Когда мы сможем увидеться снова?

Яо не задал больше ни одного вопроса. Не дотронулся, не вынудил. Он только ждал — и наблюдал. А потом — действовал. Он пришёл в офис на следующее утро как всегда: в дорогом пальто, с идеальной причёской, с холодной, хищной уверенностью, будто ночь за ночь гниёт его сердце — не больше, чем капля дождя на камне. — Позови Ван Цзыжэня, — бросил он секретарю, не снимая перчаток. Цзыжэнь — старый знакомый, частный аналитик, человек с даром видеть то, что предпочитают скрывать. Когда-то они учились вместе, потом разошлись, но уважение осталось. Через полчаса Цзыжэнь вошёл в кабинет, и дверь плотно захлопнулась. — Мне нужно узнать всё, — сказал Яо, убирая часы на стол. — В тот вечер, три недели назад. Цзян Чэн ушёл с практики около восьми. Домой вернулся ближе к часу. Бледный, в рваной рубашке. Сказал, что устал. Не стал говорить ничего. Но я знаю — он не врал. Просто… не мог говорить. Цзыжэнь не стал задавать лишних вопросов. Только кивнул. — Улица? — Он должен был идти с северного выхода кампуса, — быстро. — В ту ночь шёл снег. Видеокамеры, такси, станции метро. Пробей всё. Мне нужны улицы, где он мог пройти. И имена. И лица. — Это будет стоить. — Не волнуйся. Я плачу не деньгами. Я плачу тем, что ты не погибнешь от моей руки, если скажешь об этом кому-то, — Яо впервые поднял глаза.  Янтарные. Леденящие. Цзыжэнь только хмыкнул. — Работаю. Расследование шло неделю. Цзыжэнь приносил отчёты каждый вечер: — Камеры в кампусе. Он вышел в 20:13. У северного выхода. — Пересёк улицу, направился в сторону станции метро. — Через квартал свернул в переулок — вероятно, чтобы сократить путь. — И? — Яо сжал виски. Веки дрожали от усталости. — Камера во втором переулке не работает. Но… — он выложил фото. — Эта камера с соседнего дома зацепила силуэт. Это — он. И… ещё трое. Яо всмотрелся. Пиксели, снег, тусклый уличный фонарь. И да — четко видно, как кто-то вцепился Чэну в руку. Он был без пальто. И… — Яо похолодел. Он видел, как у Чэна тогда был надорван рукав. — Я найду их, — сказал Цзыжэнь спокойно. — Имена, адреса, связи. Ты уверен, что хочешь знать? — Я хочу, чтобы они исчезли. Так, чтобы ни один волос не остался. На второй неделе у Яо появилось имя. Потом — фото. Потом — связи. Трое. Один — бывший студент. Исключён. Два других — местные, с судимостями. Один работал в прачечной рядом с кампусом. Второй — охранник ночного клуба. Он держал эти имена у себя в сейфе. Не показывал. Даже Чэну. Особенно — Чэну. Потому что если тот узнает… он сгорит. Он никогда не забудет. И Яо не позволит ему носить в себе ещё и эту вину — за то, что остался жив. Однажды вечером он пришёл домой, и Чэн снова сидел на полу в душе, опершись головой о кафель, позволяя воде литься по телу, как будто могла смыть всё, что внутри. Яо не зашёл. Он только стоял в коридоре, сжимая пальцами дверной косяк. И думал: Они дышат.. пока. Но не долго.