Между двух миров

Немного прихрамывая, Мэйбл осторожно спускалась по лестнице. Каждая мышца была напряжена — она ступала мягко, бережно, чтобы не навредить себе ещё больше. Каждой клеточкой тела она ощущала запах курицы, запекающейся в духовке. Вспомнилось, как давно она не чувствовала такого аппетита — и не проводила время с мамой. Скорее всего, мама встала пораньше, чтобы приготовить обед, на который, как она думала, Мэйбл не спустится. Каково же было удивление Триши, когда из-за дверного косяка высунулась голова дочери с голодными глазами. — Мам, ты не видела Форда? — пробормотала Мэйбл, не отрывая взгляда от духовки с курочкой. Триша проследила за её взглядом и облегчённо вздохнула: кажется, сегодня дочь пообедает с семьёй. В сердце зажглась тёплая надежда, что они смогут снова проводить время вместе. Как раньше. — Когда я видела их в последний раз, они спускались в подвал вместе с Диппером. А что такое, милая? — спросила она с лёгким намёком на тревогу, заметив напряжение в голосе дочери. Мэйбл пожевала губу, задумавшись, и попыталась собраться с мыслями, но в голове вертелись только образы ночной прогулки по лесу с монстрами-маньяками, пожирающими маленьких, восемнадцатилетних девочек. Эти мысли вызывали у неё тревогу и ощущение опасности, которые она не могла подавить. — Да это, в общем, — она смущённо замялась, — рано утром я вышла, чтобы подышать свежим воздухом. И заметила, что многие таблички-указатели вырваны из земли. Хотела попросить дядю повесить пару видеокамер на хижину, ну, понимаешь. В целях безопасности, в общем, ага? Она говорила быстро, неуклюже оправдываясь и надеясь, что этого хватит. Мама как-то странно посмотрела на ободранные колени Мэйбл, потом — ей в лицо, и, пожав плечами, беспечно кивнула.В груди у Триши разлилось тепло. Мэйбл сама вышла, заговорила с ней — и этого оказалось достаточно. В голове мелькнуло: «Хороший знак. Значит, не всё так плохо». — Детка, будь осторожнее, когда решаешься погулять. Что-то я не доверяю этому лесу. У меня от него мороз по коже, — скосила мама глаза в сторону окна, вызвав у Мэйбл едва-едва заметную улыбку. Улыбка вышла больше похожей на оскал, но мать сочла это хорошим началом дня. «И правильно, — подумала Мэйбл. — Я тоже ему не доверяю». Внутри нарастало чувство опасности, и его хотелось понять. Перед тем как идти на поиски дяди, она выпросила у мамы обещание оставить ей самую вкусную куриную ножку — и получила в ответ победную улыбку. Втихую скорчив рожицу, она, прихрамывая, доковыляла до автомата с напитками и набрала комбинацию, открывающую скрытый под Хижиной Чудес подвал. Дверь с лёгким скрипом отодвинулась, обдав её затхлым воздухом забытых тайн. Внутри шевельнулось ощущение: впереди — что-то важное и опасное. — Фу, — скривилась Пайнс-младшая, — как они могут долго сидеть здесь? Тут же просто нечем дышать! Ругаясь про себя и проклиная больную ногу — и ещё сильнее того, из-за кого она теперь так сильно болела, — она спускалась по лестнице. Мэйбл уже собиралась окликнуть их, как вдруг краем уха уловила знакомый голос и замерла, уступив место любопытству. Внутри у неё мелькала мысль: Внутри мелькнуло: «А вдруг это важно?» — Дядя, ты уверен в этом? — донёсся голос брата из-за угла. Мэйбл, стараясь не шуметь, высунула голову. В груди шевельнулась тревога — ощущение, что сейчас прозвучит что-то важное. Дядя Форд и Диппер сидели перед большим экраном, где мерцали точки, а по бокам тянулись таблицы с неразборчивыми символами и цифрами. В голове промелькнула мысль: «Что там показывают?» — Диппер, ты же видел, что было на его похоронах, — тихо сказал Форд. — Небо тогда выглядело так же, как в день, когда Билл захватил Гравити Фолз. Помнишь? От этих слов сердце Мэйбл забилось быстрее. Имя Билла здесь прозвучало не случайно. Они замолчали. Диппер, вспоминая те ужасы детства, непроизвольно передёрнул плечами и каждая тень подвала вдруг показалась чужой и враждебной. — Вижу, что помнишь, — с тревогой произнёс Форд. — И приборы это подтвердили. Они зафиксировали слишком мощные всплески. Он почесал щетину и закурил — с тех пор, как умер Стэн, рука тянулась к сигаретам сама. — Это не сравнится с тем, что Билл творил шесть лет назад. — Не может быть, — воскликнул Пайнс-младший, округлив глаза. — Он же в камне заточен, как такое может быть? Мы закрыли все межпространственные щели. Ты уверен в этом? Дядя Форд кивнул в сторону карты за спиной. На ней красным мигали три особенно крупные точки — словно предупреждение о надвигающейся буре. — Здесь, здесь и здесь, — он обвёл пальцем огоньки, — были всплески огромной энергии.Тут, — он указал на точку кладбища, — было что-то странное. Ты и сам это помнишь. Некоторые из тех, кто был на похоронах, до сих пор в ужасе. — Здесь, — Форд указал на точку в лесу, — рваный всплеск, около трёх часов ночи. Утром я был там. И ничего — только брошенный включённый карманный фонарик. Обычная лесная глушь. Дядя переместил ладонь на место, находящееся недалеко от Хижины Чудес. — И здесь тоже всплеск энергии невероятной мощности. Диппер запустил пальцы в спутанные волосы, взъерошивая их ещё сильнее, будто пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Он тяжело вздохнул, опираясь на спинку стула, и вглядывался в карту, будто ища в ней ответы. Взгляд его задержался на дяде, и наконец он решился задать прямой вопрос: — Ты проверил статую Билла? — Я проверил её сразу после похорон. Всё спокойно. Но если быть честным, мне непонятно, что происходит. И это меня беспокоит. Одно дело — Билл, с которым мы уже сталкивались. Другое — неизведанная сила, от которой можно ждать чего угодно. Они вновь замерли в молчании, каждый в своих мыслях. В голове у обоих Пайнсов звучала одна мысль: «Cкоро что-то произойдёт. Не самое хорошее — только когда?» Мэйбл, затаившаяся за углом, слышала всё, о чём говорил дядя. Сердце билось чаще: каждое слово и пауза будто втягивали её в разговор. Она чувствовала: всё услышанное связано с ней. Внутри возникало ощущение, что за каждым углом скрывается что-то, готовое схватить и утащить её в страшное место. Пыталась понять, как всё связано, но в голове мелькали лишь смутные образы и догадки. Тем не менее, она была уверена — где бы «это» ни происходило, там обязательно присутствовала и она, Мэйбл. Сначала, конечно, думала, что всё это ей приснилось, что это просто плод её воображения. Но боль в лодыжке быстро опровергла эти мысли, напоминая, что происходящее — не сон. Поняв, что сейчас не лучшее время показываться брату и дяде Форду, она медленно развернулась — и вдруг за спиной услышала шёпот: Мэйбл. Мээ-эйбл. Звёздочка! Голос звучал слишком близко — так, будто хотел, чтобы она его услышала. Внутри сразу вспыхнул страх: кто-то невидимый и зловещий наблюдает из тени. В ужасе она резко развернулась, и, не удержавшись, шлёпнулась на ступеньку лестницы, громко вскрикнув. Ну почему она вечно падает?! Бетонная ступенька жёстко впилась в мягкое чувствительное место, заставив девушку выпустить пару яростных эпитетов в сторону злополучной лестницы. Внутри у неё вспыхнула злость и безысходность. Почему всё так несправедливо? Пока Мэйбл проклинала все на свете и пыталась встать, из-за угла выглянули удивлённые брат и дядя. Когда Диппер увидел, как сестра возится в попытках встать на ноги, то бросился к ней, так легко вернув легко поставив её на ноги, будто поднимал пушинку с пола. — Ээ-э… Мэйбл? — с лёгкой тревогой спросил он, внимательно глядя на сестру. Пайнс замялась, пытаясь придумать оправдание, чтобы избежать неловкости К счастью в её голове проказы зарождались мгновенно, и она, сощурив щенячьи глазки, проблеяла: — Я… я шла за вами, чтобы пригласить э-это… ну, отобедать вместе. Мама почти закончила, а у тебя, дядя, — она обиженно ткнула Стэнфорда пальчиком в грудь, — очень скользкие ступени. А у меня вообще-то нога болит! Вот, полюбуйтесь! Раскрытой ладонью Мэйбл указала на посиневшую ногу, без тапочки — та ни за что не хотела налезать, игнорируя все её слезливые уговоры. Ходить босой Мэйбл просто ненавидела. — Детка, прости, я вечно забываю постелить ковёр, — рассеяно потрепал волосы Форд. — Клянусь, уже завтра они будут здесь! — Мизинчики? — протянула Мэйбл руку Форду, с подозрением вглядываясь в его глаза. — Кхм, да, мизинчики… Клянусь! — пробормотал покрасневший дядя, сжимая мизинец племянницы, закрепляя этим ритуалом обещание во что бы то ни стало. А если не сделает, это даёт право Мэйбл сделать с ним все, что она захочет. Без исключений. Надо — так и на луну за звёздами отправить может. Прямо на луну, да. Слушая мелодичный смех дяди и Диппера, их дружеские поддразнивания, мол, дружище, ну ты и влип, Мэйбл внезапно почувствовала пристальный взгляд — будто кто-то прожигал в ней дыру и это вызывало сильное волнение. В то время, как в подвале Хижины Чудес парни задыхались от смеха, в густых дебрях леса вокруг Хижины что-то инородное и незримое ждало своего часа. Таилось среди деревьев, готовясь спустить всех собак. Наполняемая непонятным волнением и усиливающимся страхом, Мэйбл уже собиралась рассказать о своих «утренних» — точнее ночных — находках, но прежде чем успела открыть рот, она вновь уловила шёпот, заставивший её замереть натянутой струной: Мэйбл… Мээ-эйбл… Звезда. Она резко вскинула голову, чтобы лучше расслышать голос, и в этот момент Диппер чуть подпрыгнул от неожиданности. Мэйбл выглядела, словно волк, уловивший запах добычи и вот-вот бросится в погоню. — Эй, Мэйбл, ты чего? — уставился на сестру Диппер, его голос прозвучал тревожно. Он скосил взгляд на её побледневшее лицо и, пока Мэйбл была погружена в свои мысли, быстро переглянулся с дядей Фордом. В его глазах читалась паника — он понимал: он понимал: что-то идёт не так и может быть опасным. Взгляд буквально кричал: «Ты ТОЖЕ видел это?». Мэйбл очнулась от оцепенения, округлила глаза и, заламывая пальцы, словно испуганный щенок, стала оправдываться: — Мне просто показалось, что мама нас звала. Вы разве не слышали? — её голос звучал неуверенно, почти растерянно. Однако когда Мэйбл увидела отрицательные покачивания голов, фыркнула, резко развернулась и, словно танк, двинулась к лестнице, готовая покорять эту неприступную адскую штуку вновь. Преодолев половину пути, она оглянулась через плечо и подняла бровь, словно говоря: «Ну что, стоите? Идём?» Пайнсы бросились следом, каждый — погружённый в свои мысли. У Форда начала болеть голова от тревожных размышлений: есть ли вероятность, что загадочные всплески энергии связаны со старшей близняшкой? Он терзал себя вопросами, пытаясь найти логическое объяснение этому странному стечению обстоятельств, ведь всё происходило так внезапно и непредсказуемо. Её внезапно повреждённая нога, слишком резкие движения, дёрганность. Возникало ощущение, что кто-то зовёт её и она откликается на этот зов. Просто она не знает, как реагировать. Диппер же думал совсем о другом. Его мысли крутились вокруг того, где сестра успела получить травму. Как это возможно? Почему она такая легкомысленная? Ей же уже не двенадцать лет, когда можно летать головой вниз и отделаться парой царапин и репейником в волосах. Он всё больше ощущал тревогу: что-то явно происходит, но он не может понять — что. Внутри его боролись страх и желание защитить сестру, даже если она сама не хочет признаваться в опасности или рассказывать, что случилось. Диппер думал: «Не стоит ли всё выяснить сейчас, пока ситуация не вышла из-под контроля?» Все трое вошли в кухню и увидели за плитой миссис Пайнс, улыбающуюся во весь рот. Мама уже успела поставить на стол гарнир, а папа лениво перелистывал газету. На его лице лежала лёгкая тень усталости, но глаза всё равно светились радостью. Видимо, Триша уже успела поделиться новостями с супругом. Диппер, устроившись на своём излюбленном ещё в детстве месте — старом деревянном табурете у окна, с нетерпением потирал руки, чувствуя, как от аромата, витающего в кухне, просыпается зверский аппетит. Его мысли о предстоящей еде перемешивались с тревогой и он надеялся, что ужин поможет отвлечься хотя бы на время. — Запах стоит такой, что я готова на всё, лишь бы откусить кусочек этой курицы! — слегка улыбнулась Мэйбл маме, отчего та расплылась в улыбке. Мама поставила перед ней тарелку с самой большой и аппетитной ножкой,как и обещала перед её уходом в подвал. — Эй, мам, ты не забыла, что у тебя ещё и сын есть? На самом деле я бы хотел тоже немного поесть, — посмеиваясь, окликнул её Диппер, уже предвкушая как набьёт желудок, — если, конечно, после обжоры Мэйбл что-то останется. Все засмеялись, услышав злобное шипение из-под длинных волос. Мама тут же осадила их: мол, что вы — за столом же. Триша рассказывала о своём дне и о том, как местные дети играли у озера. На фоне Джеймс с возмущением обсуждал со Стэнфордом историю с указателями, не зная, что ночью Мэйбл была в лесу. — Когда я был младше и гостил здесь, у нас была похожая история. Таблички тоже вырывали, и все думали, что в лесу обитают привидения, — с деланным серьёзным видом сказал папа. Взрослые рассмеялись, дети возмутились. — Призраки существуют! — обиженно пробурчала Мэйбл в тарелку, под смех окружающих. В её голосе звучала искренняя вера. Она ловила на себе тревожные взгляды дяди и делала вид, что занята курицей, которую с трудом могла доесть. Мысль о шёпоте, звавшем её по имени, не отпускала Мэйбл. Она старалась сосредоточиться на разговоре, но перед глазами снова вставала тёмная поляна: лес, силуэты, вой, от которого по спине бежала дрожь. Она взглянула на Диппера, смеявшегося с папой, и почувствовала вину — она не могла разделить эту радость. Мэйбл решила вести себя как обычно — в последние дни за неё и так слишком переживали. — Может, сходим погулять? — предложила Мэйбл. — Позовём дядю Стэ… Диппер умолк. Он чувствовал, как эти слова, сказанные с добрым намерением, обожгли всех ненужным напоминанием о недавней утрате. Даже Джеймс, обычно старающийся подбодрить семью, покачал головой, подавляя слёзы. — Стэн навсегда останется с нами, — медленно произнёс Стэнфорд. — Возможно, он бы одобрил, если бы мы нажарили барбекю в его честь и выбрались куда-нибудь, как он любил. Мэйбл кивнула, чувствуя накатывающую тоску. Вспомнились выезды к озеру, когда дядя Стэн напевал и жарил мясо. Но разговоры о нём вызывали всё больше беспокойства. Мэйбл снова попыталась вернуться к идее прогулки, но теперь её голос звучал неуверенно. — Мне кажется, нам стоит устроить вечер памяти в честь дяди Стэна, — сказала она. — Пригласим друзей и знакомых. Может, даже повесим новые таблички? — Это отличная идея, Мэйбл! — поддержал Диппер. — Думаю, это поможет нам всем. Триша кивнула. В её взгляде смешались тревога и надежда. Ей тоже было страшно: семья уже не будет прежней. Каждый день она чувствовала пустоту на кухне, особенно когда накрывала на стол и одно место оставалось пустым. — Я могу приготовить его любимое блюдо, — тихо сказала Триша; голос сорвался, но во взгляде читалась решимость. — Мы можем вспомнить хорошие моменты, поиграть в игры, которые он любил.- Добавил Джеймс. — И повесить таблички-указатели, как он всегда это делал. Взамен украденных, — добавила Мэйбл. В этот момент Диппер, задумчиво скрёбший тарелку вилкой, поднял взгляд на дядю Форда. Он вспомнил о сомнениях, связанных со всплесками энергии и разговором после падения Мэйбл на лестнице. Возможно, сейчас был подходящий момент, чтобы поделиться опасениями. — Дядя Форд, — начал он и почувствовал, как внимание всей семьи переключилось на него, — мы говорили о странных вещах сегодня утром. Он скосился на родителей — те удивлённо подняли брови. — И я не могу избавиться от ощущения, что это связано с тем, что произошло с дядей Стэном. Все за столом замерли. Тишина снова окутала их. — Вы думаете, что таблички украли из-за смерти Стэна? — спросила Триша; голос чуть дрожал. В ответ последовала тишина. Диппер слегка кивнул. Сколько бы близнецы ни пытались рассказать родителям о происходящем в Гравити Фолз, те отказывались в это верить. Поэтому тему паранормального при них старался избегать даже Форд, предпочитая логические объяснения. Так было проще. Для всех. — Мы справимся с этим вместе, — произнесла Триша, стараясь говорить уверенно. — Сделаем новые таблички, устроим вечеринку в его честь. Мы не забудем его. Слова матери заметно изменили настроение за столом. За это все были благодарны ей, и даже Мэйбл почувствовала, что её нога будто стала болеть меньше, словно забота и тепло семьи исцеляли тело и душу. — И, наконец, — сказала Мэйбл с лёгкой улыбкой, — нам нужно сделать этот вечер памяти особенным. Можно сварить пунш и устроить небольшой конкурс шуток. — Да! — воскликнул Диппер, грозя кулаком потолку. — Мы обдерём каждого до нитки. Дядя Стэн бы гордился. Кухня наполнилась смехом и голосами.

***

Впервые за долгое время Мэйбл открыла глаза и, вынырнув из сна, поняла, что выспалась. Никаких кошмаров, маньяков и монстров — только тишина и покой. Даже нога, порой дававшая о себе знать после недавних событий, сегодня не болела. Внизу, за тонкими стенами чердака, уже слышались тихие разговоры. Это означало, что её уже ждал завтрак, приготовленный с заботой мамой, и рассказы от отца, способные поднять настроение даже в самый мрачный день. Мэйбл потянулась в постели и улыбнулась, оглядывая пустующее пространство чердака. Стены комнаты были покрыты рисунками и невообразимыми наклейками, напоминая о тех давних летних каникулах — беззаботных днях, когда всё казалось простым и радостным. После того как близнецы повзрослели и разъехались, чердак полностью принадлежал Мэйбл, чему она искренне радовалась. Она, конечно, не возражала против ночных разговоров с братом, но её раздражало, что он рано вставал и шумел, занимаясь делами. Вчера перед сном Диппер заходил к ней. Они говорили о том, чтобы задержаться в Гравити Фолз дольше, чем планировали. Брат не хотел оставлять Стэнфорда одного и собирался привести в порядок дела в Хижине Чудес. Мэйбл же легче было оставаться здесь, где каждый уголок хранил воспоминания об их приключениях. Сейчас она думала о том, чего ей не хватало для жизни здесь. Возможно, небольшого шкафа или тумбы для вещей. Стул тоже казался заманчивым вариантом, но, несмотря на беспорядочный характер, Пайнс всегда держала своё пространство в порядке. Почти закончив осматривать комнату, она собиралась вставать с кровати, когда взгляд зацепился за тёмное пятно в углу, куда не доставал свет из приоткрытого окна. Пайнс потёрла глаза, прогоняя остатки сна, из-за которых казалось, что тьма движется, и снова уставилась в угол. И внезапно тьма открыла глаза. Они светились в темноте ярко-красным огнём, и сердце Мэйбл сжалось от ужаса. Она попыталась закричать, но из горла вырвался лишь тихий сип. Следом за глазами показалась скалящаяся улыбка с острыми клыками. Тень начала медленно, с пугающим спокойствием скользить к кровати, и Мэйбл, не в силах отвести взгляд, упёрлась спиной в стену, словно та могла стать защитой. Существо, всё ещё неспешно приближающееся, протягивало к ней длинные, скользкие лапы, а его глаза, будто проникали под кожу, заставляя её дрожать от страха и сжимать одеяло так крепко, что пальцы побелели. Всё внутри неё кричало о необходимости бежать или спрятаться, но тело словно парализовало. Монстру до её угла оставалось меньше двух метров, когда он прорычал голосом, преследовавшим её во снах: — Мээ-йбл. Звук пронзил чердак. Девушка взвизгнула и бросилась под одеяло — как делала всегда, когда становилось по-настоящему страшно. Когда по одеялу, разрывая ткань, прошлась лапа неведомого существа, визг превратился в истерический вопль. Сердце колотилось, тело не слушалось — она могла только кричать. — ДИППЕР! — крик Мэйбл эхом разнёсся по дому. Дверь на чердак с треском распахнулась — в комнату влетел Диппер: — Мэйбл, что, что случилось? Она выскочила из-под одеяла и бросилась к брату, не в силах сказать ни слова — только тыча пальцем в тёмный угол. — Т-там, там… — еле выговорила она, сильнее вжимаясь в брата. — Что, что там, Мэйбл? Почему ты так кричала? Я пока бежал, чуть не поседел от страха! В комнату ввалилась остальная часть семьи, а позади всех стоял Стэнфорд, держа руку на поясе. — В углу был монстр, Диппер… Смотри, — прошептала Мэйбл, указывая на тёмный угол. Она сорвала одеяло с кровати, вскинула его и ткнула брату в руки. На одеяле действительно были три огромных пореза, подтверждающие незримое присутствие чего-то инородного, что пыталось вторгнуться в пространство девушки. Стэнфорд вошёл в комнату и цепко оглядел племянницу и помещение. Мама же крепко держалась за руку супруга, растерянно глядя по сторонам. — Диппер, я не вру! — Т-ш-ш, Мэйбл, — Диппер погладил сестру по волосам и осторожно повёл её с кровати. — Всё хорошо. Я разберусь. Когда Мэйбл села на кровать, зажавшись в угол, её тело дрожало, а сердце стучало так сильно, что, казалось, его слышно за пределами чердака. Диппер двинулся к углу, куда пару минут назад тыкала Мэйбл. Он двигался медленно, стараясь не делать лишних движений, зная, что тут действительно можно ждать чего угодно. Когда из угла выскочил толстый пушистый кот и бросился ему под ноги, Диппер резко подскочил и заорал, а Мэйбл, не сдержавшись, подхватила его крик. Когда Диппер, поняв, что произошло, неожиданно расхохотался. — Мэйбл, — утирая слёзы смеха, повернулся он к сестре, — ты серьёзно испугалась Бублю? Я понимаю, у тебя бурное воображение, но чтобы настолько? Родители в проходе засмеялись вместе с ним; только Стэнфорд, стоявший чуть в стороне, внимательно смотрел на побледневшую Мэйбл. Он понимал: это могло быть всего лишь игрой воображения — усталостью, стрессом. Но зловещая тень, которую она спутала с котом, могла иметь все шансы на существование. Словно напоминая о себе, в воздухе послышался тихий шорох. Даже толстый кот Бубля, зевавший у ног Диппера, вдруг встрепенулся и посмотрел в тот самый угол. Смех в комнате резко стих, и все разом повернули головы к углу. Мэйбл всхлипнула и укуталась в одеяло, словно надеясь исчезнуть. Напряжение повисло в воздухе. Диппер немного помялся и пробормотал, стараясь перевести ситуацию в более нейтральное русло: — Знаете, этой Хижине столько лет, что тут каждую секунду что-то скрипит, шуршит и падает, — пробормотал младший из Пайнсов, понимая, что сестра, скорее всего, была права. — Мам, у тебя не сгорит там печенье? Триша всплеснула руками, резко повернулась на каблуках и зацокала по лестнице вниз — почти бегом. Джеймс бросил короткий взгляд на семью и последовал за ней — помогать с подготовкой. Сегодня им предстояло организовать праздник в память о Стэне, и подготовка шла полным ходом. Тишина после ухода взрослых стала тяжёлой и гнетущей, словно тот самый монстр, про которого кричала Мэйбл, появится здесь в попытках выполнить задуманное прямо сейчас.

вечер этого же дня

— Да, десять долларов. Нет, — Пайнс отрицательно покачал головой; тон был строгим, чуть резким. Он стоял в дверном проёме, широко расставив ноги; плечи расправлены, взгляд сосредоточен на госте. — Скидок для знакомых нет. Это вам не благотворительный фонд, — с сарказмом заявил Диппер. Мэйбл наблюдала за сценой, слегка улыбаясь; в улыбке сквозила грусть — память о дяде Стэне. Улыбка вышла мимолётной, чуть кривой; слёзы проступили сами. Воспоминания о шумных вечеринках в Гравити Фолз и о том, как он азартно пересчитывал пачки денег, отзывались и улыбкой, и тоской. Образы всплывали один за другим: смех, шутки, увлечённые советы, крики «Деньги не пахнут!» и уверенные движения рук, складывающих купюры. «Эх, дядя Стэн, жаль, что тебя здесь нет», — подумала Мэйбл, когда кто-то из гостей неосторожно уронил один из экспонатов. Звук разбившегося стекла резанул — словно внутри что-то оборвалось. Этот звон, эхо потери, словно напоминание о том, что всё изменилось, что его больше нет рядом. Что всё, что осталось — лишь воспоминания и память о его добрых, иногда капризных поступках. — Сорок восемь долларов, — окликнул его Стэнфорд. У местного жителя опустились руки; лицо покраснело от стыда. Его друзья, не в силах сдержать смех, разразились дружным хохотом, наполняя зал шумом. Все в зале улыбались, потягивали сваренный Мэйбл пунш, смеялись, вспоминая весёлые истории о дяде Стэне, и просто общались. В этом кругу чувствовалась смесь памяти, дружбы и уважения. Пайнсам было приятно видеть, сколько людей пришло — собравшихся вспомнить его жизнь, странности и добрые дела. Мэйбл утёрла слёзы и махнула родителям, подзывая их к себе. — Да, милая, что такое? — приобнимая Мэй и утирая платочком глаза, спросила Триша. В её взгляде держались забота и тревога — потеря Стэна задела её не меньше. Она мягко погладила дочь по плечу. Жест, в котором нуждались они обе. Ей тоже было сложно от потери Стэнли, но она держала себя в руках, предпочитая выплакаться на плече у мужа за закрытыми дверями. Внутри переплетались грусть, любовь, благодарность и чувство утраты. Она старалась удержать это в себе, не нарушая хрупкое семейное спокойствие. — Я... — сказала Мэйбл, бросив взгляд на вошедшего парня и смутившись, когда он ответил ей взмахом. Сердце забилось чуть быстрее; во взгляде мелькнули любопытство и лёгкое волнение. — Хотела узнать, когда вы собираетесь обратно домой? — проговорила она, неловко, но с интересом. В голосе держалась тихая надежда — вернуться к привычной жизни. — Мм, вообще-то послезавтра отцу нужно быть на работе, так что завтра днём мы уже выезжаем. Ты хочешь вернуться раньше? — ответила мама; в голосе слышалась тревога. Мэйбл опустила взгляд вниз, покусывая губу. — Мы с Диппером решили остаться здесь на какое-то время. — Она снова взглянула туда, где в последний раз видела незнакомца, и на миг зажмурилась, стараясь подавить накатывающую обиду. Парень, привлёкший её внимание, целовал блондинку. «И вот не стыдно им?» — мелькнуло у неё, чувствуя, как внутри всё закипает. Она мысленно ругалась — за наглость, за неуместность этого на таком вечере. Мелькнула мысль сказать Дипперу выгнать их. — Оказалось, у лавки Хижины Чудес есть юридические проблемы. Дядя не успел погасить долг, и Диппер хотел уладить это прежде, чем передавать лавку Зусу. Родители переглянулись и кивнули. Триша видела, как дочь переживает, и это отзывалось в ней самой. Она посмотрела на Мэйбл и мягко сказала: — И правильно, — она чуть скривила губы. — Здесь свежий воздух, много мест для прогулок. Не то что дома — там только пыль и шум соседей. Оставайтесь, сколько потребуется. Только не забывайте почаще звонить, да, Джеймс? Отец быстро закивал и приобнял дочь. Мэйбл положила ему на плечо голову и протяжно вздохнула; тяжесть, которую она скрывала, на мгновение прорвалась. Пока родители обсуждали что-то своё, ей пришла в голову мысль — и она тут же двинулась её воплощать. Мэйбл решительно двинулась через толпу, оставляя за спиной знакомые лица; она знала, что должна сделать что-то важное для дяди. Приблизившись к сцене, Пайнс, сбросив с себя охватившую её тревогу, резво забралась на подиум. — Прошу немного внимания! — перекрикивая шум, она хлопнула в ладоши. — Пожалуйста, уделите мне несколько минут. Присутствующие недоумённо обернулись к ней и, заметив её нервозность, притихли: голос девушки дрогнул от подступающих слёз. — Я не умею произносить речи, но… — она окинула взглядом толпу, словно ища поддержки. — Все здесь так или иначе были знакомы с нашим дядей Стэном, кто-то ближе, кто-то меньше. Прочистив горло, она продолжила. — Дядя был для меня опорой. Он поддерживал меня, даже когда я ошибалась. Он помогал многим из присутствующих, — из толпы донеслось нестройное «Да, бывало».— Да, он был скверным и порой ворчливым, но по-своему хорошим. Я благодарна вам всем и хочу попросить лишь об одном… Она окинула взглядом площадку и маму, тихо утиравшую слёзы, и сказала: — Не забывайте его. Вспоминайте яркие, весёлые, ироничные случаи, которые были у вас с ним. Не забывайте. Он бы этого хотел. И знайте: лавка Чудес останется открытой — пока не развалится или пока гномы не растащат её на свои дома. Она попыталась разрядить момент шуткой; в зале раздался хохот, и мама, закрыв глаза от стыда, зарылась лицом в плечо супруга. Мэйбл спустилась вниз, отошла в сторону и остановилась. Её не хотелось ни веселиться, ни участвовать в разговорах. Всё, что она желала — это немного тишины. Дать себе возможность перевести дух, осмыслить происходящее. Когда смех в зале утих и разговоры стали тише, у Мэйбл возникла потребность выйти на свежий воздух. Тихо, по стене, она пробралась к двери, стараясь не привлекать внимания. Холодный ночной воздух окутал её, вытесняя остатки духоты. С каждым вдохом и выдохом вспоминались моменты, связанные с дядей Стэном — весёлые и тёплые. Мэйбл дышала глубоко; лёгкие наполнялись ароматом хвои и недавнего дождя. Она отошла на несколько шагов от входа в лавку. Постояла и затем двинулась вперёд, к лесу. Что-то тянуло её дальше — в тишину и уединение леса. Шагая под сводами высоких елей, Мэйбл заметила, как вдалеке между деревьями сияет необычный свет. Он переливался и мерцал, притягивая взгляд. Сердце на мгновение забилось быстрее. Может быть, это была всего лишь игра света — отражение луны в листве, но желание подойти ближе вспыхнуло сразу. Подойдя ближе, она с осторожностью вышла на поляну, где таинственный свет уже полностью окутал землю. Он плыл в воздухе, мерцая, и Мэйбл застыла, заворожённая этой красотой. Это был не лунный свет: он шевелился и двигался, подчиняясь чему-то невидимому. Сердце Мэйбл забилось чаще, когда это свечение словно заметило её присутствие. Пронзительное тепло заполнило пространство, и показалось, что оно коснулось души девушки. Она подняла руку в надежде прикоснуться к этому недосягаемому свету. — Дядя Стэн? — прошептала она и в этот момент ощутила, как частичка света коснулась её, наполняя радостью, которую Мэйбл не ощущала с того самого дня, когда он покинул этот мир. Девушка замерла, погруженная в этот момент, не понимая, что происходит, но внутри почувствовала облегчение и гармонию. «Не забывай обо мне», — словно шептал свет, похожий на тихий голос дяди, доходящий прямо до сердца. Сияние сомкнулось вокруг неё, возвращая знакомые образы — смех, голос, ощущение поддержки. Мэйбл словно купалась в коконе света: всё внутри наполнялось радостью и спокойствием, будто она вновь обнимает дядю. Она смеялась, тихо и искренне. Но внезапно свет начал тускнеть, будто прощаясь. Мэйбл растерянно посмотрела на него — внутри поднялась тревога. — Подожди! — крик вырвался сам, но в ответ были лишь шорох листвы и шёпот ветра. Сияние исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив Мэйбл на поляне, в окружении вековых сосен. Вокруг стояла тьма; лишь лунный свет пробивался сквозь ветви, резко контрастируя с тем, что только что исчезло. Внутри осталась пустота — будто вместе с сиянием ушло что-то важное. Мэйбл охватил холод, сжавший сердце. Одиночество накрыло её, и привычные уют и тепло будто растворились в ночи. Мысли путались: что это было? Откуда взялось сияние? Что оно означало? Стоя там, она пыталась собрать мысли воедино. Она хотела верить, что это он, дядя Стэн, пришёл попрощаться и оставить тёплый след в её сердце. Она сделала шаг в сторону Хижины. Внутри зажёгся тихий огонёк — свет, который сможет вести её. Даже когда слёзы подступили к глазам, она решила двигаться вперёд.