Никаких гарантий/ожиданий...

      Сони на последок сжал руку брата, отпустив её, он двинулся к выходу. — Сынмин, — умоляющим тоном произнес Сони, и парень заставил себя посмотреть на него. — Мини, не стоит так переживать. Все будет хорошо... Сынмин кивнул. — Я знаю. — Может быть, ты вначале поешь?       Сынмин уже хотел отказаться, однако вовремя опомнился, понимая, что должен питаться ради семьи и себя самого, если он хочет стремится быть здоровым. — Хорошо, но принеси что-нибудь и для Хенджина, — сказал Сынмин. — Я не голоден, — отозвался он. — Ты будешь есть вместе со мной, потому что отвратительно выглядишь, — заявил Сынмин со мстительной улыбкой.       Отец рассмеялся. Смех Джорджа Кристофера благотворно подействовал на Сынмина — смех отца слышался нечасто за последние несколько месяцев. — Лучше тебе сделать так, как он говорит, сынок, — сказал Кристоферс. — Я сделаю все что угодно, лишь бы Мини был счастлив — лицо Хенджина было предельно серьезным.        Сынмин удивленно уставился на него. Так ли ему важно, чтобы Хван поел вместе с ним? Стоит ли вообще задумываться об этом, хотя... — Я хочу, чтобы ты поел вместе со мной. — Я сделаю так, как тебе хочется.       Какое-то время Хенджин и Сынмин молча сидели, не двигаясь, пока наконец Сони не внес в спальню поднос с двумя большими тарелками и соком. — Сначала поешьте, а потом поговорите, — сказал он и ушёл. Хван и Ким принялись за еду. Закончив, Хенджин взял поднос и поставил его на пол. Затем повернулся к парню на против. Сынмина поразил измученный вид Джини. — Твоя сестра сказала, что ты едва не умер... от истощения, — начал он.       Сынмин кивнул. Хенджин сглотнул, его глаза блестели от эмоций. — Почему ты отказывался от пищи? — прошептал он.       Сынмина охватил ужас, ибо никто прежде не удосужился выяснить истинную причину его добровольной голодовки. Членам его семьи казалось, будто они знают правильный ответ, а он решил не разочаровывать их. Следует ли ему солгать и Хенджину? Сможет ли Сынмин солгать и сообщить ему уже известную всем причину?       Но разве Сынмин может лгать ему? Ведь Хенджин — любимый человек который имеет право узнать правду. Вот только заслуживает ли?       Хван молча ждал, когда Сынмин начнет говорить. Хенджин казался человеком, страдающим от любви, хотя сам несколько месяцев назад заявлял, что их отношения будут временными.       Сынмин облизнул сухие губы. — Вскоре после моего возвращения из Испании, у меня началась тошнота и боли в сердце. Они мучили меня целыми днями, а потом мой агент захотел, чтобы я сбросил несколько килограммов для рекламной съемки. — Ты похудел сильнее, чем следовало бы... — сказал Хенджин, и Сынмин пожал плечами. — Из-за тошноты я перестал питаться и быстро сбросил вес. Кроме того, я постоянно не высыпался. Мне снились кошмары... они меня угнетали, и я не желал просыпаться в одиночестве. — Извини меня, — с болью в голосе проговорил Хван и сжал кулаки, отчего костяшки его пальцев побелели. — За что Хенджин?       Хван тряхнул головой, будто желая собраться с силами. — Ты едва не умер, и я знаю, что это моя вина. - Хенджин говорил так, будто‚ осознание собственной вины убивало его. — Ты ни разу не солгал мне и не давал непосильных обещаний. Я просто думал, что, если наши отношения казались мне восхитительными, то и ты расценивал их так же, но к сожалению думал так лишь я... — Нет, я действительно считал наши отношения особенными.       Сынмин мог бы поспорить с ним, однако это уже не имело смысла. Эта часть его жизни прошла. Он не знал, желает ли Хенджин снова обладать им или хочет просто остаться друзьями, но был уверен в одном: в своем нежелании продолжать с ним какие бы то ни было отношения. Сынмин решил поговорить с Хенджином только потому, что об этом его попросил Сони. А после он уйдет, и Мини никогда не увидит его больше. — Что бы там ни было, я сам не заботился о себе, так что ты ни в чем не виноват. Мне следовало быть осторожный, но я этого не делал. Я заснул за рулем автомобиля, пока ехал на съемку, а потом очнулась в больнице. Мне сказали, что я болен... — Ты болен? — тихо и удивлённо спросил Хенджин, приподнимаясь с постели, а потом резко усаживаясь обратно, будто ноги отказывались держать его. — Насколько все серьёзно и, как давно? Должен ли Сынмин успокаивать его? Если в тот самый момент когда он узнал свой диагноз, никого небыло рядом, а именно того, кого он ждал больше всего, бросил его как ненужную вещь. Возможно, не должен. Что еще он может сказать ему? — Да, я сам об этом узнал лишь после аварии. Ты хоть представляешь как мне было страшно жить после этого? Жить и осознавать, что через все что я прошёл, все это было бесполезно? Что в любой момент, тело не выдержит и я умру... — признался он с болью в душе и со слезами на глазах. — Сынмин, я...— лицо Хенджина посерело. По щеке скатилась слеза, чего Сынмин никак не ожидал. — Ты болен...чуть не умер, ты едва выжил, и боролся с этим всем один. Я так сожалею, что не был с тобой в моменты когда тебе было страшно и одиноко, я знаю простить меня трудно, но прости меня пожалуйста. — Это я должен был заботиться о себе. — с горечью возразил Сынмин. — Так... после того, как... — Хван замолчал, сглотнул и сделал видимое усилие, чтобы совладать с эмоциями. — После результатов ты совсем отказался от пищи? — Ты думаешь, это было один раз? - Усмехнулся Сынмин. — Я морил себя всю жизнь, не беспокоясь о здоровье и будущем... и заслужил, чтобы умереть от истощения... — Нет! — Хван схватил Кима за плечи, на его лице отразился ужас. — Нет, Сынмин, не говори так. Даже не думай об этом! — Я не могу не думать об этом, - отречено сказал он. — Но это неправильно! Хоть ты и болен, не все потерянно, ты жив, и мы сможем справимся со всем этим. — Ну и, а дальше что? — Если бы причина болезни была в твоем недоедании, она развилась бы раньше. Но последнее время ты перетруждался, у тебя был полностью забит график, ты даже перекусывать не успевал не то, что жить и это забирало твои последние силы, отчего ты едва не умер... — По щеке Хенджина скатилась еще одна слеза, и он досадливо смахнул ее рукой, будто злясь на свою слабость. — И что ты прикажешь мне делать?! Не видишь, я пытался, и сейчас пытаюсь. Против себя пытаюсь есть, и тайно от семьи пью выписанные лекарства, но этого мало, мне страшно... — упрямо вторил парень, надрываясь переходя на крик.       Хенджин почувствовал себя дурно. А он-то думал, что страдал! Только сейчас он постиг истинное страдание. Сынмин едва не умер, он борется за свою жизнь своими лишь силами... Хенджин же и вообразить такого не мог! Сынмин считает себя виноватым, хотя человек, который сподвиг Сынмина на это, — он сам.       Каждое слово Сынмина было сродни острому ножу, который вонзался в его сердце. Он не знал, как переубедить парня, однако решил попробовать. — Можешь винить во всех грехах лишь только меня. Если бы я не предал нашу любовь, если бы не струсил, ты не был бы в таком ужасном состоянии.       Как же Хенджину хотелось убедить Сынмина в том, что и он виноват в состоянии Кима! Ему было невыносимо слышать, как тот во всем винит только себя. — Знаешь, мне кажется, что мы никогда не говорили друг другу о любви, — поникшим голосом сказал Сынмин. — А разве то, что происходило между нами, нельзя назвать любовью? Сынмин грустно покачал головой.       Хенджин знал, что парень лжет. Они оба любили друг друга, пусть даже Хенджин и совершил ошибку, поняв это слишком поздно. Однако прямо сейчас он не намеревался настаивать на своем. Важнее всего было избавить Сынмина от чувства вины. — Ты не виновата в том, что произошло. — Я виноват, потому что, если бы как следует заботился о себе... — Ты относился бы к себе внимательно, если бы я не причинил тебе страданий. Зная о своей болезни, ты стал бы осторожнее. — Мне следовало именно так и поступить. — Нет, не упрекай себя. Нет ничего необычного в том, что ты счел тошноту результатом стресса, — ведь ты обрел новую семью. Твоя жизнь безвозвратно изменилась. Но лишь я оставил тебя в тот момент, когда ты больше всего во мне нуждался.       Хван не знал, сможет ли когда-нибудь простить себе гнусное предательство. Одно он понимал наверняка: нельзя больше допускать ни единой ошибки. — Все говорило о том, что мы влюблены друг в друга, а я этого не понимал. Именно поэтому ты так сильно пострадал. — Хенджин содрогнулся в душе, вспомнив, как себя вел по отношению к Сынмину перед разрывом отношений. — Нет.. Я.. Ты не любишь меня, Хенджин. — Я правда любил тебя, люблю и буду любить.       Сынмин тряхнул головой, и Хван едва сдержал горькую улыбку. Еще полгода назад Хенджин и предположить не мог, что на его признание в любви кто-то ответит так, как это сейчас сделал Сынмин, и это очень больно.       Хван не мог изменить прошлое, зато был способен думать об их совместном с Сынмином будущем, ибо существовать друг без друга они не смогут. — Я больше не хочу разговаривать, - сказал Сынмин. — Отдохни, но я останусь в этом доме, и если я тебе понадоблюсь, зови, я всегда рядом. — Тебе лучше уйти...       Хенджин промолчал в ответ. Он решил поговорить с Джорджем Кристофером после того, как Сынмин уснет.       Наклонившись вперед, Хенджин легонько поцеловал нежные губы Сынмина. — Мы обо всем поговорим завтра, — прошептал он. — Мы не станем разговаривать. — Поспи, — ответил Хенджин, не желая спорить с Сынмином.       Спустившись по лестнице, он увидел, что Кристоферс, Джисон, Енми и Минхо ждут его в гостиной. Джисон смотрел на Хенджина выжидающе, Минхо и Джордж Кристоферс — немного угрожающе, Ким Енми — так, будто боялась услышать нечто ужасное. — Я хотел бы остаться здесь, если позволите, — сказал Хенджин, переходя сразу к делу. Пусть сейчас ему придется умолять его родню, главное — остаться рядом с Сынмином. Им следует многое обсудить. Узнав, что Сынмин болен и едва не умер в аварии, он не мог позволить себе уйти от него снова, не в этой жизни. — Он поговорил с вами? — спросил Сони, в то время как его отец промолчал в ответ на просьбу остаться в их доме. — Да, он очень боится после того как узнал, что болен, однако я намерен помочь ему преодолеть депрессию, болезнь и убедить в том, что он ни в чем не виноват и мы справимся. — О какой болезни идет речь? — спросила Енми. И только в этот момент Хенджин понял, что Сынмин никому не рассказывал о этом. Даже пережив трагедию, он не хотел расстраивать свою семью и обо всем молчал. И Хван понял, что пути назад нет. — Я думаю, нам многое нужно с вами обсудить, - решительно проговорил он.       На следующее утро Сынмин проснулся от резкого звона будильника. Он проспал четырнадцать часов. После той злополучной аварии парень заставлял себя спать побольше, однако после возвращения из Испании ему так ни разу и не удалось хорошенько выспаться.       Приняв душ и выпив лекарства, Сынмин надел вельветовый брючный костюм. Он оказался не сильно великоват, что очень обрадовало парня. Он выздоравливал, к радости своей семьи.       Услышав доносившийся из гостиной голос Хенджина, он нисколько не удивился. Однако то, что они с его отцом разговаривают, будто старые друзья, поразило Сынмина. Чего-чего, а этого он никак не ожидал.       Когда он вошёл в гостиную, пара глаз посмотрели на него и улыбнулись. Выражение лица Кристофера было безоблачным, напряжение ушло. — Доброе утро, Сынмин, кажется, ты хорошо выспался. - спросил отец. — Просто отлично, за четырнадцать-то часов! — парень улыбнулся. — Приятно это слышать, — произнес Хенджин несколько загадочным тоном. — А где Енми? — спросил Сынмин, присаживаясь за стол и дожидаясь, пока экономка принесет ему завтрак. — Я здесь, — отозвалась Енми, появившись в дверях. Она подошла и обняла брата, потом обняла Джорджа и присела за стол рядом с Сынмином, кивнув Хенджину. — Доброе утро, Хенджин, я надеюсь, что и вы хорошо спали? Хван лишь рассеянно пожал плечами. — Я надеялся провести это утро с Сынмином. Возможно ли это? — А почему ты спрашиваешь об этом у моей сестры? — осведомился Сынмин, выглядя явно смущенным. Хенджин, конечно, самоуверен, но он не из тех, кто стал бы действовать вопреки желанию Сынмина. — Вчера вечером мне сказали, что она является твоим непосредственным начальником, поэтому я не хочу, чтобы из-за меня менялся твой рабочий график. Однако я в самом деле хочу поговорить с тобой. — Ах, вот оно что...       Замечательно! Час от часу не легче. Сынмин не знал, что и ответить. Вчера вечером он был непреклонным и фактически дал Хенджину от ворот поворот, но сейчас тот делает вторую попытку. И Сынмин просто не представляет как реагировать на это. — Я совсем не против, если Сынмин сегодня утром останется дома, — сказала Енми с дрожью в голосе, чего парень уж никак не смог понять.       Сынмин повернулась к сестре и посмотрел на нее в упор. Во взгляде Енми отразилась печаль и боль, чего парень опять-таки не ожидал. — Что произошло, сестра? — Я не понимаю, почему ты не сказал мне. Хотя, возможно, твой поступок объясним. Думаю, ты решил, что не можешь мне доверять после моей многолетней лжи...но, — На глаза Енми навернулись слезы, и она покачала головой. — Извини, я дала себе обещание ни в чем тебя не упрекать.       До Сынмина наконец дошло, что происходит, и он повернулся к Хенджину. — Ты рассказал им о моей болезни? — Я сначала не понял, что ты держал это от них в тайне. Мне очень жаль, малыш. Если бы я знал, что ты не хочешь говорить своим близким об этом, я бы смолчал.       Сынмину казалось, что в душе у него что-то надломилось. Видя печальное лицо сестры, он понял, что должен обо всем поведать своей семье.       Вскочив на ноги, Сынмин крепко обнял сестру. — Ты здесь ни при чем, Енми, поверь мне. Я просто... Я просто боялся того, что наделал. И никому не мог об этом говорить, даже тебе. — Ты же не сделал ничего того, чтобы винить себя, - возразила Енми. — Я угробил себя, свою жизнь и тебя ещё разочаровал.       Хенджин издал протестующий возглас. Кристоферс смущенно откашлялся, поднялся на ноги, подошёл к Сынмину и Енми, и обнял их. — Ты не в чем не виноват, Сынмин. Ты попал в автомобильную аварию, а теперь должен научиться жить заново. То, что с тобой произошло, было стечением обстоятельств, с каждым могло это произойти.       Сынмин покачал головой. — Сын, я понимаю, что ты винишь себя, однако ты должен забыть об этом. По собственной вине я едва не потерял тебя и твоего брата. В ту ночь, когда ваша мать умерла, машину должен был вести я. Однако я работал, а ваша мать поехала на обед к друзьям без меня. Мне следовало бережней относиться к ней и защитить тебя и Сони, пока вы были в больнице; но я оказался поглощен своим горем. Я должен был спасти твою мать, тебя... всех вас. Мне было очень тяжело, но я заставил себя жить дальше. — Но, папа... я ведь перестал питаться. А из-за проблем с сердцем я отключился за рулем, потому что не спал по ночам, желая справиться со своими страданиями. — Сынмин, малыш, ты не виноват. Ты пытался справится со своими проблемами, но их оказалось слишком много. Мы все переживаем из-за болезни которая обрушилась на тебя, однако мы могли потерять и тебя в той аварии, сейчас мы благодарны господу, что ты жив. И мы как твоя семья поддержим тебя и поможем справится со всем. Ты нужен нам, а мы тебе. Мы поняли это, когда чуть не потеряли тебя. Конечно, можно положиться на время, которое все лечит, но тем не менее мы хотим, чтобы ты простил себя и все забыл. Позволь нам помочь тебе преодолеть эту боль.       Слова отца были по-настоящему целебными для души Сынмина, однако он по-прежнему сомневался. — Сестра? — Сынмин вопросительно посмотрел на Енми. Ким Енми смотрела на брата взглядом мудрого человека, пережившего страшное потрясение. — Милый, никто не понимает тебя лучше, чем ты сам. Иногда мы делаем все, что только можно, но судьба действует по-своему. Если бы ты знал о болезни, то никогда не сделал бы того, что могло навредить тебе, ты бы не попробовал себя в роли модели, не встретил такого человека как Хван Хенджина, может даже не вернул бы потеряную семью, ты бы погрузился в себя, закрылся ото всех и жил бы лишь в страхе... — Тем не менее это уже произошло... — Я понимаю, детка, понимаю.       Все трое расплакались, а Хенджину пришлось изо всех сил сдерживать свои эмоции. Следовало держать себя в руках, хотя бы для того, чтобы лишний раз не волновать Сынмина. Но сдавшись, он наконец подошел к Мини и обнял его. В смятении Сынмин уткнулся в его широкую грудь.       Енми и Кристоферс с надеждой в глазах наблюдали за Хенджином и Сынмином. Парень лишь мог догадываться, о чем мечтает его семья. Но почему никто не понимает, что между ним и Хваном все кончено? Да, в порыве своего отчаяния он слишком сильно прильнул к нему, но это ещё ничего не значит.       Смутившись, Сынмин нехотя позволил Хенджину вытереть слезы с его лица и попытался взять себя в руки. Он старался подавить ожившие в себе эмоции, которые считал уже умершими.       Хенджин поцеловал его в лоб. — Нам нужно поговорить. — Хорошо, — ответил Сынмин, понимая, что им есть что сказать друг другу. — Только сначала поешь. — Ты будешь завтракать со мной. — Сынмин слегка улыбнулся.       Хенджин кивнул. Выражение его лица было серьезным, но взгляд мягким.       Енми и Джордж повели себя невероятно тактично и удалились в офис, оставив Сынмина и Хенджина наедине.       Сынмин пригласил Хенджина в комнату, где можно было поговорить, ни о чем не беспокоясь. Войдя в другое помещение, они уселись в кресла напротив небольшого камина в углу.       Хван пристально смотрел в глаза парня напротив. В его взгляде отражалась решительность и томительная печаль, что тронуло Сынмина. А ведь он считал, что уже ничего не испытывает к нему! — Я люблю тебя, Сынмин, и хочу, чтобы ты был со мной.       Этого признания парень не ожидал. Хотя почему бы нет? Вчера Хенджин уже сказал ему о своих чувствах. Однако именно сейчас Сынмин ждал разговора о болезни, разрыве их отношений, обо всем, о чем угодно, но только не о любви.       Ким покачал головой. — Ты не можешь любить меня. — Я люблю тебя.       Сынмин решил быть правдивым. — Ты больше не принадлежишь мне, Хван Хенджин. — Ты не прав, мы оба принадлежим друг другу. — Нет. - Сынмин снова покачал головой, однако не смог отвести от Хвана взгляда... — Я принадлежу тебе, Мин, с того самого дня, когда в Испании мы впервые встретились. Я сглупил, наговорив тебе по телефону о разрыве наших отношений. После тебя я не прикасался ни к одному человеку — просто не было желания. Глубоко в душе я всегда чувствовал, что это неправильно.       Сынмин едва не задохнулся от его слов. Хенджин был избалованным самой судьбой, легкомысленным красавцем. Разговор о любви и сердечности был также несвойствен для него, как для Сынмина — беседа о китайской грамматике.       Отогнав от себя эти размышления, Ким произнес: — Что ж, а я не чувствовал себя рядом с тобой. Ты разорвал наши отношения, потому что не считал, что я достоин твоего обязательства. Так я и жил с этим знанием. А когда я узнал о болезни... когда я едва не погиб... тебя не оказалось рядом. Если ли бы ты принадлежал мне, то приехал бы ко мне. Не нужно вводить себя в заблуждение, Хенджин. Я не знаю, зачем ты стремишься возобновить наши отношения. Этого не следует делать: умершую любовь не воскресить. — Ты так уверен в том, что наша любовь умерла? — Совершенно уверен. — Но все-таки, чтобы ты не говорил, я люблю тебя. — Твоя любовь причиняет мне страдания, Хенджин, поэтому я не хочу ее. — И все же ты признаешь, что я люблю тебя? — Нет, я признаю только то, что называемое тобой любовью чувство причиняет мне вред.       Сынмин почувствовал во рту привкус металла. Его охватил страх. Он не должен позволить Хвану убедить себя снова, ибо прежние их отношения едва не погубили его. Киму не удастся пережить его предательство еще раз.       Пусть это было неразумно, но он ассоциировал ушедшие отношения с болезнью и своим душевным расстройством. Любить Хенджина было смертельно опасно. — Наших чувств уже не спасти, - горько сказал Сынмин. — Я уверен в обратном, поэтому постараюсь переубедить тебя. Сынмин вновь покачала головой. — Однажды я показал тебе Барселону. Ты окажешь мне услугу и покажешь этот город? — Если я это сделаю, ты уедешь? — с отчаянием в голосе спросил Сынмин. — Я не могу уехать. Ты нужен мне, как и я тебе. Я докажу, что ты снова можешь доверять мне, — Хван посмотрел на него с легкой улыбкой. — И кстати, твой брат находит это тоже хорошей идеей. — Мой брат верит в сказки, однако ему удалось найти счастье в любви. — Возможно, мне удастся заставить тебя поверить в сказки снова.       Сынмин встал, подошёл к письменному столу, вытащила из ящика планшет, открыв галерею с фотографиями и бросил их Хенджину. Увидев снимки, он едва не задохнулся и тихо выругался. Воцарилось долгое молчание.       Сынмин почувствовал себя неуютно. Лучше бы он продолжал ругаться. Его трясло от злости, только непонятно, почему. Это были те фотографии, которые агент Сынмина отослал его семье, когда он резко потерял в весе. На снимках парень выглядел изможденным и сильно тощим. Увидев эти фотографии, члены его семьи сразу же приехали к нему в Калифорнию... — Твоя любовь губит меня, — наконец сказал Сынмин. — Она была опасна для тебя до тех пор, пока я не осознал своих чувств. — Я едва не умер, Хенджин. Я не хочу твоей любви. — У тебя нет выбора. — Он с силой сжал подлокотники кресла, будто желая побороть свою жажду прикоснуться к Сынмину. — Мою вину не описать словами. Я причинил тебе боль. Если бы только полгода назад я понял свои чувства! Теперь же я могу благодарить судьбу за то, что понял, как люблю тебя. Без тебя я не смогу жить. Я хочу чтобы ты был со мной. — Мы не будем вместе. — Будем. Просто дай мне время... покажи мне свой новый дом, проведи со мной несколько дней. Дай нам обоим шанс. — Я боюсь. — Я тоже боюсь, Сынмин.       Ким непонимающе уставился на него.       Хенджин покачал головой, буравя его сердитым взглядом. — Ты думаешь, мне не страшно после того, что я увидел на этих фотографиях, после того как от чужих людей узнал о том, что ты попал в аварию? И мое самолюбие здесь ни при чем. — Я не понимаю тебя. — Скажи, что бы ты почувствовал, если бы меня сбил автобус, а ты приехал бы ко мне в больницу и увидела меня на грани жизни и смерти? Сердце Кима замерло. — Не шути так! — Вот видишь? И я до смерти перепугался, увидев эти фотографии. Они показали мне, насколько ты мне важен. Я не позволю, чтобы с тобой снова произошло подобное. — Теперь все зависит только от меня. — От нас.       Сынмин хотелось верить ему, и это желание потрясло его до глубины души. — Я покажу тебе город...немного.       Хенджин улыбнулся, услышав в его голосе сомнение. — И между нами не будет секса, — торопливо добавил парень. — Это не важно, главное, что я буду рядом. - ответил Хван и с печальной улыбкой посмотрел на Кима.