Нулевые отношения

CXVI

Загадка поместья Ченсфильд (часть 3)

      Белль не знала, что бы такое придумать в третью ночь. Она не сомневалась в том, что вибрации повторятся. Оно снова придёт в дом и попытается украсть её грязные трусы.       — Ношусь с ними, как фермерша с курицей… — пробормотала Белль, останавливаясь посреди дома с трусами в руках. — Куда бы я их ни отнесла, он везде до них доберётся.       Тут она подняла их на уровень глаз и задумалась.       — Хм…

***

      Без четверти час.       Белль лежала почти голышом, в одних трусах — тех самых. От волнения она никак не могла заснуть. Она не знала, решится ли воришка стащить трусы прямо с её тела. Может он не рискнёт подобраться к ней так близко? Но не проверишь — не узнаешь.       «Извращуги пойдут на что угодно, чтобы удовлетворить свои желания.»       Пустился дождь. Его плотный шум по окну и крыше помог Белль расслабиться, и вскоре она отключилась…       В полвторого всё началось. Белль проснулась от возникшей вибрации, но продолжила лежать, притворяясь спящей. Ноутбук молчал, потому что Белль его выключила. Чтобы план удался, нужно соблюдать тишину.       «А это приятно… — подумала Белль, впитывая вибрации всем телом. — Как в массажном кресле…»       Она прислушалась. В доме поднялись те же шумы: всё падало и дребезжало. Но Белль пыталась проникнуть сквозь всё это и услышать…       «Хлопок!»       Ей показалось, будто где-то на первом этаже распахнулась дверь, ударив ручкой в стену. Может, ей послышалось… Но нет, звук повторился снова в другом месте.       Сохранять самообладание оказалось непросто. Ночной воришка где-то на первом этаже, ищет своё сокровище… Как скоро он поймёт, что оно ждёт его наверху? А может он уже догадался и медленно поднимается по лестнице? От этих фантазий Белль сжала кулаки, упорно мужаясь.       Дверь комнаты тихо приоткрылась. Белль затаила дыхание, почувствовав в воздухе движение и чуть не открыла глаза, но вовремя сдержалась. Нельзя спешить!       «Ну привет, кем бы ты ни был!»       Вибрация усилилась, как никогда до этого. Белль чувствовала, как по полу комнаты скользит мебель.       Ночной гость притаился, и она уже не ощущала его движений. Как вдруг что-то мокрое и тёплое коснулось её бедра.       — Попался!       Белль подскочила с места, схватив руками что-то продолговатое, слизкое, морщинистое снаружи, но мягкое внутри. Щупальце обвилось кончиком вокруг её трусов и отчаянно потянуло, волоча Белль по полу. Она собрала ляжками и ягодицами все щепки из паркета.       — Нет! Не отдам!       Одной рукой Белль схватилась за эту слизкую, отвратительную штуковину, а второй придерживала трусы.       Щупальце уволокло её к дверному проёму и Белль стукнулась копчиком о высокий порог. Резкая боль пронзила её снизу вверх, и она выгнулась, схватившись за поясницу. Слизкий негодяй воспользовался моментом и стянул трусы с её ног.       — Ах ты гад! А ну стой! — забыв о боли, Белль вскочила на ноги и побежала по коридору.       Во время дождя дом был погружён в густой безлунный мрак и у Белль не получилось рассмотреть ночного посетителя. Но она чувствовала, как он ускользает, обтекая двери и углы. Намеренно или нет, чудовище испачкало лестницу какой-то жижей. Белль поскользнулась и пересчитала задницей ступеньки, упав на пол в вестибюле.       Потирая руками ушибленные места, Белль смогла подняться только когда тряска почти утихла.       — Чтоб тебя!       Сомнений не было, чудовище улизнуло и скрылось в библиотеке.       Блуждая по первому этажу, Белль обратила внимание на разрушения, причинённые дому в эту ночь. Вибрация была такой мощной, что на стенах разошлись деревянные панели, а с крыши посыпалась черепица, оставившая глубокие вмятины на оконных карнизах.       В гостиной Белль чуть не прибило панелью, которая отвалилась от стены в тот момент, когда она проходила мимо. Белль посветила фонариком в открывшуюся полость, подумав, что это и есть то потайное местечко, куда уползает воришка, но обнаружила только слой утеплителя. Расстроившись, Белль уже хотела пойти дальше, как вдруг заметила что-то торчащее из жёсткой ваты.       — М? Книжка?       Белль расшатала и вытащила из утеплителя тетрадь в тиснённом кожаном переплёте. Выйдя на свет, она полистала пожелтевшие страницы и обнаружила рукописный текст.       — Ого! Вот так находка!       Почерк был старомодный, с вензелями и завитушками. Писано пером и чернилами.       — Похоже, придётся отложить сон и прочитать это.       Белль поднялась к себе в комнату, села за стол и, сдвинув в сторону ноутбук, начала изучать текст. Так как в доме не уживается никакая живность, тетрадь не поели жучки и текст читался без затруднений. Записи делал один человек: почерк везде был один и тот же, но местами перо утрачивало твёрдость, строчки шли вкривь и вкось, появлялось всё больше мест, где автор вымарывал тушью целые абзацы и прочитать их не представлялось возможным.       Сгорая от любопытства, Белль придвинула поближе лампу и погрузилась в чтение:       «Не помню, когда в последний раз вёл дневник. Подобного рода сентиментальность утратила в моих глазах очарование ещё в пору моего детства. Но сейчас я пишу это, чтобы собрать воедино свои мысли и разобраться, в какой момент моя жизнь превратилась в кошмар.       После многолетних судебных процессов я смог вернуть себе права на наследство, и поместье Ченсфильд, которым мои предки так бездумно распоряжались, наконец вернулось под мою руку. Нашему с супругой счастью не было предела. Не теряя более времени, мы заселились в этот дом. Я радовался, как ребёнок, ещё не зная, к чему всё приведёт, и судьба низвергнет меня с вершин безмятежной семейной жизни в пучину ужаса.       Первые полгода пролетели незаметно и всё было прекрасно. Я от рассвета до заката просиживал в кабинете, управляя делами компании, которые с каждым месяцем шли всё лучше. А моя супруга запиралась в оранжерее, ухаживая за экзотическими растениями. Она у меня заядлая садовница…»       Следующие несколько страниц были слишком нудные и затянутые. Белль быстро пробежала их глазами. Автор дневника долго описывает растения в оранжерее, доставку новых семян с каким-то невыговариваемым названием, дела своей компании, визиты партнёров и прочие скучные подробности.       Далее дневник резко меняет тон и атмосферу. Автор откровенничает о своей личной жизни и доходит до очень пикантных подробностей. Белль не совсем понимала, зачем эти детали, но далее всё стало на свои места.       «…У нас с Аннет никогда не было недостатка в страсти. Мы любили друг друга с детства. Родители смотрели на наши отношения с известной неприязнью — мы кузены всё-таки. Одно время нас настойчиво пытались разлучить, сватали с другими, более выгодными партиями, но мы преодолели все преграды и боролись за право любить друг друга. В конце концов наши родители были вынуждены смириться, дать добро и сыграть нам свадьбу.       Я люблю свою кузину. Правда люблю. Можно сказать, мы вытащили у судьбы счастливый билет. Не всякий в наших кругах может похвастаться браком с любимым человеком. Обычно все женятся, исходя из выгоды, но мне и моей Аннет было плевать на эти глупости. Мы связаны узами крови и узами брака — разве может быть что-то прекраснее?       Каждую ночь мы сполна испиваем из чаши сладострастия. Мы ни в чём друг другу не отказываем, удовлетворяя даже самые смелые прихоти. И переехав в поместье Ченсфильд, сделали это место своим дворцом любви. Как бы я ни был поглощён работой, а Аннет — своей оранжереей, мы обязательно уделяем друг другу два-три часа, чтобы…»       — Ага-ага, очень мило. Давай ближе к сути, — Белль послюнявила палец, перелистывая несколько страниц страниц, исписанных однообразными признаниями автора в любви к своей двоюродной сестре.       «…Но четыре месяца назад всё начало меняться. Я всегда обладал тонкой чувствительностью и сразу уловил в наших отношениях какой-то разлад. Но не придал этому значения. Подумал, что нужно немного подождать. Человеческие чувства — вещь непостоянная, и даже в самых крепких, пылких отношениях случаются кризисы. Я считал, что не нужно драматизировать.       Месяц спустя Аннет ощутимо охладела ко мне. Огоньки в её глазах ночь от ночи всё тускнели. Я забеспокоился. Спрашивал, может что-то случилось? Но Аннет наивно успокаивала меня, что всё хорошо, просто ей нездоровится. А я и рад был обмануться, отгоняя мучительную тревогу. Но сейчас я понимаю, что нужно было всё узнать ещё тогда, пока не стало слишком поздно. Нужно было надавить на жену, выведать у неё истинную причину и пресечь то, чем она занималась за моей спиной. Может тогда я не потерял бы мою Аннет. Боже мой, во что превратилась моя дорогая кузина и жена?! Это я… Я во всём виноват. Это из-за меня с ней случилось это несчастье!       (Несколько страниц вырвано)       Кажется, мои записи утратили последовательность…»       Действительно. Последний абзац написан очень кривым почерком, с множеством чернильных клякс и вымаранных мест. Но дальнейший текст написан более лёгкой рукой. Несколько успокоившись, автор захотел переписать то, что настрочил в лихорадочной тревоге.       «Пожалуй, моментом после которого уже ничего нельзя было изменить, стал день, когда Аннет сказала, что хочет отселиться в отдельную комнату. Это признание очень ранило меня, но я скрыл свои чувства. Я дал своё согласие и приказал горничной постелить жене в соседней спальне.       На тот момент близости между нами не было уже несколько недель. Я всё ещё лелеял наивные надежды, что Аннет нужно отдохнуть и восстановиться. Возможно, думал я, однообразная жизнь в поместье, изолированном от общества, утомила Аннет. Я предложил ей развеяться, навести визит родственникам, посетить салон её тётушки, и по совместительству моей матушки. Но, к моему удивлению, Аннет резко отвергла мою инициативу. Мне показалось, будто одна лишь мысль покинуть этот дом вызвала у неё острое сопротивление.       Не в силах разгадать её чувства, я пустил всё на самотёк.       Как-то ночью я засиделся допоздна в своём кабинете. Снедавшее меня половое желание я сублимировал в работу. Меня подтачивало одиночество, а засыпать одному было настоящей пыткой. И я всё чаще работал по ночам.       Тут я услышал шаги в коридоре. Мягкие, скрытные. Будто кто-то пытался идти бесшумно, но с нашим скрипучим паркетом это было почти невозможно. Вспомнив детство, я припал глазом к дверной скважине, как когда-то давно подглядывал за родителями в спальне…»              — Фу… — ехидно, но без особого отвращения, поморщилась Белль. — Какой шалун!       «Белая ночная рубашка Аннет пронеслась перед дверью, как призрак. Я дождался, пока она уйдёт подальше и продолжил слежку. Аннет спустилась на первый этаж и направилась в библиотеку. Я пытался соблюдать дистанцию, чтобы не быть замеченным. И вот когда я добрался до библиотеки, моей жены там уже не было. Я подумал, что она пошла дальше — в оранжерею, но в том крыле её тоже не было. Я только напрасно потревожил девочек-горничных, которые проснулись, услышав мои шаги. Аннет куда-то исчезла. Я обошёл весь первый этаж, и второй. И, боже, даже на чердак залез. Но её нигде не было.       Встревоженный этим происшествием, я не спал всю ночь, отойдя ко сну только на рассвете. Проснувшись около полудня, я обнаружил Аннет в оранжерее. Она поздоровалась со мной, поглядев холодным, отрешённым взглядом. Я не решился расспрашивать её о событиях прошедшей ночи…       Каждую ночь на протяжении недели я слышал в коридоре шаги Аннет: она выходила из своей спальни около часу по полуночи и направлялась вниз. Я не мог объяснить, чем вызван этот странный лунатизм. Но ещё больше сбивали с толку исчезновения Аннет. Если б я мог приблизиться к ней, чтобы увидеть… Но как только я добирался до первого этажа, её уже не было в доме.       Измученный ночными бдениями, я поручил одной из горничных следить за Аннет по ночам. И видимо, ощутив за собой слежку, моя жена перестала покидать ночью спальню.       Обрадованный этим, наивно полагая, что на этом всё кончилось, я осмелился однажды прийти к ней. Аннет встретила меня с прохладой, ранившей моё сердце. Но у нас так давно не было близости, что я начал её домогаться. Она нехотя уступила. И вот мы оказались в постели, но это была самая тягостная и мучительная ночь в моей жизни. Тоска разрывала мне сердце, когда я пытался поймать её взгляд, который Аннет настойчиво уводила в сторону, и осознавал, что она меня не хочет и даже не намокла. Но месячное воздержание одержало надо мной верх, и я излился семенем…       Аннет на протяжении двух недель не покидала ночью свою спальню. Я настойчиво требовал от горничной продолжать слежку, чтобы ничего не упустить. И Аннет, чувствуя это, не решалась действовать.       Тогда-то и начало происходить что-то странное.       Сначала я не придавал этому значения. Потом списывал всё на погоду и сейсмическую активность. Но чем дальше, тем сильнее я и все обитатели дома убеждались: происходит что-то необъяснимое. Земля под домом, и сам дом начинал ходить ходуном, стены трясло, распахивало двери, всё валилось на пол. Землетрясение? Так я и подумал, но каким наивным я кажусь себе из будущего!       И жена стала выглядеть тревожнее. Аннет переменилась в характере ещё более, чем прежде. Стала нервной, раздражительной. Что-то подтачивало её изнутри. Словно зудело и этот зуд становился ей невыносим.       Дом сотрясался каждую ночь примерно в одно и то же время. Боясь, что крыша упадёт нам на голову, мы все выбегали во двор. И Аннет тоже. Но однажды, я не заметил её среди перепуганных челядинцев. Она осталась внутри. Я хотел уже послать слугу в дом, чтобы вывести её, но вдруг мы все заметили Аннет в белой рубашке, стремительно пробегавшей перед окнами первого этажа. Тут я понял, что она устремилась в ту часть дома, где я постоянно терял её. Её белый силуэт возник в сумрачной библиотеке. Она притаилась там, точно мышь, и видимо хотела что-то сделать, но заметила окно и тотчас плотно задёрнула его портьерами.       Тут я не сдержался, бросился в дом, трещавший по швам от неистовых глубинных толчков, и даже перепуганные слуги не смогли меня удержать. Я забежал в библиотеку и в последний миг увидел краешек ночной рубашки, скользнувший по мраморному цоколю камина. Я замер в изумлении, обнаружив то, о чём даже не подозревал. На дне камина был лаз, прикрытый чугунной решёткой. Этот тоннель вёл куда-то глубоко вниз. И моя Аннет нырнула туда, в загадочную тьму…       Я не мог даже предположить, что может там скрываться и что за неведомая сила, притаившаяся там, внушила моей кузине нестерпимое влечение, так преобразившее её личность.       Забыв о своей врождённой трусливости, я нырнул следом и, боже мой, лучше бы я этого не делал. Я проклинаю тот момент, когда, просунув ноги в зев тоннеля, я скользнул вниз.       Оказавшись на дне, я услышал ласковый голосок моей Аннет:       — Всё хорошо, мой мальчик, я уже здесь! Ты так соскучился, да? Нельзя же быть таким нетерпеливым. Боялся, что я больше не приду? Какой ты глупыш!       Я силился посмотреть, но глаза долго привыкали к темноте.       Я слышал какие-то странные звуки: будто огромное тесто пузырится и набухает от разрастающихся в нём дрожжей. И этот звук был такой плотный и объёмный. Мои невидящие глаза представили себе огромную, бурлящую массу, и мои фантазии оказались ближе к истине, чем мне бы того хотелось.       Оно схватило мою Аннет. Боже мой, оно схватило её своими неисчислимыми щупальцами, пузырилось и извивалось. Боже, сколько глаз! Больше сотни! Нет! Больше тысячи! Я не знаю, что это, и даже не буду пытаться это описывать. Оно овладело моей Аннет, подняв её над землёй и до половины поглотив её тело своей отвратительной массой, начало извиваться и урчать. А она без сопротивления отдалась во власть его гибких, сокращающихся конечностей. Столько страсти и наслаждения я не видел на её лице даже в самые счастливые дни нашей супружеской жизни. Как же она наслаждалась теми мерзостями, что оно с ней вытворяло!       Дальше всё, как в тумане. Точно помню, что я не сдержался и истерически завопил. После этого всё поглотило забытие.       Я пришёл в сознание, лёжа на койке в больничной палате. Доктор сказал, что в лечебницу меня доставили перепуганные слуги. По их словам, я выбежал из дома, истошно крича, бросился куда глаза глядят, но не добежав даже до ворот, упал на землю без сознания.       Моя жизнь разрушена. Я без понятия, как жить с этим дальше. Но одно я знаю точно, та женщина, которую я увидел в объятиях той твари — больше не моя жена. Оно сломало её, разрушило всё, что было в ней от моей любимой Аннет и превратило её в свою марионетку.       Они все считают меня сумасшедшим. Но я видел это своими глазами! Как вы не понимаете?! Разве может человек в здравом уме придумать такое?       Доктор сказал, что в поместье Ченсфильд прибыл полицейский и всё осмотрел. И особенно — камин в библиотеке. Но никакого люка на его дне и лаза в подземелье обнаружено не было.       Ну уж нет! Вам меня не разубедить! Можете считать меня трижды сумасшедшим, но я знаю, что ОНО там, внизу! ОНО украло у меня жену! ОНО ехидничает и насмехается надо мной, скрыв проход. Но я-то всё знаю! Я добьюсь справедливости! Когда меня выпустят, я вернусь домой и пусть будут прокляты мои потроха, если я не переверну всё вверх дном, пока не извлеку на свет божий то богомерзкое страшилище! Пусть даже для этого мне придётся разрушить дом до самого основания.       Мы ещё поквитаемся, чудовище!»              На этом моменте записи обрываются и тетрадь заканчивается ещё десятком чистых, пожелтевших от времени листов.       — Камин в библиотеке! — произнесла Белль, поднимая осенённый взгляд. — Камин! Ну точно! Как я сразу не догадалась!       Белль чуть не побежала, как была, голышом. С момента, как щупалечный воришка стянул с неё трусы, она так и не удосужилась хоть чем-то прикрыться.       Набросив на плечи рубашку и натянув брюки, Белль спустилась в библиотеку. Направив луч фонарика на камин, она почувствовала, как по затылку пробежал холодок. На первый взгляд люк был заколочен досками: дощатая панель плотно его закрывала. Но поддев её пальцами, Белль без особых затруднений извлекла её из полости камина и первым делом посмотрела на дно. Там и в самом деле была чугунная решётка, под которой совсем не угадывалось никакого прохода. Но если приложить небольшое усилие, решётка снималась и открывался прямоугольный туннель.       Застыв в нерешительности, Белль хлопнула себя по пояснице, нащупав в подсумке увесистый электрошокер.       — Наивно с моей стороны надеяться, что эта штука мне поможет… Но другого выхода у меня нет.       Проверив, работает ли шокер, Белль собралась с духом и, сев на парапет камина, как на край водной горки, спустила ноги в зияющий туннель и оттолкнулась…