Стук в нашу дверь

Антонина Семеновна, оставшаяся отмечать достижение с Жихаревой первое, что увидела после пробуждения: Антонина: Старая извращенка зачем тебе бинокль? Жихарева: Молчи! Там твои внучки лижутся. Антонина: ЧТО?! Антонина вырвала бинокль из рук Жихаревой и посмотрела в него сквозь окно. И не ожидала она увидеть, как язык Маши полирует дёсны явно кайфующей Даши, прижимающей старшую как можно ближе к себе От такого Антонина ахуела и швырнула бинокль в пол. Жмыхарева: Эй, бинокль-то за что? А если они сейчас раздеваться будут, а я не увижу? Антонина: Срочно нужно поговорить с Сергеем. Антонина Семёновна вышла, а Жихарева подняла бинокль, надеясь, что он функционирует и покажет ей продолжение занятий Маши и Даши. Ностальгируя, по временам, когда её отсохшая пизда, вот-вот покрующаяся паутиной, была всеобъемлющей, как та, в которую Маша устремилась сквозь юбку Даши, Жмыхарева продолжала наслаждаться шоу от двух сестёр, смотря в полуразбитый бинокль. Если бы не её усохшая достопримечательность в которую входили раньше толпами, а сейчас лишь воспоминания остались и шоу в виде двух сестричек, так глубоко и нагло трахающихся напротив её окна с открытыми шторами. Но коррозия на достопримечательности Жихаревой и дьявольский сушняк её лона стали исчезать, когда Маша потянула Дашу на себя и посадила себе на колени. А потерянная в шоке Антонина Семёновна уже дошла до дверей, после открытия которых будет вымещать на Сергея Алексеевича недовольство о распутстве его старших дочерей Жмыхарева заедала семечками такой восторг, выплевывая их прям в открытое окно. Даша, сидящая на коленях старшей, разомкнулась. Даша: Сестрёнка, пошли домой. Там продолжим. Нас же тут все видят. Маша: Да...? Сёстры посмотрели в сторону окна, из которого всегда выглядывает живая камера видеонаблюдения. Даша: Видишь? Жихарева всё видит. Маша: Пусть... Пусть все видят, какое у меня есть счастье. Пусть все видят, кто меня, трахает, как сучку. И пусть все видят, кого я, трахаю, как сучку. Даша: Хочешь, чтобы все присоединились? Маша: Нет... Я хочу кончать только от тебя. Даша легонько чмокнула Машу в губы. Даша: Давай домой. Там продолжим. Не дожидаясь ответа, Даша слезла со своих любимых коленей, которые успела смочить своим возбуждением, взяла Машу за руку и повела домой. От досады Жихарева, выглядывающая в открытую форточку, выронила бинокль в окно. Антонина Семёновна уже шла со всёзнающим Сергеем Алексеевичем во двор к трахающимся на улице сёстрам, Жихарева пошла за биноклем, а счастливые друг с другом Маша и Даша уже поднимались наверх по лестнице Идя полестнице, Маша всячески мешала нормально подниматься: то брала своей нежной рукой нежную руку сестры, переплетаясь с пальцами Даши, то приближалась со спины, слегка расстёгивая замок на чёрном платье своей готичискиой сестры. Которую постоянно хотелось ласкать и доводить... Да хоть до Астрала!!! Даше было сложно подниматься от поцелуев то в плечо, то в лопатку. От такой манипуляции ноги подкашивались так, что Даша готова была свалиться с лестницы. Свалиться, но лишь бы в руки сестры Словно Маша нарочно играла с огнём, зная, что Даша не сдержится и ответит. Но Даша терпела до спальни, где, надеялась, не оставит Маше шанса на доминацию. А если и оставит, то с радостью сгорит в её прикосновениях и поцелуях, блуждающих по её стройному телу Как раз вовремя Даша затащила Машу в квартиру, вжимая в дверь и нагло целуя, задирая чёртову юбку цвета фуксии и откидывая волосы в сторону, открывая доступ к шее. Даша горячими губами целовала шею Маши, а старшая взяла голову сестры и подняла выше, чтобы страстно поцеловать в губы и смешать ещё тщательнее давно слившиеся друг с другом блеск для губ и чёрную помаду Отстранившись от поцелуев сёстры приводили в порядок дыхание. Даша: Тебе идёт моя помада. Маша: Возможно. Но больше всего мне подходишь ты. Даша: Ты права, ты принадлежишь мне. Даша притянула за волосы, целуя и нагло вторгаясь в приоткрытые жаждущие губы, угубляя поцелуй. Маша:... Да С придыханием произнесла всего лишь две простые буквы, но значащие многое. Маша не хотела сопротивляться Даше, зная, что любимая сделает как всегда всё охуенно и так, как желает Маша. Даша потянула Машу на себя, желая, не разрывая поцелуя, дойти до спальни и повалить Машу на ближайшую горизонтальную поверхность, оказавшись сверху своей любимой и начав дарить и ей, и себе фантастическое удовольствие. В целом, было не важно, кто будет сверху. Со своей любимой сестрой она всегда была счастлива. Не важно, будь то секс с доминацией Маши, секс с доминацией Даши, обычная прогулка в парке или поход в кино. Главное, быть рядом друг с другом. Даша медленно пятилась по прихожей, оттягивая на себя Машу, которая уже просунула язык младшей в рот. Думать Даше было сложно. Поцелуи сестры всегда плавили её мозг. Но после каждого прикосновения своей девушки она благодарила тот день, когда, будучи давно тайно влюблённой в Машу, дождалась её с прогулки с парнем и, встретив в прихожей вернувшуюся домой в слезах сестру, поддержала её, а потом сквозь слёзы услышала казавшееся фантастикой "я люблю тебя". Наконец сёстры дошли до комнаты. Даша упала с сестрой на свою кровать и, задрав её юбку, вошла соскучившимися по сестре пальчиками в её мокрое горячее нутро. Даша продолжила совершать круговые движения внутри своей любимой сестры. Услышав стук, они не обращали на него никого внимания, учитывая извращенную сторону Маши, в которой любит она публичный секс где-нибудь под столиком в кафе, да ещё такой наглый и рискованый. Даша: Я говорила тебе давай дома. Маша: Да ладно, я же знаю, как тебе нравится. Даша: Ненавижу, когда смотрят на мою сучку, пока я её трахаю. Маша: Правда? Маша резко задрала низ платья. Он был пышный, из-за чего мог скрывать действия Маши. Но сейчас они на едине, поэтому Маша любовалась Дашей, прежде чем резко войти. Маша резко выводила узоры и старательно проникала на такую глубину, которую любила Даша. Маша: Ах, говорила не нравится. Даша: Ненавижу, когда смотрят на мою сучку. Маша: Но ты такая мокрая, детка. Даша закусывала губу, чтобы не стонать, ведь в дверь кто-то продолжает стучаться, а стучащий явно был так шокирован, что не мог связать слов, чтобы позвать сестёр. Но Маша была настолько влюблена в сестру, что уже было всё равно на то, что кто-то узнает об их отношениях. Наоборот, не нужно будет ни от кого скрываться, как они это делали последние два года. Маша: Думаешь, сможешь не стонать? Я знаю каждый миллиметр твоего прекрасного тела. Маша положила палец на разбухший клитор, отчего Даша впилась ногтями в её платье. Даша: Прошу... Они же узнают о нас. Маша ускорилась, слыша громкие пошлые хлюпающие звуки. Маша: Грязные звуки твоего тела уже подсказывают им. Маша лизнула мочку уха Даши, отчего у младшей дрожь пробежала по всему телу, но стон она сдержала. Маша: Я же говорю, что знаю каждый участок твоего тела. Маша мягко сжимала упругую грудь Даши. Даша: Что, завидуешь, что она больше, чем у тебя? Маша: Ты напросилась, детка. Маша ущипнула сосок Даши, отчего та райски застонала под аккомпанемент усилившегося стука в дверь Даша: Черт, остановись. Маша: Врёшь, детка. Тебе так это к лицу. Даша: Пожалуйста. Маша: Что "пожалуйста", дорогая? Даша: Дай мне... Маша: Чего же ты хочешь? Даша: Дай мне кончить. Маша: Будь такой громкой, какой только можешь. Даша: Про....шу. Маша: Громче, моя дорогая сучка. Даша: Я... Не могу... Там... Стук в дверь пришёл в стократ мощнее. Это было не лёгкое постукивание костяшек, а удар ладонью, которая явно горела от удара, а дверь чуть не сложилась пополам. Даша: Там... Стучат... Маша: И мы откроем только после того, как ты обкончаешь мои пальчики. Даша не могла противостоять дару Маши.