядь здесь. Вот так. И замри. Аха-ха-ха!! — Она поставила банку с пивом на голову Вивиан, используя её как подставку, и расхохоталась.       Энби тем временем готовила комнату Белль к предстоящей трансляции. Вообще-то «Хитрые зайцы» с этим делом не частили: обычно проводили одну-две в неделю, но сорвав вчера настоящий куш, Николь решила ковать железо пока горячо. Поэтому Энби расставляла лампы, готовила постель и строчила посты в их вебкам профиль, недвусмысленно намекая, что на сегодняшнем эфире будет та хорошенькая лолита.

***

      Настал вечер. Покачивая широкими бёдрами, Николь расхаживала по комнате Белль, красуясь в зеркале новым кружевным бельём, которое час назад доставил курьер. Таких дорогих, нежных и сексуальных кружев, она никогда в жизни не надевала. Бельё было розовое, всё усыпанное мелкими стразиками.       У Николь мутилось в голове от денни-жной эйфории. Иначе, как ещё объяснить эту невиданную щедрость? Такое же сексуальное и дорогое бельё, она купила для Энби и Некоматы. Белое и чёрное. Девчонки вертелись перед зеркалом и радовались, как дети, озорно переглядываясь.       — Так, — спохватилась Николь. — Десять минут осталось! Эй! Дурёха. Сюда.       Вивиан вползла в комнату, похрюкивая, как свинка. Всё её тело было расписано чёрным несмывающимся маркером, похабные надписи покрывали её живот, ягодицы, ляжки, бёдра с внутренней стороны, «трахни меня!», «шлюха для ебли», «пожирательница кончи» — отчётливо написано на правой щеке, «100 денни» — на левой и стрелочка, указывающая на рот, «200 денни» — внизу живота, «500 денни» на пояснице и стрелочка, указывающая на анус. На её фиалковые волосы набрызгали искусственной спермы, чтобы показать, будто ей уже вовсю попользовались. На голове — ободок с силиконовыми свиными ушками. На левой ляжке была натянута чёрная резинка, к которой привязали презики, наполненные той же искусственной спермой. А на лбу большими и жирными буквами написано: «PIG».       — Мне её жалко, — тихо пробормотала Энби.       — М? Ты что-то сейчас сказала? — обернувшись, Николь вопросительно вскинула брови.       — Нет, нет. Ничего, — буркнула Энби и отвела взгляд.       Поджимая верхнюю губу, Вивиан покачивала головой, как делает свинья, и хрюкала заискивающе. Она встала на коленях и сложила руки, как суслик. Последнее выбивало её из образа свинки, но Николь не возражала.       — Так! Время на исходе. Все в кадр. Быстро! — деловито хлопая в ладоши, Николь загнала Некомату и Энби на кровать. — Билли, ты за камерой! А ты, — она повернулась к Вивиан и задумалась. — Кажется, чего-то не хватает… Хм-м…       Вивиан смотрела на неё безвольным взглядом животного.       Пытаясь ещё что-то выдумать, Николь дёргала выдвижные шкафчики, пока, наконец, не нашла ту самую «вишенку на торте».       — Трусики госпожи Фаэтон! — глаза Вивиан заблестели, к ней вернулся дар речи. Николь тотчас влепила ей пощёчину (несильно, чтобы не повредить её хорошенькую мордашку).       — Дура! Ты где видела говорящую свинью?! А-ну молчать!       — Ойк-ойк! Хрю-хрю!       — То-то же. А теперь, встань смирно. Мгм.       Глотая смешки, Николь напялила трусы Белль, с маленьким синим бантиком спереди, на голову Вивиан, закрыв надпись «PIG» и глаза лолиты.       Вивиан не сдержалась и задрожала всем телом.       «ТРУСИКИ ГОСПОЖИ ФАЭТОН! ЭТО ТРУСИКИ ГОСПОЖИ ФАЭТОН! О МОЙ БОГ, ЭТО ЖЕ ТРУСИКИ ГОСПОЖИ Ф-…»       Послышалось тихое журчанье и Николь отпрянула от медленно расползавшейся по полу лужицы: Вивиан обмочилась от переполнявшего её счастья.       — Так! Эта дура уже дошла до нужной кондиции. Энби, запускай эфир! Билли, камера!       Эфир начался, и число зрителей моментально поползло вверх.       Вивиан держали за кадром, ждали пока наберётся достаточно народа. А чтобы те, что уже пришли, не заскучали, Энби и Некомата исполняли перед объективом всякие лесбийские штучки: жались друг к дружке, целовались, делая это с наигранной вульгарностью, чтобы их языки красиво переплетались в кадре. Их тонкие руки блуждали в самых интимных местах, трогали за упругие груди, объятые дорогими кружевами, а если тренькал донат, начинали шлёпать по попе и щипаться. Всё это исполнялось по привычке. Сами Энби и Некомата ничего при этом не чувствовали. Надо делать — и делают.       Но вот число одновременных зрителей перевалило за тысячу и Николь делает жест Билли, чтобы он пнул к ним Вивиан, совсем забыв, что тот почти слепой.       — Да чтоб тебя! — ругнулась она, но сразу спохватилась и улыбнулась в камеру слащавой улыбкой, дёрнув Вивиан за руку.       Та ойкнула, споткнулась обо что-то и грохнулась на пол. Николь сделала вид, что всё так и задумывалось: отругала растяпу и начала стегать плёткой, заставляя принять унизительную позу. Зрители тотчас оживились, насыпали донатов. Вивиан закинула руки за голову и согнула ноги в коленях, широко разведя их в стороны. Поза оскотинившейся секс-рабыни всем понравилась, а эти трусики с синим бантиком лишь дополняли образ.       Прислали особо крупный донат.       «Как кстати!» — подумала Николь, и усадила Вивиан на пол.       — Наша перламутровая шлюшка любит всякие грязные штучки, — переигранной интонацией произнесла она, шлёпая Вивиан по щекам. — Готова на всё, чтобы её ещё раз трахнули тем пятнистым страпоном. Ведь так?       — Ойк-ойк! — хрюкнула Вивиан, и от упоминания фаллоимитатора г-жи Фаэтон, её всю затрясло.       — Видите, как ей хочется, чтобы её трахнули? Но для этого нужно кое-что сделать. Да-да!       — Хрю-хрю-хрю!!       — Ну-ка. Открой ротик пошире.       Развернув её боком, так, чтобы всё было хорошо видно, Николь подступилась к Вивиан с очевидным и очень развратным намерением.       «Вот уж не ожидала, что мы перешли на такие жёсткие табу фетиши…» — подумала Энби, стараясь туда не смотреть.       Жёлтая струйка мочи брызнула в широко раскрытый рот Вивиан. Послышалось журчание и бульканье. Когда рот переполнился, Вивиан сделала глоток под одобрительный стрёкот донатов. Немного жидкости пролилось ей на грудь и шею. Она снова раскрыла рот, принимая ещё и ещё.       «Госпожа Фаэтон! Госпожа Фаэтон! Я выпью всё, что вы прикажете! Хотите использовать меня, как живой писсуар? Пожалуйста! Мой рот к вашим услугам! Я готова служить вам личной туалетной рабыней!»       Трусики на глазах делали своё дело. Вивиан казалось, будто над ней стоит не эта жируха из «Зайцев», а её обожаемая Белль. Такая стройная и подтянутая. В её фантазиях, у Белль была гладкая-прегладкая вагина. Раскрывая её двумя пальцами, чтобы струйка выходила ровно, она мочилась ей в рот. Сила воображения была так велика, что Вивиан на мгновение поверила видению и жадно глотала солёную жидкость, пытаясь не проронить ни капли.       Но струйка, ослабнув и брызнув пару раз ей на лицо, иссякла. Вивиан жадно облизывалась, стирая жёлтые капли с груди и облизывая пальцы.       На неё снова посыпались удары плети. Били с двух сторон. Хлёстко и с размаху.       «Ах! Господин и госпожа! Как вы жестоки! Простите меня! Простите, что я пролила несколько глоточков этого нектара. Ах! Нет-нет! О чём это я? Бейте ещё! Я заслужила наказание! ДА!!»       Хлеща свинку, Энби и Николь загнали её на кровать и заставили встать на четвереньки. Покрасневшие от порки ягодицы, набухшая от возбуждения киска Вивиан и сжимающийся между ягодиц анус вызвали в чате лавину одобрительных сообщений.       — Ну что? Польём свинку как следует мёдом? Сегодня в меню медовый поросёнок! — весело протараторила Николь, взяв в две руки по бутылочке карамельной смазки и брызгая на спину и попу Вивиан. Некомата и Энби тоже взяли по бутылочке. И вот Вивиан уже вся покрыта глянцевым маслом.       Некомата ласкала, мастурбировала и облизывала все места Вивиан, которые снимались крупным планом. Её шершавый кошачий язык заставил девушку хрюкать громче. В это время Энби и Николь надевали кожаные ремни и вооружались страпонами.       Зрителей набежало почти столько же, сколько и вчера. Счётчик донатов, правда, щёлкал не так быстро, как хотелось.       «Но ничего, — думала Николь, — мы его сейчас разгоним!»       Она закрепила в портупее тот же розовый фаллоимитатор в фиолетовых пятнышках, а Энби вооружилась чёрным полумеханическим членом.       — Эй?! — возмутился Билли, переминаясь с ноги на ногу. — Осторожнее с этой штукой! Вы чего там задумали?       — Молчать! — крикнула на него Николь. — Ты же оператор и должен молчать, как плита на кладбище.       Молча негодуя, Билли отвернулся. Но его слепота лишь обострила ощущения, которые он чувствовал, даже дистанционно.       Энби расположилась на спине, под Вивиан, и плавным движением ввела механический член в её истекавшую соком вагину. Наслаждаясь пенетрацией, Вивиан пустила слюнки прямо на лицо Энби.       — Уо-о-о… что они там делают?! — пробормотал Билли, схватившись за плоскую, как у куклы Кена, промежность.       Николь ещё раз на него шикнула.       «Госпожа Фаэтон! Ах, госпожа Фаэтон!» — Вивиан гладила Энби по щекам и целовала в плотно сомкнутые губы. Она ощущала под собой худенькую подтянутую девушку — ну просто вылитая Белль!       — Ах! Госпожа Фаэтон! Я знала! Я знала, что рано или поздно вы сделаете меня счастливой! Ах! Берите меня всю! Я ваша! Моё тело принадлежит вам!!       Энби опомниться не успела, как истекающий слюнками рот безумной рабыни впился в её губы.       Две девушки — хорошо, а три — ещё лучше! Поэтому Николь не замедлила появиться в кадре. Зрители радостно встретили её широкую пухлую задницу, на пару секунд заполнившей собой весь кадр. Чтобы потешить своё эго, Николь поиграла ягодицами перед камерой, потвёркала и пошлёпала по полушариям, наслаждаясь звуком донатов.       — Ах?! — Вивиан визгнула и встрепенулась, оторвавшись ото рта Энби. — Господин Фаэтон?! Это вы? Боже мой! Неужели и вы тоже так алчны до моей плоти?! Ох! Я думала вы будете нежнее… Мхах! Ну, конечно. Моя попка к вашим услугам, господин Фаэтон. Берите меня!       Плеснув на ягодицы Вивиан ещё немного смазки, Николь навалилась ей на спину и, придерживая фаллос пальцами, направила его прямиком в зад девушки. То ли вера в реальность фантазий сделала её тело таким пластичным, то ли она часто занималась анальными штучками, но Вивиан приняла огромный резиновый член мягко и плавно. Её плоть растягивалась снаружи и раскрывалась внутри, принимая «член г-на Фаэтона» с поразительной лёгкостью.       Реальность уступила место фантазии, перенося Вивиан в роскошный будуар с огромной кроватью, на которой господин и госпожа Фаэтон ублажают её с двух сторон. И Вивиан ничуть не смущала тяжесть двух здоровенных грудей Николь, давивших ей на плечи; она искренне верила, что позади неё пристроился Вайз, а под ней, обнимаясь и одаривая её скромными толчками страпона, лежит Белль. До чего же прекрасен был этот мираж, и она без колебаний поддалась его чарам. Её били плётками, кусали за плечи, щипали за соски и поливали со всех сторон карамельным маслом; она что-то невнятно тараторила, но в её лепете ощущалась вся страсть и вся любовь, которую она питает к своим Божествам. Нежная и кроткая Белль, и грубый, мужественный Вайз. Тела сестры и брата струятся хрустальными капельками пота, искрящимися в огне сотен свечей. Вивиан страстно отвечала на поцелуи совокуплявших её фантомов и содрогалась от оргазмов, фонтанировавших прямо в объектив.       Но с её головы сорвали трусики. Яркий свет круглых ламп ослепил её. Мираж неумолимо растворился и Вивиан обнаружила себя в руках гнусных паразитов, своими мерзкими проделками оскверняющих обитель Великого Фаэтона.       — А? Госп-… господин Фаэтон? Госпожа..? Где вы? Что происх-… мф?!       Николь затолкала ей в рот трусики, продолжая насиловать под непрерывный поток донатов. Зрителям казалось, что брыкания свинки — это очень искусная игра. Нечасто увидишь, чтобы в порнушке так качественно исполняли свои роли. А тем более на вебкам-эфире. Но Вивиан брыкалась по-настоящему.       Николь легла на место Энби Развернув Вивиан лицом и грудью к камере, она рывками вталкивала страпон в зад, и у рабыни внизу живота при каждом подходе выпирал круглый бугорок. Сев на полу, Энби и Некомата по очереди облизывали ей промежность и жадно ловили ртом прозрачные брызги, когда Вивиан вновь заходилась в неконтролируемом оргазме.       …И вдруг все замолчали. Повисла пауза. Кадр словно завис: зрители видели на своих экранах четыре пары глаз, что в шоке уставились на что-то позади камеры.       Подслеповатый Билли сконфуженно нарушил операторскую немоту:       — … Вы так притихли, будто стряслось что-то непредвиденное.       — Да, Билли, — кивнула Энби. — Ты чертовски прав.       — Фофмофа Фафэфом! Фоффофим Фафэфом!! — промычала Вивиан сквозь слюнявый кляп из трусиков.       Белль, в солнечных очках и панамке, и Вайз, в гавайской рубашке, стояли слева от Билли и в немом ступоре смотрели на девушек. Белль подняла солнечные очки, усаживая их на темени, пристально рассматривая замершую групповушку.       Николь потянулась к проводу ноутбука и резко выдернула его из разъёма — аппарат погас, эфир оборвался.       Внизу кровати появилась пара длинных ушей — пришёл Эос. Он же первым нарушил молчание:       — Эн-на-не?! (Что за нах*й?!)       — Да. Это что ещё такое? — подхватил Вайз.       — Директор! — Отшатнулся Билли, только их заметивший, и чуть не снёс штатив с камерой. — Как?! Вы уже приехали!       — А-а… — спихнув с себя Вивиан, Николь вскинула указательный палец. — А мы тут за вашим домом присматриваем. Вот. — И начала натягивать футболку.       — Ага. Я вижу.       Белль и Вайз перевели взгляд с голых «Зайцев» на весь хаос, царивший в комнате. Вайз уже собирался открыть рот, чтобы строго, но спокойно высказать своё возмущение, но его прервал хруст пальцев — Белль стиснула в руке миниатюрный кулачок.       — Мы можем всё объяснить, — попыталась остудить её Некомата.       Глаза Белль вспыхнули недобрым огоньком. Хрустнув одним кулачком, она прохрустела костяшками второй руки.       Пёс Хаул из газетного киоска, Энцо из «Турбо», генерал Чоп из лапшичной, Эльфи из «Иголки барда» и ещё дюжина прохожих на Шестой улице уставились на «Random play». Изнутри донёсся шум и грохот, женские крики, визг кота, эньканье банбу. Весь этот гвалт скатился на первый этаж и из парадной двери вырвались полуголые «Зайцы» и, натягивая на бегу одежду, рванули в сторону метро.       — Чтоб я вас здесь больше не видела! — швыряя им вслед аппаратуру и ноутбук, Белль ругалась матом, какой от неё за всю жизнь не слышали: — Вы ***! Да я вас ***!! Да чтоб вам, ***, пусто было, ***!!! ***! ***!!!       Эос, кот Клякс и Вайз жались к стенке, в ужасе наблюдая за Белль.       «А сестрица страшна в гневе…» — подумал Вайз, радуясь, что этот поток благого мата адресован не ему.       То же, только на своих языках, подумали Эос и Клякс.       «Хитрых зайцев» и след простыл. Белль выдохлась и переводила дух, стоя в дверях.       Позади возникла фигурка Вивиан, вся выпачканная маслом, искусственной спермой и обрисованная маркером.       — Господин и госпожа Фаэтон! А вот и вы! Божечки-кошечки! Как я рада вас видеть! Тут тако-о-ое было! Вы бы видели… А хотя, вы всё видели.       Вивиан щенячьим взглядом смотрела на брата и сестру.       — Господин и госпожа! Я как могла пыталась их остановить. Но они меня схватили, связали и… ой, ну много-много всего было. А ещё…       Белль схватила Вивиан за ухо и круто выкрутила.       — АЙ-ЯЙ-ЯЙ-ЯЙ-ЯЙ!!! Госпожа! Госпожа!! Больно же! Ухо оторвёте! Ай-яй!!       — Ты тоже пошла вон. Тебя здесь только не хватало!       Белль вышвырнула Вивиан в чём та была (то есть ни в чём) на улицу и с такой силой хлопнула дверью, что во всём прокате задребезжали стёкла в окнах.       — Ай-яй-яй-яй… — Вивиан, трогая себя за острое, покрасневшее ухо, влюблённо уставилась на вывеску «Random play». — Как вы жестоки, госпожа Фаэтон… Чуть ухо мне не оторвали… Ммм! Да!! Боже, ДА! Как я вас люблю! До конца жизни не буду его мыть! Люблю вас! Люблю-люблю-люблю-люблю-люблю!!!