Когда мы сможем увидеться снова?

Это было субботнее утро. Снег хрустел под ногами прохожих, шаги соседей в коридоре тарабанили по полу, мирное дыхание двух юношей разрезало тишину.  Внезапно раздался звук телефонного звонка. Это звонил телефон Яо. Яо подскочил, напуганный звонком, и Чэн заодно — они переглянулись. Оба все ещё не до конца проснулись.  Яо поднял трубку. На том конце линии звучал голос медсестры, которая обычно звонила по поводу состояния Мэн Ши.  Яо замер, выслушав все, что ему сказали.  — Все в порядке? — сонным голосом спросил Чэн, зевая и потягиваясь, и Яо выронил телефон словно тот обжег его пальцы.  — Мама очнулась. — он сглотнул. Замолчал. Снова взял телефон и сбросил трубку.  Чэн среагировал быстро.  — Собирайся. Поехали к ней. — он быстро схватил брюки с пола, натягивая на себя и потуже затягивая ремень.  Они с Яо собрались в рекордные сроки. Ещё быстрее добрались до больницы, пролетели по лестнице на этажи выше, пока не достигли палаты, и.. Яо замер у двери. Он не мог заставить себя открыть дверь.  Мэн Ши была в коме полтора года. Она пропустила поступление Яо, поступление Чэна, их помолвку, не узнала о том что Чэна выгнали из дома и.. что Чэну снова вернули фамилию.. столько всего прошло. И это снова придется пережить.  Чэн осторожно погладил Яо по плечу.  — Она соскучилась по тебе. — единственное, что смог произнести Чэн, и Яо наконец набрался сил открыть эту дверь.  Дверь со щелчком поддалась. Со скрипом открылась. На койке лежала девушка. Ни на год не постаревшая. Все такая же красивая и..  — Мама?.. — Яо закрыл рот рукой.  Мэн Ши лежала с открытыми глазами. Руки не поддавались, тело ослабло совсем, даже двинуть шеей было сложно. Но она опустила взгляд — и её глаза заслезились. Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один. И, когда оказался у самой кровати, опустился на колени. Осторожно, как будто касался фарфора, взял её прохладную руку в свою ладонь. Пальцы Мэн Ши были лёгкими, как сухие лепестки. Она попыталась сжать их в ответ — почти незаметно. Но Яо почувствовал. — Ты… Ты слышишь меня? — он наклонился ближе. — Это я. Это Яо. Я… я рядом. Её губы чуть дрогнули. Может, это была попытка улыбнуться. Может — попытка что-то сказать. Но из горла не вырвалось ни звука. Только слеза покатилась по виску, теряясь в её волосах. Чэн стоял у двери, молча. Сердце его сжалось от боли и облегчения одновременно. Он знал — каково это: потерять мать, и каково — встретить её вновь, пусть даже в таком состоянии. Он шагнул ближе, сел на другой край кровати, и его взгляд пересёкся с Мэн Ши. Он улыбнулся ей. Мягко, почти извиняясь. — Он стал сильным, — сказал Чэн тихо. — Очень сильным. Ты бы им гордилась. Она медленно, с трудом перевела взгляд обратно на Яо. И тогда он впервые за всё это время… заплакал. Беззвучно. Молча. Просто склонился к её руке и прижался лбом к её пальцам. Прошло несколько часов. Врачи объяснили: прогноз осторожно-оптимистичный. Полная реабилитация займёт долгие месяцы, может — годы. Мышцы атрофированы, речь не восстановлена. Но она жива. Сознание возвращается. И главное — она не одна. Когда они вернулись домой, день давно клонился к вечеру. Снег перестал идти. В квартире было тепло и тихо. Чэн включил чайник, Яо просто сел на кровать и посмотрел в окно. Потом, не говоря ни слова, позвал его к себе рукой. И Чэн подошёл, лёг рядом, обнял его, и долго, долго молчал. Внутри всё дрожало. От счастья. От страха. От любви. Жизнь не становится легче. Но теперь она снова была полной.