Когда мы сможем увидеться снова?

Они шли медленно, почти крадучись по пустым улицам. Чэн еле держался на ногах от усталости и холода, а Яо сжимал его руку, не отпуская ни на секунду. Им казалось, что весь мир сузился до этих переплетённых пальцев и до тёплого света, что лился вдалеке — из окна их маленькой квартиры. Когда они наконец поднялись по знакомым ступеням, Яо едва успел закрыть за ними дверь, как Чэн бессильно прислонился к стене, глубоко дыша. В квартире было холодно — отопление почти не работало, но по сравнению с ледяной улицей здесь было настоящее тепло. — Садись, — шепнул Яо, аккуратно подтаскивая Чэна к старенькому дивану. Тот послушно опустился на него, натянув шарф повыше к подбородку, словно ребёнок. Яо бросился в кухню, вскипятил воду, налил две чашки простого дешёвого чая.  Он дрожал — от пережитого страха, от усталости — но всё равно аккуратно поставил чашку перед Чэном, словно подавая ему самое ценное сокровище. — Спасибо, — хрипло выдохнул Чэн, кутая руки в тепло чашки. Они сидели бок о бок на диване, почти касаясь плечами. Тишина была мягкой, домашней. В полумраке старой лампы Чэн казался ещё более красивым — таким живым, таким настоящим. — Знаешь… — Яо впервые за долгое время улыбнулся. Тихо, искренне. — Мы обязательно выберемся. — Угу, — кивнул Чэн, прижавшись к нему щекой. — Я верю тебе. Он крепко обнял Яо, переплетая их тела, их дыхание, их дрожащие сердца. Яо тоже обнял его в ответ, чувствуя, как Чэн постепенно перестаёт дрожать. — Теперь всё точно будет хорошо, — шепнул Чэн, утыкаясь носом в его шею. И в этот момент Яо впервые за долгое, долгое время поверил: может быть, в самом деле, всё будет хорошо. Потому что они были вместе. И больше им ничего не было нужно.  Тепло их объятий постепенно разлилось по комнате, грея не только тела, но и души. Чэн всё ещё слегка дрожал — не от холода, а скорее от усталости и облегчения. Яо нежно поглаживал его по спине, укачивая, как ребёнка. В старой батарее зашипела вода, потрескивая ржавыми трубами. Далёкие звуки города затихали за окнами, словно весь мир наконец решил оставить их в покое. — Спи, — шепнул Яо, чуть отстранившись, чтобы заглянуть Чэну в глаза. Тот только слабо кивнул, прижимаясь к нему ещё теснее, будто боясь отпустить хоть на секунду. Яо тоже устало закрыл глаза. Он чувствовал, как Чэн ровно дышит у него на груди, как чуть дрожат его пальцы, вцепившиеся в ткань его футболки. Их дыхание сливалось, их сердца били в одном ритме. В тесноте старого дивана, под тонким пледом, который Яо успел накинуть на них, они были в безопасности. В первый раз за долгое время. За окном начинался новый день, но для них время будто остановилось. И когда Яо окончательно провалился в сон, последним, что он услышал, был тихий, едва различимый шёпот Чэна: — Я не отпущу тебя.