Когда мы сможем увидеться снова?

Чэн мерил комнату шагами, будто пытался истоптать в полу дорожку. Нервная энергия пульсировала в крови, в голове шумело от мыслей. Он резко остановился, уставившись на экран телефона. «Ну же, сделай это, тряпка», — мысленно подстегнул себя Чэн и, наконец, набрал короткое сообщение. “Яо. Приезжай ко мне, на пару дней. Родители уехали в отпуск, Усянь у друга, Яньли тоже не будет. Дом пустой. Очень хочу тебя видеть.”  Он уставился на сообщение ещё пару секунд, зубами прикусил губу — и нажал «отправить». Телефон мигнул, сообщение ушло в чат. Чэн тут же начал снова мерить комнату кругами, на этот раз ещё быстрее. Пот льнул между лопаток, спина заныла — от воспоминаний и от нервов. Особняк Цзянов был большим, пустым, безмолвным. Иногда сквозняки гуляли по длинным коридорам, и Чэн вздрагивал, как от призраков. Слуг осталось мало: только двое на кухне, одна пожилая горничная для поддержания порядка и один водитель. Чэн заранее подготовился: нашёл деньги в заначке, что давал ему старший брат, и подкупил слуг мягкой улыбкой и немыми просьбами. Никто не должен был знать о госте. Летние каникулы были в разгаре. Солнце лениво растекалось по плитам пола, по деревянным стенам и мраморным лестницам. Воздух был горячим и тягучим, как липкий мед. Сегодня была среда. Чэн подошёл к окну. Пальцы сжали занавеску. Он так давно хотел пригласить Яо. Показать ему свой дом. Свой мир. Но всегда что-то мешало: страх родителей, страх быть наказанным за связь с кем-то “недостойным”. Даже сейчас Чэн боялся. Но после той ночи… После того, как их тела сплелись в старой, скрипящей кровати Яо, страха стало меньше. Стало больше желания. Желания быть рядом. Телефон завибрировал в руке. На экране вспыхнуло короткое сообщение: “Сейчас соберу вещи. Буду через час.”  Чэн сжал телефон обеими руками, прижав к груди, и выдохнул с облегчением. Он не заметил, как улыбнулся самыми уголками губ. “Не торопись. Я отправлю водителя на белой машине, точно не перепутаешь.” Окончательно добавил Чэн, вдохнул воздух, и нетерпеливыми пальцами набрал номер личного шофера.  Чэн нетерпеливо ждал, пока на том конце провода раздастся гудок. Раз. Два. — Слушаю, молодой господин, — наконец ответил голос шофера. Чэн крепче сжал телефон. — Отправься прямо сейчас к адресу, который я скину тебе. Белая машина. Заберёшь одного человека. Его будут звать Яо. Отвезёшь сюда, к особняку. Без лишних вопросов, — Чэн проговорил быстро, отчеканивая каждое слово. — Конечно, молодой господин, — без лишних эмоций отозвался шофер. Чэн сбросил звонок, тут же открыл чат с Яо, скопировал адрес и переслал его шоферу. Белоснежная «Майбах» уже выезжала из гаража. Оставшись один, Чэн сбросил телефон на кровать и подбоченился, окинув взглядом комнату. Кровать идеально застелена. Стол — идеально вычищен. Но Чэн всё равно начал нервно поправлять всё подряд: расправил покрывало, сложил идеально ровно подушки, протёр стол салфеткой, словно искал хоть пылинку. Он был таким возбужденным, что сам себя начал раздражать. Шагая по комнате, он изредка всматривался в телефон, выжидая. «Как долго едет машина… Сколько там ехать-то… час максимум…» Чэн метался между окнами, кухней, прихожей — будто ища себе занятие. Обошел весь огромный особняк, померил каждую стену, каждое окно, распорядился об немедленной уборке всего дома.  На кухне он выругался шёпотом, вспомнив, что ничего не подготовил к приезду Яо. Забежал к слугам, которые спокойно резали овощи, и быстро скомандовал: — Приготовьте что-то лёгкое. Салаты, свежие фрукты, мороженое… И чай. Холодный. Чтобы через час всё стояло на столе. — он говорил быстро, почти шипя от волнения. Слуги переглянулись, но молча кивнули. Чэн сунул им тонкий конверт с деньгами — за молчание. Потом он снова вернулся в свою комнату, сел на край кровати, обнял колени руками и уставился в окно. На длинной подъездной аллее не было видно ни одной машины. Только густая зелень, солнце, и жаркие волны от асфальта. И вдруг — вдали мелькнули фары. Чэн резко вскочил, сердце забилось так быстро, что едва не вырвалось из груди. Белая «Майбах» тихо подкатила к воротам. Шофер вылез из машины и открыл заднюю дверь. Из машины вышел Яо. Чэн замер на месте, вцепившись пальцами в подоконник. Яо стоял у машины, с рюкзаком за плечами, в светлой майке и тёмных шортах. Солнце золотило его волосы, и Чэн вдруг понял: это не сон. Он действительно здесь. Приехал к нему. Только к нему. Яо застегнул рюкзак на ходу, толком не попрощавшись с мамой — Мэн Ши в это утро работала допоздна и сейчас спала мёртвым сном. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, оглянулся на скрипучий подъезд и медленно спустился вниз. И увидел. На обочине грязной, разбитой улицы стояла белоснежная, новенькая “Майбах”. Яо застыл. «Это ошибка. Это вообще не мне.» Но водитель, в идеально выглаженном костюме, шагнул навстречу, коротко склонил голову и почтительно сказал: — Господин Яо? Яо, будто не веря, ткнул себе в грудь пальцем. — Я? — Да, вас просили срочно доставить. Яо едва не рассмеялся от дикости ситуации, но всё-таки кивнул и осторожно залез в салон. Машина была прохладной и пахла дорогой кожей и лёгкими цветочными духами. Яо молча стянул с себя потрёпанный рюкзак и прижал его к груди, вжавшись в угол. Шофёр плавно тронулся с места, и началась их поездка. Сначала всё было привычно. Они ехали через те самые улицы, где Яо вырос: облезлые фасады, развешанное белье, дети, играющие в трущобах, шумные рынки с криками и запахами пряностей. Но затем всё начало меняться. Появились новые дома. Вычищенные улицы. Чистые остановки. Потом — ещё больше перемен: стеклянные башни корпораций, банки, отели, сверкающие солнцем витрины. Яо прижался лбом к прохладному стеклу, глядя, как город буквально преображается на его глазах. Через час пути они остановились у высоких ворот. Шофёр предъявил удостоверение охране, которая внимательно проверила документы и только после этого разрешила проезд. Здесь всё было другим. Просторные, широкие улицы, мощёные плиткой. Идеально ровные газоны. Старые тенистые деревья. И дома — не дома, а целые дворцы, спрятанные за высокими коваными заборами. Яо уже не дышал. «Здесь живут… прокуроры… министры… президенты компаний… мать твою.» Два с половиной часа спустя, машина плавно свернула в сторону. И вот — особняк. Белые колонны. Роскошные кованые ворота. Ухоженные клумбы с пионами, нежными, тяжёлыми, пахнущими медом. Яо никогда раньше не видел пионов вживую. Они были только на старых открытках и в телевизоре. А здесь — целое море белых, розовых, алых цветов. Лотосовый пруд, скрытый за кустами, сверкал под солнцем. Особняк стоял в глубине сада, возвышаясь, словно старинный музей: с тяжёлыми балконами, изящными карнизами, широкими лестницами. Всё здесь дышало безмолвной, уверенной роскошью — не показной, а той, что прорастает в кости. Яо открыл дверь машины и вышел, едва не зацепившись рюкзаком за обшивку. Он стоял в полном ошеломлении. Рюкзак в руках. Глупое выражение лица. Пыльные кроссовки на идеальной плитке. Шофёр мягко кашлянул, и Яо, очнувшись, закинул рюкзак за спину. И тогда он увидел Чэна. Тот стоял на крыльце, прищурившись от солнца, и смотрел на него так, словно увидел что-то самое дорогое на свете. Яо едва сдержался, чтобы не побежать к нему через этот сад. Чэн бежал вниз по лестнице, чуть ли не спотыкаясь, чуть ли не падая в объятия Яо, улыбаясь ярко-ярко. Он был одет в серую шелковистую рубашку в белую полосочку, и джинсы-клеш высшего качества.  Когда он спустился на последние ступеньки, его глаза встретились с Яо.  С той самой пронзительно красивой фигурой, которая сейчас стояла у ворот, удивленно оглядывая окружающий мир — и саму эту безупречную роскошь, в которую Чэн решил его пригласить. — Ты приехал! — Чэн прошептал, обнимая Яо так сильно, как только мог, почти забыв о мире вокруг. Он прижал его к себе, вдыхая его знакомый аромат, ощущая тепло его тела. Внутри что-то теплилось, разгоралось и наполняло каждый его сантиметр. Это был момент, который он так ждал. Яо, несмотря на всю свою обычную сдержанность, замер на мгновение, но через пару секунд тоже ощутил всю силу и искренность этого жеста.  Он ответил на объятия, осторожно, будто не зная, как нужно реагировать, но что-то внутри него подсказывало, что это правильно. В этот момент шофёр, стоявший чуть поодаль, умело заметил, что его присутствие здесь не нужно, и с едва заметным кивком отступил.  Он зашел в машину, закрыл дверь и, не говоря ни слова, уехал обратно в гараж. Яо, отрываясь от Чэна, мгновенно понял, что они теперь по-настоящему вдвоем. Когда Чэн немного отстранился, их глаза встретились, и Чэн не мог скрыть свою улыбку.  Яо стоял перед ним, немного сбитый с толку, но с искоркой любопытства в глазах, его руки всё ещё держались на Чэне, как будто не хотелось отпускать. — Здорово, да? — Чэн всё-таки смог произнести, посмотрев на Яо с мягким выражением на лице.  Он даже немного покраснел, чувствуя себя немного нервным, но в то же время довольным, что Яо здесь. Этот дом, вся эта роскошь, всё вокруг — для него это было неважно. Важен был только Яо. Только этот момент. Яо, почувствовав лёгкое волнение в воздухе, ответил только улыбкой, не убирая глаз от Чэна, и внутренне ощущая, что всё, что было до этого — тяжёлые дни и переживания — растворялось здесь, в этом саду, среди пиона и лотосов, среди этого особнячного уединения. — Это… — Яо сделал паузу, его голос был чуть более сдержанным, чем обычно, но от того ещё более тёплым. — Это… не так, как я себе представлял. Всё такое огромное. Чэн в ответ лишь усмехнулся и мягко подтолкнул его к дверям дома: — Ты ещё не видел ничего, Яо. Пошли, я тебе покажу. И с этими словами он, наконец, подхватил Яо за руку и увёл его в дом, в который Яо, несмотря на всю свою гордость и независимость, теперь безоглядно хотел войти.