Нулевые отношения

CXVII

Загадка поместья Ченсфильд (часть 4)

      Тоннель был гораздо длиннее и извилистее, чем казался из прочитанной рукописи. Около минуты Белль мотало из стороны в сторону, как на горке в аквапарке. И вот после десятка ушибов её выплюнуло в какое-то тёмное и влажное подземелье.       Кряхтя и отряхиваясь, Белль встала на ноги и включила фонарик, который вылетел из туннеля вслед за ней. Он чудом не разбился после того, как она случайно выпустила его на полпути сюда.       — Итак… вот мы и здесь… — произнесла Белль, прислушиваясь к собственному голосу. В полной изоляции от внешних звуков он казался оглушающе звонким. И хоть Белль находилась в пещере, она совсем не слышала эха. Поскольку она ещё не знала причины этого явления, то беспечно пошла вперёд.       Воздух здесь был спёртый и застоявшийся, но какого-то тошнотворного запаха не было, дышалось без затруднений, хоть и неприятно.       Пещера была невысокой — как коридор в офисном здании. Но иногда проход сужался и приходилось пригибаться или обходить тянувшиеся с потолка глянцевые сталактиты, ярко отражавшие свет фонарика. Несколько раз Белль поскальзывалась и больно падала. В последний раз пол брал небольшой уклон вниз, и она не просто упала, а проехалась вперёд, как с горки, пока поверхность не стала ровной.       — Фу… что за дрянь?!       Вся её одежда оказалась испачканной тем же налётом, что был на сталактитах. Внимательно осмотревшись, Белль обнаружила, что все стены в пещере обильно им покрыты. А ещё…       — Наверное, здесь когда-то текла подземная река. Или нет… Погодите…       В пещере не было ни одной острой или шероховатой поверхности. Сланцевая порода была гладко отполированной, вернее даже, — «зализанной». Будто её веками что-то обтекало, сглаживая все углы и выступы. Налёт на стенах был толщиной в два пальца, и этим объяснялось такое глубокое шумоподавление. Желеобразная слизь выполняла ту же функцию, что и поролоновые панели в музыкальных студиях — впитывала звук и не создавала эха.       Принюхавшись, Белль сразу вспомнила об извилистом следе, что остался на столе. Это была та же субстанция, только более застоявшаяся и концентрированная.       Леденящая дрожь прошла по всему телу Белль. Ей резко захотелось всё бросить и убежать, заколотить этот чёртов люк и никогда не возвращаться в Ченсфильд. Но Белль силой подавила эту секундную слабость. Что бы ни таилось там, впереди, она должна идти дальше. Извращенец он или древнее зло — она заставит его ответить за её бельё.       Ещё несколько заворотов этой извилистой пещеры и столько же падений на скользком полу, и Белль почувствовала колебания воздуха. Те же вибрации, что колебали дом из-под земли, теперь ощущались здесь в полную силу. У Белль заложило уши и разболелась голова. Большие комки желеобразной слизи срывались с кончиков сталактитов и со шлепками падали на пол.       Белль обдало потоком горячего воздуха, выталкиваемого из пещеры. И вот из темноты показалось нечто огромное и бесформенное, замерцало зеленоватыми бликами. Оно заполоняло каждую полость подземного коридора, обволакивало своим вязким телом все выступы и сталактиты, как слизняк. Из этой серой массы вытянулись бессчётные щупальца, а по всему телу роем вылезли сотни серо-зелёных глаз.       — О-… ого… — Белль водила фонариком по всему его телу, но не могла подсветить его полностью. Рука с фонариком задрожала. Внутренности сжались от тошнотворного, первобытного ужаса. — Какое ты… огромное.       Хаотично моргая, глаза скосились на её маленькую фигурку.       — Что ты, мать твою, такое?       По всему телу чудовища раскрылись поры, из которых вырвались вздохи, которые получилось сложить в имя: «В. А. Й. З.»       — А тебе так даже лучше, — ухмыльнулась Белль, пытаясь за напускной дерзостью скрыть панический страх.       Зелёные глаза угрожающе насупились, а щупальца быстро зазмеились в воздухе.       — Ну всё, молчу! Не заводись… А хотя нет, заводись. Давно пора. А то очень уж длинная прелюдия получилась. Ну же, покажи, на что способен, кальмар-переросток!       Из пор хлынули бессвязные бурлящие звуки. Чудовище начало разрастаться, отбрасывая на свою добычу широкую тень.       Белль увернулась от пучка щупалец, норовивших схватить её, и помчала назад. Но бежать по скользкому полу было ожидаемо трудно: Белль постоянно поскальзывалась, падала, подымалась и снова поскальзывалась.       Монстр Вайз устремился за ней, выдавливаясь из глубины пещеры, как гной из фурункула, и вытягивая ей вдогонку щупальца. Одно из них обвилось вокруг щиколотки Белль. Она упала, увлекаемая назад. Выхватив шокер, она, не раздумывая, выпалила заряд по щупальцу. Плоть монстра зашипела, сморщилась и выпустила ногу. Но Белль навлекла на себя уже не одно, а десяток щупалец. Одно из них выхватило у неё шокер, а остальные скрутили её по рукам и ногам. Монстр Вайз поднёс шокер к раскрывшемуся отверстию и проглотил. Наружу хлынула светящаяся в темноте слюна, исходившая паром, как кислота. Шокер растворился в ней без остатка.       — Да что ты за мерзкая дрянь такая?! Отпусти меня, чудовище!       Щупальца крепче обвились вокруг тела Белль. Сотня глаз вперилась в неё, рассматривая одновременно со всех сторон. Чудовище поднесло к ней одну мясистую конечность. Белль испуганно посмотрела на неё, силясь отвернуться от тошнотворного зрелища чужеродной плоти. Конечность запульсировала и выпустила из мелких пор едкое облако. Белль закашлялась. Запах этого аэрозоля был отвратительным, сладковато-гнилостным.       Тут она заметила, что под действием этой дряни одежда на её теле задымилась, как от воздействия кислоты, и начала разрушаться. Белль испугалась обжечься, судорожно забилась в путах, но с кожей эта жидкость не вступала в реакцию. Не растворившиеся остатки тканей соскользнули с неё, как шелуха с луковицы, оставив её полностью голой. Чудовище принялось с ещё большим наслаждением рассматривать её наготу, выпячивая наперёд глаза, как улитка.       — Что такое? Доволен? Раздел меня, мерзавец! — Белль задыхалась от ярости и стыда, её всю трясло. — Ты..! Безмозглое животное! Вот ты кто! Ну нет! Я тебе так просто не дамся! Даже не надейся! Я зубами твои отростки перегрызу, но не отдамся какой-то бесформенной заразе!       Монстр пробурлил что-то невнятное, но в этих звуках слышалось явное ехидство. И несчастная жертва поняла, что оказалась в совершенно безвыходной ситуации. Щупальца сжимались тем крепче, чем сильнее она брыкалась. Одно, тонкое и гибкое, опоясало ей шею и сдавило со всей силы. Белль раскрыла рот, как рыба на суше, мучительно задыхаясь. Её лицо покраснело, губы посинели… Глаза закатились, и голова запрокинулась назад.       Чудовище удовлетворённо заурчало, ослабляя хватку. Оно поддалось вверх, облепляя спиной (если верхнюю часть его бесформенного тела можно назвать спиной) потолок и образовало животом нечто вроде арки. В том месте растянулась и открылась продольная морщина, оказавшаяся ртом, обнажив розоватую плоть внутренностей. Из распахнувшегося рта вытянулись тонкие внутренние тентакли и приняли Белль в свои объятия из внешних тентаклей. Чудовище целиком проглотило Белль.

***

      Синева сошла с губ Белль, как и бледность с лица. Она открыла глаза, ощущая тепло и влажность. Что-то горячее и упругое обволакивало её со всех сторон. В первую секунду её пронзил дикий страх:       «Я внутри него! Он меня жрёт!»       Она попыталась закричать, но лёгкие наполнились густым, пьянящим воздухом, пахнущим мускусом и орхидеями. Разительный контраст между облаком той дряни, которой Вайз растворил на ней одежду.       Почувствовав шевеление очнувшейся жертвы, чудовище сделало глубокий вдох, и полость, в которой находилась Белль, раздулась, образовав просторный пузырь. В пульсировавших жилах замерцала жидкость, заменявшая чудовищу кровь, освещая всё вокруг розовато-жёлтым светом. Глаза монстра, всосавшись внутрь тела, ворохом вылезли внутри.       — Ты меня проглотил, Вайз… — выдохнула Белль. К её собственному ужасу, в голосе вместо прежней ненависти вдруг проскользнула странная, вялая покорность. Мозг отказывался паниковать, словно его окутали плотным ментальным саваном. — Мне казалось… ты не любишь вредную пищу.       Монстр ответил ей грозной вибрацией, в которую преобразовался звук внутри его тела. Эта вибрация мягкой волной прошла по её позвоночнику, заставив Белль томно зажмуриться против собственной воли. Внутри неё вспыхнул яростный внутренний протест:       «Нет, Белль! Соберись! Это же мерзкая тварь! Не смей расслабляться!»       Но тело её уже не слушалось.       — Ну всё! Не урчи. Пошутить нельзя, что ли?.. — пробормотала она, чувствуя, как мысли путаются, а воля тает, как мороженное под палящим солнцем.       Белль почувствовала тысячу прикосновений, и, посмотрев на себя, увидела бессчётное множество розовых усиков-тентаклей, скользивших по коже. Они удлинялись, опоясывая её конечности, бёдра и талию, испуская порами вязкую прозрачную жидкость. В этих щупальцах ощущалась какая-никакая забота: они в первую очередь поддержали Белль голову и затылок, чтобы ей было удобно лежать, а уже потом потянулись своими гибкими кончиками к её чувствительным местам.       Эта ложная, противоестественная забота насторожила Белль.       «Он контролирует меня. Пытается подчинить своей воле! Нет! Нельзя, Белль! Не поддавайся ему!» — кричала она самой себе, но для её помутневшего рассудка это уже было пустыми словами.       Белль закусила губу, когда усики начали щекотать ей соски и подмышки. Она не боялась щекотки, но прикосновения к подмышкам подогревали её чувства. Тентакли обвились вокруг пальцев ног и ступней. Пара более толстых щупалец медленно прочертила слизкими головками по животу и промежности. К лицу Белль приблизилось два пучка тонких, как волоски, усиков, обвились вокруг ушных раковин, щекоча мочки ушей и норовя проникнуть внутрь ушных каналов. Вместе с этим проникновением в её сознание хлынули чужие, гипнотические мысли: Вайз транслировал ощущения ей прямо в мозг. Эти чувства ворвались в её голову, как вражеское войско в осаждённый город через брешь, пробитую в стене, и принесли с собой мягкость и снисхождение.       — А знаешь, Вайз… — Белль всхлипнула, борясь с накатывающим бредом. Из её глаз покатились слёзы бессилия: она ненавидела эту тварь, но её истомлённый организм требовал продолжения. — Хоть это и мерзко… безумно мерзко… Но, блин… почему мне так хорошо?.. Хватит... пожалуйста, прекрати!       Подбодрённый сладкой ноткой в голосе своей жертвы, монстр увеличил интенсивность. Конечности захлюпали от быстрых сокращений, истекая соком ещё обильнее.       Те два щупальца, что ласкали Белль внизу, изготовились занять отведённые им места: одно поглаживало вагинальные губы, а второе грозилось внедриться в задний проход.       — Э! Нет-нет-нет-нет! Вайз! Попридержи-ка коней! — В ней на мгновение проснулась прежняя строптивость. Белль рванулась в путах, лицо её исказилось гримасой отвращения. — Не смей туда лезть! Давай… эм… начнём с чего-то нейтрального, а? Убери их, слышишь, ты, склизкий ублюдок!       Монстр не желал идти на уступки, и первым осуществило напор именно то щупальце, что норовило проникнуть в заднюю норку Белль.       Но девушка не поддалась так просто и напрягла ягодицы, выгибаясь вверх. Щупальце тщетно протискивалось между отвердевших половинок.       Монстр недовольно зажужжал и пошёл на хитрость.       Те усики, что приятно ласкали Белль ушные раковины, вдруг сделались агрессивными и устремились всем скопом внутрь, аж до барабанных перепонок. Они зашевелились прямо в её голове, транслируя мощный импульс ментального приказа: «ПОДЧИНИСЬ!».       Лицо Белль передёрнулось, как и всё тело, глаза скосились. Её воля была окончательно сломлена этой телепатической атакой. Безрезультатно тряся головой, она потеряла контроль над телом и беспомощно ослабила ягодицы. Вайз подловил её на этом. Ушное проникновение тотчас сделалось менее значительным, когда толстое, с массивной головкой, щупальце пробило брешь между её ягодиц.       А за ним и второе — в вагину.       Они двигались по очереди: сжимаясь и вытягиваясь вглубь. Белль ёжилась, ощущая, как они извиваются внутри. Становясь тонкими, они скручивались комками, а расширяясь — растягивали стенки, чтобы следующим подходом внедриться ещё глубже.       Белль постоянно чувствовала, как из неё вытекает что-то вязкое — щупальца обильно сочились смазкой, которая была гуще мужских выделений и более вязкой. Заполнив ею задний проход и влагалище, тентакли под давлением выталкивались наружу. Облегчаясь от тентаклей, Белль облегчённо вздыхала. Но монстр не позволял жертве перевести дух и незамедлительно продолжал двойную пенетрацию, удваивая интенсивность.       Тонкие тентакли стискивали её грудь, отчего та краснела, и набухшие соски казались ещё мясистее. Тогда усики быстро щекотали их и теребили, отчего стоны Белль стали похожи на плач. Бедняжка просто не могла выдержать такой насыщенный напор ощущений. Её истинное «я» билось в истерике где-то на задворках сознания, запертое в собственном теле, пока само тело предавалось навязанному экстазу. Из её глаз катились слёзы, а слюна вспенилась в уголках рта.       С усилием подняв голову, Белль взглянула вниз, и ей показалось, будто в её внутренностях поселилась колония паразитов: что-то энергично извивалось под кожей живота. Она даже не заметила, как монстр присоединил к тем двум щупальцам ещё несколько: теперь в обоих отверстиях работало по три гибких конечности. Монстр неторопливо разрабатывал её мышцы, поэтому Белль не почувствовала боли, хотя, глядя на толщину щупалец и то, как широко они растянули ей зад и вагину, она удивлялась — это ведь должно быть чертовски больно. Стыд, экстаз, ужас и животная страсть смешались в её голове в безумный коктейль.       Исторгнув из груди гулкий, дребезжащий стон, Белль закатила глаза. Навязанное Вайзом обожание полностью затопило её разум, выжигая остатки сопротивления.       — Да-а! Боже, Вайз! Ещё! Давай! Не щади меня! Я твоя... вся твоя... Мхга-а-х!!! — кричала она, уже не понимая, её ли это мысли.       Монстр внял мольбам своей добычи, и из его плоти вырос трубкообразный отросток, кончик которого сжимался наподобии губ. Белль проследила за ним, уже догадываясь о его предназначении. Хоботок ощупал низ живота и лобок, рыская по телу в поисках заветного местечка.       — Ну не дразнись, Вайз! Пожалуйста!! Давай уже!       В тот же миг Белль захлебнулась резким вздохом — кончик хоботка присосался к её клитору. Жадно хлюпая, он пристроился губами под капюшон и надёжно присосался. Откуда-то изнутри хоботка высунулся язычок, который щекотал кончик клитора в момент присасывания.       Ласкаемая во всех доступных эрогенных зонах, Белль потеряла дар речи. Она могла только бессвязно стонать и завывать, вздыхать и хныкать.       Создавая вакуум, губы хоботка пожёвывали основание клитора, и язычок тоже делал своё дело. Через энное количество сокращений вакуум послаблялся. За эту секундную передышку другие отростки перетягивали на себя внимание Белль: например, те, что щекотали соски или ёрзали в ушах. И когда Белль отвлекалась, хоботок снова присасывался. И хоть со временем это сложилось в предсказуемую последовательность, Белль всё равно каждый раз вздрагивала всем телом, опаляясь насыщенной вспышкой блаженства.       Ей становилось труднее отследить, когда кончался предыдущий оргазм и начинался новый. Её тело находилось в состоянии перманентной кульминации.       Чуть погодя подтянулись другие хоботки. Они были почти идентичны тому первому, но преследовали другие цели. Они впитывали все жидкости, которыми истекала Белль: пот из подмышек и пяток, мочу сквирта (которым Белль извергалась почти постоянно), вагинальные выделения и даже слёзы. Белль казалось, будто её щеки облизывает котёнок, — очень похожие ощущения.       Доведя Белль до очередного оргазма, монстр сбавил натиск, позволяя жертве перевести дух. У неё не осталось сил, чтобы думать, но даже сквозь розовый туман безумия интуиция подсказывала ей, что сейчас случится нечто необратимое.       Перед её лицом медленно проплыло тонкое, упругое щупальце. Оно заметно отличалось от остальных. Белль насторожилась, следя за ним. Внутри неё снова испуганно встрепенулась настоящая Белль — последние проблески рассудка. Розовая кожица на этом щупальце поморщилась, и из крохотного отверстия на кончике высунулась тонкая, длинная игла.       — А… За-… зачем тебе эта штуковина? — пролепетала Белль, бледнея с каждой секундой. — И что ты собираешься сделать? Мне кажется, или то, что ты задумал, уже перебор… Не?       Щупальца, которыми монстр удерживал Белль, плотнее обвились вокруг её тела. Это ещё сильнее насторожило жертву. Она почувствовала себя ребёнком, которого перед уколом крепко удерживает родитель в кабинете доктора. И эта ассоциация оказалась чертовски точной. Потому что монстр вывернул ей левую руку внутренней стороной локтя вверх, а отросток с иглой приблизил своё жало к синим венам.       — Э-э! Погоди! Постой!.. Что-… что ты задумал?! Отпусти! — она слабо дёрнулась, но бесчисленные тентакли намертво её держали.       Игнорируя бормотания девушки, монстр плавно ввёл иглу ей в вену. Кожа на щупальце поморщилась, и Белль почувствовала, как оно что-то впрыснуло ей в кровь. Эффект последовал незамедлительно: у Белль закружилась голова, а тело обмякло, покалывание мелкой рябью заиграло в мышцах рук и ног. Не прошло и минуты, как Белль осознала, что не чувствует тело ниже груди. Это было избавление от физической боли, но одновременно и полный отказ контроля. Она превращалась в инкубатор.       Игры закончились, и Вайз перешёл к главной части этого акта. Мелкие щупальца расступились, словно уступая дорогу своему громадному собрату. Убойных размеров пенис набух и отвердел, покрытый конусообразными шипами от корня до головки, напоминавшей мясистую спелую грушу.       К счастью, Белль ничего не почувствовала в момент проникновения и молча, с тихим, затаённым ужасом наблюдала за тем, как кожа на её животе оттягивается и деформируется под напором этой чудовищной штуковины.       А между тем внутри происходил очень неприятный процесс, природу которого Белль пока не осознала. Грушеобразная головка раскрылась четырьмя лепестками, выпустив из сердцевины гибкий хоботок, который попытался протиснуться сквозь шейку матки, но не смог это сделать. Тогда четыре лепестка испустили клейкую жидкость и прилепились к ней со всех сторон. Монстр напрягся, посылая в пенис вибрации, и лепестки плавно раскрыли шейку матки. Хоботок тут же юркнул внутрь, подготавливая местечко для введения яиц… Белль обезумела бы от боли, если бы не природный анестетик, которым её обезболил Вайз.       Упругие жилы на пенисе вздулись под давлением светящейся крови, трубки внутри органа запульсировали, а мышцы начали ритмично сокращаться. Из скрытых в теле монстра яйцеводов одно за другим поползли икринки. Они устремились в матку Белль по выводящей трубке внутри пениса. Это она тоже не чувствовала, но уже догадывалась. Внизу живота образовалась округлость, которая постепенно увеличивалась в размерах.       Анестетик взял верх над силой воли, и Белль отключилась. За это время монстр снёс внутрь её тела двадцать семь икринок, каждая размером с мячик для пинг-понга. В процессе он испускал во влагалище Белль особую субстанцию, под действием которой её матка становилась пластичной и податливой. И когда Белль проснулась, то обнаружила у себя большой упругий живот, как на последних месяцах беременности.       — Что ты сделал со мной?.. — она отчаянно пыталась придать своему голосу возмущение, выскрести из глубины души прежнюю ярость, но не смогла.       Она должна быть в ужасе, должна биться в истерике от осознания, что её тело использовали как инкубатор для потомства этой бесформенной дряни. Но, как ни пыталась, Белль не смогла нащупать в своей душе этих чувств. Тварь полностью перепрошила её рассудок. На месте ужаса выжженной пустыней раскинулись неестественная, жуткая нежность и обожание в отношении своих деток, что пригрелись в её матке.       Монстр заботливо обволок её плечи и бёдра стенками своего тела, в котором Белль до сих пор находилась. Белль трепетно погладила живот дрожащей рукой и почувствовала, как внутри теплится и зреет новая жизнь.       Вайз довольно заурчал, поглаживая Белль по щекам тонкими усиками.       Та строптиво, чисто символически одёрнула голову и сжала губы, разыгрывая покорную влюблённость.       — Не подлизывайся! — В её строгости ощущалось явное кокетство. Она смотрела на монстра глазами преданной рабыни, чья прежняя личность была бесследно стёрта. — Ты взял меня силой! И силой оплодотворил меня. Я всё ещё на тебя сержусь, глупый ты монстр… Но теперь мы связаны навсегда, верно?       Бесчисленные глаза улыбчиво зажмурились, и Белль окутало густой вибрацией.

***

      У ворот остановился автомобиль, из которого выбрался знакомый нам агент по недвижимости. За прошедшие дни он, кажется, осунулся ещё больше. Галстук висел всё так же набок, а рубашка по-прежнему мятая и нестиранная. Своей костлявой рукой агент сжимал потёртый рабочий блокнот. Мужчина подсознательно уже настраивал себя на худшее. В глубине души он был твёрдо уверен, что эта чудачка с её нелепыми приборами и заумными визитками — обыкновенная шарлатанка. Поместье Ченсфильд в его глазах давно стало проклятым, непродаваемым куском земли, который похоронит под собой всё их агентство. Он приехал сюда лишь потому, что Белль позвонила рано утром и сообщила, что готова обсудить кое-что важное.       «Наверняка, — думал агент, — сейчас начнёт оправдываться, требовать расчёт за эту её хроноинтрузивную хренотень и жаловаться на шорохи в стенах.»       Шаркая ногами, агент поднялся на крыльцо, нажал на кнопку дверного звонка, уткнулся в свои записи, листая исписанные страницы. Он услышал, как открылась дверь и на порог вышла Белль.       — Да-да, добрый день, мисс Белль... — пробормотал агент себе под нос. — Надеюсь, вы провели время с пользой. Наше бюро, конечно, ценит ваш энтузиазм, но сроки, сами понимаете, поджимают. Не удосужившись поднять глаза, он не заметил, что перед ним стоит совершенно другая Белль. От суетливой девчонки в фуражке и в симпатичных башмачках не осталось и следа. На ней было свободное платье, мягко колыхавшееся от утреннего ветерка. Но разительнее всего изменилось её лицо. На нём застыло выражение кристальной безмятежности — глубокий, почти гипнотический покой. Глаза её уже не горели прежним оптимизмом охотницы за паранормальным, а губы сложились в умиротворённую улыбку.       Белль стояла, чуть подавшись вперёд. Одной рукой она трепетно, с глубокой материнской нежностью поддерживала свой беременный живот, а ладонью второй руки размеренно поглаживала его сверху, баюкая скрытую внутри жизнь.       Агент, увлечённый своими невесёлыми мыслями, продолжал перелистывать блокнот, бормоча что-то себе под нос:       — Я догадываюсь, зачем вы вызвали меня, мисс Белль. Ну что ж, мы были очень рады с вами сотрудничать… Жаль, конечно, что объект оказался вам не под силу, но мы понимаем…       — Я его покупаю, — перебила его Белль.       — …что случай из ряда вон выходящий и… — на автомате продолжил агент, но тут же запнулся. — Что, простите?!       Агент наконец протёр заспанные глаза и увидел огромный живот Белль, который она поглаживала сквозь платье. Мужчина оцепенел, его рот нелепо приоткрылся.       — Да. Вы не ослышались. Я хочу купить этот дом и вызвала вас, чтобы подписать все необходимые бумаги. Проходите.

***

      Виртуальный мир заполонил густой белый туман. Звуки затихли, запахи выветрились. Белль и Вайз дёрнулись, лёжа в креслах, как во время внезапного ложного падения во сне.       — Бр-р! Не люблю такие долгие ви-ар-симуляции, — сняв шлем, Белль отряхнулась всем телом. — А ещё я ноги отлежала… Сколько прошло времени?       — Четыре часа, — сонно пробурчал Вайз, ища в себе силы снять этот чёртов шлем.       — Офигеть! Но по ощущениям будто всё равно больше.       — А… блин, — смутился Вайз, когда заглянув себе в штаны, обнаружил в трусах следы непроизвольных извержений, про которые предупреждала Лола. — У меня тут казус случился…       — У меня тоже, — кивнула Белль, ёжась от неприятного чувства влажности и вязкости между ног.       Помимо этого, их одежда была сырой от пота, а кожа липкой и противной. Гадкое ощущение. Тут очень кстати был душ, с шампунем и гелем, и наши герои незамедлительно воспользовались этой услугой их ВИП-комнаты.       По ощущениям действительно прошло намного больше времени, чем в реальности, и этот временной диссонанс нагнал на Белль и Вайза жуткую сонливость. Белль клевала носом, облокачиваясь на брата в душевой кабинке. Вайз заботливо помог ей помыться, вымыл ей волосы, насухо вытер и высушил феном.       На выходе из клуба АИК им вежливо поклонилась автоматон Лола и помахала рукой на прощание.       Площадь Люмины почти полностью обезлюдела. Изредка проезжали автомобили и прохаживались ночные проходимцы. Вайз посмотрел на время — половина третьего утра.       — И всё же, Вайз, — Белль помотала головой, разминая шею. — Как-то это странно.       — Ага. Есть такое.       — В симуляции я кончила столько раз, что героиня дарк-романа обзавидовалась бы, но ощущения какие-то… не знаю даже. Что-то не то, короче.       Вайз кивнул, полностью разделяя её чувства. И хоть он непроизвольно кончил, когда отыгрывал роль аморфного чудовища, это не принесло ему удовлетворения. Несмотря на усталость, их обоих скребло внутри неутолённое половое желание.       — Какими бы навороченными ни были виртуальные потрахушки, настоящий секс им всё равно не заменить, — сказала Белль.       — С языка сняла.       Белль и Вайз остановились перед дверью лав-отеля, в котором были в прошлый раз ещё до отпуска. Ноги сами принесли их сюда. Зажатый между риелторской конторой и туристическим агентством, сотрудники которых, как мы помним, не прочь утолить свои плотские желания в этом укромном уголке, лав-отель заметно обогатился за их счёт. Над дверью теперь горела панель, посмотрев на которую становилось ясно, что это за место. На ней по очереди высвечивались парные символы — стрела Амура, пронзающая символ Венеры. Затем они менялись на парные значки Венеры и парные значки Амура, как бы говоря, что поддаваться любовным порывам здесь могут не только гетеросексуальные парочки.       И о кровном родстве здесь тоже не спрашивали, поэтому брату и сестре ничего не помешало уединиться в одном из номеров этого отеля.       Вайзу захотелось снять тот же номер, что и в прошлый раз, но очаровательная дамочка-банбу сообщила, что 405-й, к сожалению, уже снят.       — Да хоть чулан уже какой-то, Вайз! Давай быстрее, — Белль отчаянно дёргала брата за локоть.       Розовая банбу с искусственной веточкой вишни за ухом понимающе улыбнулась им глазами-колечками, умиляясь пылким чувствам, что переполняли эту славную парочку.       Получив ключ от 203-го номера, наши герои поднялись лифтом на второй этаж и, залетев в свой номер, незамедлительно сотворили «дракона о двух спинах», позабыв даже затворить дверь до конца. Пылкие стоны Белль эхом разносились по коридору, пока уборщик, драивший полы, не закрыл их дверь.       — Эх, любовь! А ведь я тоже когда-то был молодым, — пробурчал он, выжимая швабру в ведро.

Продолжение следует...