Когда мы сможем увидеться снова?

Тёплый вечер медленно плыл над городом. Чэн лениво потянулся, захлопнул стеклянную дверь на балкон, оставляя за ней лёгкий шелест ветра, и вернулся к кровати, где Яо уже устроился, натянув на себя мягкое одеяло. Они легли рядом, близко, так что плечи почти касались друг друга. В комнате царил полумрак, освещённый только маленькой лампой в изголовье. — Кем бы ты хотел работать? — шепнул Чэн, закинув руки за голову. Яо улыбнулся в темноту. — Может… бухгалтером. Или в небольшой кофейне. Главное, чтобы хватало маме на лекарства и квартплату, — ответил он, медленно. — Ничего особенного. — Ты особенный, — хрипло возразил Чэн, толкнув его плечом. — Даже если этого не понимаешь. — А этим летом будешь подрабатывать? — помолчав, добавил Чэн.  — Да, наверное устроюсь курьером. Хочу помочь маме. — вздохнул Яо, поглаживая кончиком пальца мягкую подушку.  Они продолжили шепотом болтать.  Тихо рассмеялись. Пошутили про глупых птичек, которые весь день слетались на карниз соседнего особняка и устраивали там возню. Разговор постепенно стихал, словно убаюканный ночной тишиной. Яо повернулся на бок, медленно, лениво, и их взгляды встретились в полумраке. Нежный поцелуй родился сам собой — лёгкий, аккуратный. Их губы встретились на пару мгновений, дрожа от близости. Они все ещё не считали себя парой, хотя оба чувствовали это назойливое клеймо, отпечатанное в их глазах: Я люблю тебя. Даже если они никогда не скажут этого вслух.  По крайней мере пока.  А потом всё вдруг стало глубже. Жарче. Чэн легко навалился сверху, переползая так, чтобы его бедра легли на бедра Яо. Яо вздохнул в его губы, захватил руками его талию — и не оттолкнул. Никогда бы не оттолкнул. Чэн дрожащими руками стянул через голову свою шелковую рубашку, отбрасывая её на пол. Яо смотрел на него снизу вверх, с восхищением и лёгким смущением, а Чэн, чуть запыхавшись, наклонился и снова запечатал его губы поцелуем — уже более голодным, отчаянным. В огромном пустом особняке, за закрытыми дверями спальни, начали тонуть их сладкие тихие стоны. Ткань простыней мягко шуршала под их движениями, старое массивное дерево кровати чуть скрипело под напором юного, неуклюжего желания. Этой ночью им снова суждено было принадлежать друг другу. Чэн обязательно потом уговорит слуг молчать.  Ему обязательно нужно быть сокрыть все, что произошло этой ночью. Прошлыми ночами.