Между двух миров

— Мам, может, ты всё-таки останешься ещё немного? — прошептала Мэйбл, крепко сжимая ладони Триши, будто боялась отпустить. В её глазах смешались тоска и надежда; голос дрогнул: — Ну пожалуйста?.. Миссис Пайнс мягко коснулась лица дочери и пригладила растрёпанные после беготни волосы. В её глазах светилось тепло, которое не скрывала даже усталость последних дней. Она слегка улыбнулась, покачав головой. — Солнышко, я правда очень хочу остаться. Но ты должна понять: папа не выдержит и двух дней без меня. Он ведь умрёт от голода, — Триша тихо рассмеялась; в смехе звучала нежность и лёгкая грусть. — И работа не ждёт. Мне нужно возвращаться. Она наклонилась и поцеловала дочь в лоб — легко и тепло. — А если вдруг захочешь меня увидеть, вспомни: я всегда рядом. В мыслях, в сердце… и, конечно, в телефоне. — И запомни: ты всегда можешь вернуться домой. Верно, Джеймс? В этот момент отец вылез из машины, стряхивая с брюк дорожную пыль. — Конечно-конечно. Мэйбл, не забирай у меня маму. Ты же знаешь, как я чертовски плохо готовлю. Мэйбл всхлипнула, но улыбнулась сквозь слёзы. В этот момент на крыльцо вышел Диппер с большой коробкой, держа её обеими руками. Доски под его шагами чуть заскрипели. — Поезжайте! — крикнул он, стараясь говорить бодро. — Мы тут за всем присмотрим. Я приеду следом. Он спустился по ступенькам и аккуратно поставил коробку в открытый багажник. Вещи внутри глухо перекатились — Мама забрала несколько вещей Стэнли на память. — Вчера я проверил половину отчётности лавки — всё оказалось не так плохо. Так что я задержусь здесь ненадолго. Поезжайте. Диппер захлопнул крышку багажника, повернулся к отцу и крепко пожал ему руку. В движениях чувствовалась уверенность, но взгляд выдавал усталость. Затем он шагнул к маме и поцеловал её в щёку. Простое, но искреннее проявление любви, которое сказало гораздо больше слов. Он наклонился ближе и тихо произнёс: — Не переживай. Мэйбл будет в порядке. Я за ней присмотрю. Мама задержала дыхание и не ответила сразу. Она только посмотрела в его глаза, серьёзные, такие взрослые, и в её взгляде мелькнула благодарность, тихая и глубокая. Когда прощание закончилось и машина скрылась за поворотом, двор накрыла тишина. Ещё несколько секунд в воздухе держались запах бензина и эхо мотора, затем всё растворилось в привычных звуках леса. Мэйбл стояла на крыльце, смотрела в сторону дороги — на сердце было тяжело. Будто вместе с машиной уехала часть привычного тепла. Постепенно все разошлись по своим делам. Диппер задержался у ворот, глядя вдаль; Форд вернулся в кабинет, а Мэйбл, не находя себе места, поднялась на чердак. Она осторожно приоткрыла дверь. Внутри было душно и тихо; пустота здесь давила особенно сильно. После вчерашнего утра ей было страшно здесь оставаться. Она быстро схватила со стула любимую розовую кофту и метнулась к лестнице.Доски под ногами застонали, и гулкий звук разбудил Бублю. Тот недовольно заворочался в углу и громко фыркнул. Мэйбл спустилась вниз почти бегом. Утренний монстр не давал ей покоя; в груди сжималось при мысли, что он может вернуться. Она старалась как можно меньше оставаться одна: одиночество стало тревожным, липким. Мэйбл не перестала любить Гравити Фолз. Наоборот, она радовалась, что город по-прежнему хранил странный шарм: шёпоты леса, неуклюжие чудища, непонятные знаки. Но после недавних событий стало ясно: все эти тайны сплетаются вокруг неё. Разговоры брата и дяди, странные видения, встречи с монстрами — всё указывало на неё. Поэтому сегодня она решила отвлечься и пойти в город. Она думала о встрече с подругами: посидеть в уютном кафе, болтать и есть мороженое, не думая о проблемах. Она давно обещала им эту встречу и надеялась, что сегодня получится хотя бы немного забыться. — Дядя Форд! Диппер! — позвала она, входя в лавку Чудес, где пахло деревом и пылью. — Я пошла прогуляться по городу. Не теряйте меня — Кэнди и Гренда должны приехать сегодня. Она заметила знакомую широкую спину у прилавка. — О, Зус! Приветик! Мэйбл не удержалась и сразу бросилась в объятия любимого толстячка. Она прижалась к нему так крепко, что тот едва удержался на ногах. Его куртка пахла древесной стружкой и маслом — запах мастерской, всегда ассоциировавшийся у неё с уютом. Они не виделись с самого приезда семьи в Гравити Фолз. Жена Зуса, Мэлоди, рожала в день похорон Стэнли, и он был рядом с ней, поэтому не мог встретиться с Пайнсами. — Мэйбл, малышка! — радостно воскликнул Зус, крепко обнимая её. — Ты так выросла! Как ты? — Всё хорошо. А как Мэлоди и малыш? — Мэйбл хитро подмигнула, и Зус рассмеялся своим добродушным, фирменным смехом. — Всё отлично! Правда, мы слегка не высыпаемся, но это того стоит. Приходи в гости через недельку, сама увидишь. Он та-акой милый! Они ещё немного перекинулись тёплыми словами и обещаниями не терять связь. Когда Мэйбл шагнула на крыльцо, Диппер, поправив коробку на прилавке, окликнул её: — Передавай им привет и будь осторожна, ладно? Мэйбл остановилась на миг, кивнула и улыбнулась брату. Она понимала: это не просто слова. За ними стояла вся тревога, которую он пытался скрыть за будничным тоном. Мэйбл знала: в этом месте опасности подстерегали на каждом шагу. — Обязательно! — бодро ответила она. Из-за прилавка выглянул Форд, отрываясь от бумаг. — Возвращайся до заката, детка. — В его тоне слышалось беспокойство, но Мэйбл не обратила на него внимания. — Хорошо, дядя Форд, — отозвалась Мэйбл. — Если что, звоните. Телефон со мной. Накинув на плечи мягкую кофту, Мэйбл выскочила наружу, ощущая, как свежий воздух наполняет лёгкие. Гравити Фолз всегда привлекал её своей атмосферой — уютной, спокойной, с лёгким духом приключений. В родном городе жизнь часто осложняла аллергия: выхлопные газы, заводы, пыль и химикаты мешали наслаждаться каждым днём. А здесь, вдали от городской суеты, воздух был чистым и свежим. Мэйбл глубоко вдохнула и зажмурилась от удовольствия, словно впервые ощутив, как это — дышать полной грудью. Она мягко потянулась, чувствуя, как расслабляются мышцы и просыпается предвкушение. Улыбка сама собой появилась на её лице — тёплая, давно забытая. Взгляд посветлел, и с лёгким трепетом она произнесла, словно напутствие себе: — Ну что ж… вперёд к приключениям! Пайнс медленно шла по улице, будто заново знакомясь с городом. Её взгляд останавливался то на витринах, то на людях, и каждый поворот становился открытием. Она с Диппером и правда отсутствовали слишком долго. К удивлению близнецов, город изменился. За шесть лет отсутствия здесь многое изменилось: на месте пустырей выросли новостройки, новая школа сияла свежей краской, а рядом появился детский сад с качелями и горками. Возле них толпились дети; их звонкий смех разливался по улице, перекрывая мрачные воспоминания. Особенно взгляд Мэйбл привлекло здание парка развлечений. На солнце ярко блестела вывеска из сотен лампочек: «Парк развлечений Гидеона Глифула» Мэйбл остановилась, разглядывая новенький фасад. Свет лампочек мягко переливался, даже днём цепляя взгляд. Она хмыкнула, склонив голову набок; на губах промелькнула лёгкая улыбка. — Я думала, Гидеон уехал отсюда… — пробормотала она, поправляя выбившуюся прядь. Она ещё немного постояла, всматриваясь в вывеску, будто пытаясь вспомнить того мальчишку, каким знала его раньше. Но чужой блеск города быстро увёл её внимание в сторону. Взгляд Мэйбл скользил по новым зданиям: магазинам с яркими плакатами, кофейням, откуда тянуло ванилью и свежей выпечкой, и людям, спешащим по своим делам. Кто-то смеялся с друзьями, кто-то листал телефон, кто-то шагал мимо с тяжёлыми сумками. Город пестрил незнакомыми лицами. Молодёжи стало больше — шумной, яркой, с рюкзаками и камерами. Наверное, многие приехали сюда на летние каникулы: к родственникам или за приключениями. Мэйбл поймала себя на том, что эта суета её согревает. Приятно было видеть город живым, обновлённым. Но внутри оставалось ощущение чужеродности: хотелось быть в уютных, знакомых местах прошлого, а не среди улиц, далёких от того Гравити Фолз, который она знала. Она крепче сжала лямку сумки на плече, словно удерживаясь за остатки прошлого. Мэйбл немного заплутала среди новых улиц. Кварталы казались шире, и от этого она чувствовала себя гостьей в собственном городе. Она зацепилась ногой за высокий бордюр, едва не потеряв равновесие, и машинально поправила кофту, спадающую с похудевших плеч. В груди мелькнуло странное ощущение — будто город проверял её на прочность. Взгляд её остановился в конце улицы: в тени стоял парень с газетой. Фигура была незнакомой — высокий, стройный, с аккуратной стрижкой и в стильной одежде, словно сошедший с обложки журнала. Не долго думая, Мэйбл направилась к нему, сохраняя расстояние, чтобы не казаться навязчивой. Сердце отзывалось лёгкой дрожью, когда она наклонилась вперёд, разглядывая его лицо. В тот миг парень резко повернулся, словно почувствовал её взгляд. Их глаза встретились, и улица словно замерла: шум шагов, гул машин и смех позади приглушились, оставив только их двоих. — Гидеон? — тихо спросила она, запинаясь, словно не веря своим глазам. Сердце забилось быстрее, ладони покрылись липкой испариной. Мэйбл замерла, пытаясь понять, не ошиблась ли: облик перед ней не совпадал с образом мальчишки из прошлого. Перед ней действительно стоял Гидеон — высокий, привлекательный, уверенный в каждом движении. Его улыбка была тёплой, словно он давно ждал этой встречи. Его глаза засияли мягким блеском, и Мэйбл показалось, что перед ней уже не тот Гидеон, которого она знала, а кто-то новый — более взрослый и собранный. — Моя Вишенка! — воскликнул Гидеон, и в его голосе звенела радость. Он подошёл ближе, широко улыбаясь, и лёгким движением приобнял её за плечо. — Ты нисколько не изменилась за все эти годы! Всё так же прекрасна, как и прежде. Мэйбл озадаченно посмотрела на него; глаза расширились, сердце забилось сильнее. Слова нашлись не сразу — внутри смешались удивление, ностальгия и недоверие. Ответить тем же она не могла. Мальчишка из её памяти был пухлым, с зализанной причёской и наивным взглядом. Теперь же этот гадкий утёнок превратился в уверенного, привлекательного молодого человека — и это вызывало у неё и восторг, и тревогу. — А ты сильно изменился. Как у тебя получилось? — она слегка отступила, незаметно сбрасывая его руку с плеча. Щёки предательски заалели — от неожиданности и, возможно, лёгкого восхищения. — Ты… совсем другой. — Да, знаешь, после Странногедона я чувствовал себя неуверенно, — — сказал Гидеон; в интонации угадывалась гордость. — Было страшно понимать, что я не могу себя защитить. Поэтому занялся спортом, стал следить за собой. Чтобы чувствовать себя увереннее. Время всё меняет, Вишенка. Он мягко погладил её по руке и снова сжал плечо. Жест выглядел заботливым, но был слишком настойчивым. Она едва заметно скривилась, но промолчала. — Я всегда помнил о тебе, даже когда был далеко, — продолжил он с улыбкой. — И всё равно считал тебя своей Вишенкой. Мэйбл вновь поморщилась; улыбка стала натянутой. В груди боролись тепло от его слов и осторожность, не дающая расслабиться. В памяти всплыли детские воспоминания о его навязчивости; сердце забилось сильнее, словно предупреждая — не стоит терять бдительность. — Кстати… — Гидеон вдруг посерьёзнел, и в голосе появилась печаль. — Прими мои соболезнования по поводу Стэнли. Я только вчера вернулся из другого штата и не смог присутствовать на похоронах — ездил с семьёй по делам. Мне очень жаль. — Спасибо, — тихо ответила Мэйбл, опуская глаза. Взгляд потемнел, и она тяжело вздохнула. Затем снова посмотрела на него, пытаясь отвлечься от печальных мыслей. — Послушай, всё так изменилось… Не знаешь, как пройти к старой школе? Я не могу её найти. Хотела встретиться с Кэнди и Грендой, но… — она замялась, перебирая край рукава кофты. Гидеон внимательно посмотрел на неё; на лице мелькнула задумчивость, затем он вздохнул и снова улыбнулся. — А, так ты не знаешь? В прошлом году старую школу снесли — на её месте строят отель. Но я знаю, где они сейчас живут. Пойдём, я тебя провожу. Мэйбл слегка прищурилась, склонив голову набок, словно прислушиваясь к его голосу. Внутри оставалась тень сомнения. — Спасибо… а тебе не сложно? — осторожно спросила она. Гидеон покачал головой. Его улыбка стала мягче; он махнул в противоположную сторону, приглашая её следовать. — Вишенка моя, — произнёс он тепло, бросив на неё долгий взгляд. — Ты всё ещё занимаешь особое место в моём сердце. Для тебя я готов свернуть горы. Пайнс не могла отрицать, что Гидеон стал привлекательным, но привычное «Вишенка» тут же свело эффект на нет. Она закатила глаза, качнув головой, словно стряхивая неловкость. Он лишь рассмеялся бархатным, уверенным голосом — в нём было больше лёгкости, чем в детстве. — Ты не меняешься, Гидеон, — произнесла Мэйбл, чуть прищурившись. На её лице появилась ироничная, но не холодная улыбка. Он широко улыбнулся, приподняв подбородок, будто гордясь тем, что сумел вызвать её улыбку. Его голос стал мягче; в нём появилась тёплая, почти доверительная нотка: — Как и ты, Пайнс. Между ними на секунду повисло молчание. Мэйбл отвела взгляд к улице, где проехала машина, и лишь потом снова посмотрела на него — внимательнее. — Приходи вечером в парк развлечений, — добавил он, словно между делом, но в его тоне чувствовалось приглашение, от которого трудно было отмахнуться. — Он открывается в шесть часов. Можешь привести подруг. Если придёте до восьми вечера вход будет бесплатным. — Как ты великодушен, Гидеон. Он театрально схватился за сердце, будто её слова его ранили. Жест был настолько утрированным, что она не удержалась и хихикнула, прикрыв рот рукой. — Ты несправедлива ко мне, Вишенка, — протянул он с притворной обидой; глаза при этом блестели от довольства. — И вообще, мы уже пришли. Вон, смотри. Он указал на шумную стройку неподалёку. У ограждения возвышался кран, а на месте старой школы лежали груды бетона и металлические балки. Пыль оседала на асфальт, запах сырого цемента щекотал нос. Мэйбл сразу узнала это место, хоть теперь оно казалось чужим. — Тебе туда, — сказал он тише. — Дальше дойдёшь одна? Мне пора. Мэйбл кивнула; в груди кольнуло лёгкое разочарование — она не ожидала, что он уйдёт так быстро. — Спасибо за помощь. Я приду сегодня. Гидеон ответил ослепительной улыбкой, коротко кивнул и резко развернулся. Его шаги звучали уверенно; кроссовки ритмично стучали по асфальту. Мэйбл крикнула ему вслед — с недовольством и лёгкой насмешкой: — И перестань звать меня Вишенкой! Моё имя — Мэйбл! Гидеон остановился и посмотрел на неё поверх плеча. Его улыбка стала шире — лукавой, будто ему нравилось её поддразнивать. — Ну, не серчай, — произнёс он с мягким смешком. — В следующий раз скажу твоё имя правильно. Он махнул рукой и пошёл дальше, растворяясь среди прохожих. Мэйбл ещё какое-то время смотрела ему вслед. В груди боролись злость, смущение и странное чувство: Гидеон изменился не только внешне.

***

— Мэйбл! — звеняще воскликнула Кэнди, едва завидев её, и сжала в объятиях. Мэйбл едва не задохнулась, но тут же рассмеялась, уловив знакомый фруктовый аромат духов. — Как ты тут? Мы так давно не виделись! — Всё отлично, — улыбнулась Мэйбл, чуть отстраняясь. — Немного устала от новых лиц и мест, но так рада вас видеть. Я правда скучала по нашим посиделкам. — И мы по тебе, — протянула Гренда, широко улыбаясь. — Раз уж мы наконец собрались, можно и расслабиться. Сегодня я решила взять всё лучшее от Гравити Фолз. Сходим в новое кафе? Оно открылось недавно. А по дороге расскажешь, чем ты жила всё это время. Нам с Кэнди интересно, правда? Кэнди закивала, прижимая к груди яркую сумочку; глаза сверкнули любопытством. Мэйбл не стала тянуть. Она взахлёб рассказывала о встрече с Гидеоном, об изменениях города и о последних днях. Подруги слушали внимательно: Кэнди вставляла короткие комментарии, то хихикая, то приподнимая брови, а Гренда одобрительно кивала и изредка бросала серьёзные реплики. — Подожди-ка, — перебила её Кэнди, прищурив глаза. — То есть Гидеон теперь выглядит… ну, как модель с плаката? Это звучит одновременно и круто, и подозрительно. — Ага, — хмыкнула Гренда, скрестив руки. — Надеюсь, он не строит из себя слишком правильного. Я его знаю. Они направились к кафе, болтая без умолку. По пути заглядывали в лавки: купили разноцветные резинки и маленькие брелоки на память. Гренда не удержалась и купила огромную порцию сахарной ваты — пальцы сразу стали липкими. Она смеялась громко, протягивая сладкое облако то одной, то другой. Кэнди осторожно отщипывала маленькие кусочки, стараясь не испачкать руки, а Мэйбл, наоборот, отрывала большие комки и жевала с наслаждением, щурясь. — Как в старые добрые времена, — сказала Мэйбл, жуя сладкую вату, так что щёки слегка раздулись. — Только теперь мы стали взрослее, — добавила Кэнди, поправляя очки. Она наклонила голову, разглядывая отражение в витрине лавки. — Но внутри всё равно остаёмся теми же. — Взрослее? — фыркнула Гренда, вытирая липкие пальцы салфеткой. — Скажи это моей маме, которая всё ещё запрещает мне есть сладости перед ужином. Подруги рассмеялись; их смех ещё долго звенел на улице, смешиваясь с голосами прохожих. В одной из лавок они примеряли нелепые шляпы. Мэйбл — в огромной ковбойской, Кэнди — в ярко-зелёной с перьями, а Гренда — в каске с пластиковыми рожками. Глядя друг на друга, они не могли сдержать смеха. Потом заглянули в маленькое кафе-мороженое. Кэнди заказала шарик зелёного чая, Гренда — карамельное с орехами, а Мэйбл не устояла перед ярким радужным рожком. За маленьким столиком у окна они болтали о пустяках — о фильмах, моде, планах на будущее. — Скучала по этому, — призналась Мэйбл, держа тающий рожок и глядя, как капли стекают по пальцам. — В родном городе много людей, но там нет этого ощущения… тепла. — Потому что здесь всё настоящее, — сказала Кэнди, облизав ложечку. — В Гравити Фолз люди будто живут медленнее — и это чувствуется. Время летало незаметно. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Тени домов вытягивались, воздух становился прохладнее. На улице зажглись первые фонари, шум города сменился вечерним гулом. Мэйбл взглянула на часы и тихо вздохнула: скоро придётся возвращаться. Но мысль уже вертелась в голове, и она решилась поделиться: — Девчонки, а вы не хотите прогуляться ещё немного? — глаза подружек сразу зажглись. — Я слышала, что сегодня вечером в парке Гидеона Глифула открывается новая ярмарка. И он говорил, что можно зайти бесплатно, если прийти до восьми. Кэнди и Гренда переглянулись, их лица вспыхнули радостью. Кэнди первой захлопала в ладоши: — Отлично! — воскликнула она. — Мне давно хотелось прокатиться на тех каруселях, что недавно построили! — Тогда пошли! — весело подхватила Гренда, вскинув руку. — Надеюсь, парк стоит того. Интересно посмотреть, что там особенного. Их шаги ускорились, разговоры оживились, и вечер вдруг показался полным новых обещаний. У ворот парка перед ними открылся калейдоскоп света и звука. Высокая арка сияла гирляндами, разноцветные лампы переливались, будто приглашая внутрь. Повсюду висели плакаты: «Добро пожаловать!» и «Новые аттракционы уже ждут вас!». Стоило им переступить порог — их накрыл вихрь впечатлений. Дорожки светились мягким золотым светом фонариков, вокруг мерцали огоньки. В воздухе витали ароматы сахарной ваты, карамели, жареных орешков и шоколада. Слышались крики восторга, смех, шум аттракционов и музыка из динамиков. Всё вокруг напоминало о празднике: пёстрые шарики, палатки с угощениями, работники в забавных костюмах. — Ого… — выдохнула Кэнди, поправляя очки, когда над головами вспыхнул первый салют/ — Я не думала, что всё будет таким масштабным. — Это просто безумие! — Гренда вскинула руки вверх и рассмеялась. — Я уже чувствую себя ребёнком снова. Мэйбл на мгновение замерла. Сердце наполнилось теплом и лёгким трепетом — будто она снова вернулась в детство, где всё было проще и ярче. Она захлопала в ладоши, глаза сияли азартом: — Ну что ж, вперёд к приключениям! Подруги захохотали и уже было рванули к аттракциону, но их внимание привлёк центр парка. Там возвышалась сцена с ярким шоу: огни, музыка, танцоры в блестящих костюмах. Толпа аплодировала, воздух дрожал от карнавального шума. И именно там их заметил Гидеон. Он стоял у входа в новый аттракцион — сияющую «Комнату зеркал». Увидев девушек, он оживился; лицо озарилось радостью. — Привет, мои Вишенки! — бархатно, с лёгкой театральностью произнёс он, шагая к ним. — Рад видеть вас здесь! Надеюсь, вы уже оценили это место? — О, да! — Кэнди захлопала в ладоши.— Мы уже строим планы на тот паровоз, — она махнула в сторону очереди. — А ещё карусели и, конечно, сладкая вата. — Всё выглядит великолепно, Гидеон! Гренда, чуть смущённая, но довольная, кивнула. — Я не ожидала, что парк окажется таким красочным и весёлым. Здесь правда здорово. Ваша семья хорошо постаралась. Гидеон улыбнулся шире, глаза блеснули довольством. Словно актёр на сцене, он вскинул руку и произнёс с лёгкой важностью: — А я, между прочим, постарался сделать всё ещё лучше — специально для вас. Вы всегда были нашими самыми желанными гостями. В этот момент к ним подошёл ещё один молодой человек — высокий, подтянутый, с пружинистой походкой. Его улыбка была открытой, чуть смущённой. — Это наш новый работник парка, — сказал Гидеон. — Гидеон! Девушки, очень приятно, — с готовностью поздоровался парень, кивнув каждой. Он тут же повернулся к Гидеону: — Утром привезли ту самую горку. Проверим? Гидеон оживился, но прежде чем ответить, повернулся к девушкам, будто втягивая их в игру: — Конечно. А вы? Хотите прокатиться с нами? Кэнди закивала так быстро, что серьги зазвенели. Гренда прикусила губу, но по сияющему взгляду было ясно — предложение ей льстило. — Почему бы и нет? — она пожала плечами, но уголки губ дрогнули. — Будет весело. Мэйбл стояла чуть позади, скрестив руки, прищурившись. Она наблюдала за сценой с лёгким смятением. В памяти ещё жил Гидеон-ребёнок — настырный, навязчивый, умеющий доводить до бешенства. Но перед ней был уже другой человек — уверенный, дружелюбный, почти обаятельный. И это сбивало её с толку. Заметив её взгляд, Гидеон сделал шаг ближе. Его улыбка смягчилась, стала спокойнее, почти заботливой. Он наклонился вперёд, ловя её взгляд. — Мэйбл, ты ведь тоже хочешь прокатиться? — его голос звучал мягко, но в нём слышался вызов. — Уверен, тебе понравится. Будет незабываемо.Мэйбл встретила его взгляд. Её губы тронула улыбка, но в глубине глаз мелькнула осторожность. Она сжала ремешок сумки на плече, будто ища в этом движении опору. — Нет, спасибо, Гидеон, — сказала она ровно. — Мне интересно посмотреть, что у тебя изменилось в парке. Всё это… любопытнее. Пока. Он задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем нужно, будто проверяя, не передумает ли она. Потом кивнул, мягко улыбнувшись. — Ну, как хочешь, — сказал он негромко. — Но помни: парк открыт для всех. Я буду рад видеть тебя здесь ещё раз. Кто знает, вдруг найдёшь что-то по душе. Когда рабочий позвал его, Гидеон обернулся. На миг он задержал на Мэйбл пристальный, чуть напряжённый взгляд.В уголках глаз мелькнула тень недовольства, но уже в следующую секунду лицо вновь осветилось лёгкой, беззаботной улыбкой. Он мягко коснулся её плеча. Жест был коротким и осторожным — почти дружеским. — А пока… наслаждайтесь вечером, девочки! — произнёс он легко, будто не придавал этому значения. — Обязательно встретимся снова. Он ушёл вместе с работником. Девушки переглянулись. Лёгкое волнение от встречи ещё витало в воздухе, но шум парка быстро его рассеял. Огни аттракционов мерцали, пахло сладкой ватой и жареным миндалём, над площадкой звучала музыка. — Пошли на карусель! — первой предложила Гренда, указывая на конструкцию, переливающуюся гирляндами. Кэнди тут же согласилась, и троица направилась к аттракциону. Очередь двигалась быстро, и вскоре девушки уже стояли у прохода, переглядываясь. Когда настал их черёд, они уселись в ярко украшенную кабинку, смеясь. Та плавно качнулась и вскоре начала подниматься всё выше. С высоты Гравити Фолз раскрывался вечерней панорамой: тёмные силуэты леса, огоньки улиц и свет парка внизу. Ветер трепал волосы — вечер казался почти волшебным. Кэнди, устроившись поудобнее, повернулась к Мэйбл. В её глазах мелькнула озорная искорка. — Знаешь… — протянула она, слегка толкнув Мэйбл плечом. — Мне кажется, ты могла бы стать его девушкой. Он ведь тебя ценит — это видно. Мэйбл покраснела и отвернулась к окнам кабинки. Проще было смотреть на огоньки города, чем говорить о Гидеоне. — Нет, — тихо сказала Мэйбл, покачав головой. — Гидеон хороший. Но… я не могу. Он мне приятен, но не настолько. И я не хочу в это вмешиваться. Она замялась, слегка поджав губы, будто решалась выговориться дальше, и добавила почти шёпотом: — Мне всё равно кажется, что он что-то замышляет. И ещё эта его Вишенка… Не могу сказать, что доверяю ему полностью. Кэнди слушала, не перебивая. Её глаза смягчились, и она осторожно обняла Мэйбл за плечи, чуть покачивая, словно успокаивая. Жест был тёплым, без слов понятным. Мэйбл ответила на объятие лёгким движением, на мгновение прижавшись к подруге. — Ну, кто знает? — тихо сказала Кэнди, слегка улыбаясь. — Может, у вас с Гидеоном всё еще сложится. Время покажет. А пока давайте просто наслаждаться вечером. Мэйбл вздохнула, улыбнувшись чуть грустно, и снова посмотрела на огни парка. Сверху аттракционы мерцали, как игрушечные; музыка и запах сладкой ваты казались мягче под вечер. Внутри она понимала: впереди предстоит многое выяснить — что происходит с ней, почему она видит монстров, слышит голоса. Но сейчас она была здесь, с подругами, и пыталась убедить себя, что получает удовольствие от прекрасного вечера. Когда ночь полностью окутала парк, атмосфера стала сказочной: гирлянды огней мерцали, толпа редела, звуки аттракционов стихали, словно парк сам готовился ко сну. Девушки, посмеиваясь, направились к выходу, обмениваясь впечатлениями о дне. Мэйбл вспомнила, что обещала вернуться домой пораньше, и сердце сжалось от лёгкого сожаления: время пролетело быстрее, чем она думала. У самой арки выхода Гренда вдруг остановилась, положила руку Мэйбл на локоть и заглянула ей в глаза. — Мэйбл, ты казалась такой спокойной раньше, — мягко произнесла она, чуть наклонив голову. — Что тебя тревожит? Ты что-то скрываешь? Мэйбл на секунду застыла, глядя мимо Гренды, будто пыталась поймать слова в воздухе. В груди поднялся шум — эмоции сталкивались, желание довериться боролось со страхом. Она опустила взгляд, выдохнула. — Это… — она произнесла медленно, — я не совсем уверена, что могу всё объяснить. В последнее время я чувствую себя очень странно. Слышу голоса, вижу тени в лесу… иногда мне кажется, что я не одна, что кто-то или что-то следит за мной. Кэнди, которая шла чуть впереди, резко остановилась, развернулась и приблизилась к подруге. Её лицо стало серьёзным, даже озабоченным. — Ты серьёзно? — спросила она, удивлённо моргнув. — Как давно ты это чувствуешь? — Я не знаю, — Мэйбл сжала руки в кулаки, будто пытаясь унять дрожь, а потом торопливо смахнула слезу, скатившуюся по щеке. — Всё стало очень запутанно. Мне страшно — я боюсь потерять рассудок или навредить себе или кому-то ещё. Кэнди и Гренда обменялись быстрым взглядом, и Гренда чуть крепче сжала плечо Мэйбл, словно подтверждая: «мы рядом». Ветер с площади донёс запах хвои, смешанный с приторной сладостью мороженого. Огоньки парка позади казались уже не такими яркими. Их весёлый блеск быстро таял в сгущающейся ночи. — Мэйбл, — мягко сказала Гренда, глядя на неё с искренней заботой. — Мы — твои друзья, и ты не одна. Ты можешь довериться нам. Даже если сейчас тебе кажется, что всё рушится, мы вместе справимся. Кэнди, заметив напряжение на лице Мэйбл, кивнула и, слегка улыбнувшись, нежно погладила подругу по плечу. — Иногда просто важно выговориться. Даже если страшно. Ты можешь доверять нам, мы же твои подруги. Мэйбл почувствовала, как внутри сдавливающее напряжение дало трещину. Она выдохнула, уголки губ дрогнули в попытке улыбки. — Спасибо, девчонки, — тихо произнесла она, переминаясь с ноги на ногу. — Мне очень важно знать, что я не одна. Я обещаю… буду стараться разобраться во всём и не скрывать ничего. Гренда облегчённо кивнула, её плечи будто стали легче. — Вот и отлично! — с чуть слышным вздохом сказала она. — А если что-то случится — сразу к нам. Мы рядом, всегда. Они обнялись втроём. Объятие вышло неловким, но тёплым, и от этого у каждой в груди вспыхнула маленькая искра надежды. Вскоре, попрощавшись у выхода из парка, девушки разошлись каждая в свою сторону. Весёлый гул аттракционов остался позади, растворяясь в шуме вечернего леса. Лишь где-то вдали ещё доносились отголоски музыки и смеха, но с каждым шагом они становились тише, пока вокруг не воцарилась почти полная тишина. Мэйбл тихо брела по знакомой тропинке к Хижине Чудес, стараясь держать шаг ровным, но тревога поднималась всё выше. Она сунула руку в карман и нащупала холодный корпус телефона, но экран уже не загорался. Разряженный. Мысль о том, что позвонить Дипперу и попросить встретить её невозможно, неприятно кольнула внутри. С каждым метром тьма сгущалась. Лунный свет пробивался сквозь верхушки елей, оставляя на земле редкие пятна, похожие на бледные островки света среди моря теней. Эти тени двигались, будто жили собственной жизнью: то вытягивались, то сокращались, и от этого у Мэйбл по спине пробегали мурашки. Она попыталась идти быстрее, но сердце уже билось чаще, чем шаги. На какое-то мгновение ей показалось, что лес стих. Даже ветер, только что шевеливший ветви, замер. В эту паузу, слишком длинную и тревожную, раздался чужой голос. — Мэйбл… Не бойся… Подойди поближе… Девушка вздрогнула так резко, что едва не выронила сумку. Она обернулась, всматриваясь в темноту, но никого не увидела. Голос звучал будто из самой тьмы, мягкий, но странный, неестественно тянущий буквы. — Кто здесь?.. — сорвалось у неё шёпотом. Мэйбл почувствовала, как по телу пробежал холод, будто кто-то провёл по её позвоночнику ледяной рукой. Ноги сами по себе начали дрожать, и инстинктивно она сделала шаг назад. Но голос продолжал звучать, всё настойчивей, всё пугающе: — Мэйбл… Не бойся… — повторил он, чуть громче и более зловеще, словно в ответ на её страх. Она прижала ладони к груди, ощущая, как сердце колотится под пальцами. Внутри всё протестовало, но ноги дрогнули и сами сделали крошечный шаг вперёд. Тут же она опомнилась и резко отступила назад, пытаясь отдышаться. Голос, словно почувствовав её сомнение, стал настойчивее. В нём появилась хрипотца, будто вкрадчивая злость просочилась в каждое слово: — Мэйбл… подойди. Я рядом… Её дыхание сбилось. Страх овладел телом целиком, и, подчиняясь панике, Мэйбл рванула с места. Прямо в лес. Ветки хлестали по лицу и рукам, кофта зацепилась за куст, но она не остановилась. Лес вокруг будто сдвинулся, стал гуще, темнее, каждая тень вытягивалась к ней. — Это неправда… это просто страшилка… воображение… — отчаянно твердила она про себя, спотыкаясь и задыхаясь. Но сердце стучало так громко, что заглушало любые доводы разума. Каждый удар отдавался в висках, словно кто-то бил в барабан, подгоняя её вперёд. Мэйбл металась между деревьями, не разбирая дороги, как будто сам лес решил её поглотить. Темнота сгущалась, делалась почти осязаемой. Она не просто окружала. Она давила, липла к коже, душила дыхание. Ветер стих, и всё вокруг выглядело мёртвым, будто жизнь в этом месте исчезла. Только её сбивчивое дыхание и хруст веток под ногами напоминали, что она ещё здесь, ещё жива. И тут впереди, из-за ближайшего ствола, выскользнула тёмная фигура. Человеческие очертания угадывались лишь отчасти. Тело окутывал туман, клубящийся и переливающийся, словно живое облако. Оно двигалось, извивалось, иногда складывалось в уродливые формы. У Мэйбл закралось ужасающее ощущение: это не человек. Это нечто, что лишь прикинулось человеком. — Мэйбл… — прошипел голос. Теперь он был хриплым, искажённым, в нём звучала злость, как будто он знал все её страхи и играл ими. — Почему ты убегаешь? Я здесь, чтобы помочь тебе… Её дыхание перехватило. Она сделала несколько шагов назад, пока пятки не наткнулись на корни, выпирающие из земли. В ужасе она ринулась в густые заросли, в темноту, в неизвестность. Ноги не слушались, страх сковал каждое движение. Вокруг сгущалась тьма, словно плотное покрывало, давя и заглушая любой звук. Ветки деревьев, будто живые существа, сжимались вокруг неё, цеплялись за одежду и волосы, как острые когти, пытаясь удержать и запутать ещё сильнее, мешая выбраться из этого ужаса. Но она почти не чувствовала боли — только страх гнал её вперёд. — Я не хочу! — закричала она, голос дрожал и звенел, слезы наворачивались на глаза, а сердце бешено колотилось. Мэйбл попыталась выбраться, билась руками, отчаянно просила отпустить её, голос звучал жалостливо и испуганно. Весь её мир в этот момент казался опасным и чужим, и она отчаянно надеялась на спасение. — Пустите меня! Пустите! Крик эхом ударил в лес, отразился от стволов и вернулся, будто кто-то вторил ей из темноты. Ей показалось, что это не эхо, а десятки невидимых голосов повторили её отчаянную мольбу. Сердце в груди металось, как пойманная птица, готовая разорвать собственную клетку. Мэйбл бежала, спотыкаясь, падая и поднимаясь снова. Земля под ногами была неровной, скользкой, корни и ветви будто специально подставлялись под её шаги. Она царапала руки и колени, но страх не давал остановиться. Весь мир вокруг казался враждебным и чужим, словно сам лес пытался её остановить, держал, как ловушка. — Мэ-эйбл, — донёсся голос, низкий и глухой, словно из самой преисподней, и от этого страх только усилился. Он прозвучал прямо за её спиной, так близко, что она почти ощутила вибрацию этого голоса в костях. Её охватил новый приступ ужаса. В панике она побежала ещё быстрее. Так, как не бегала никогда. Никогда раньше её тело не двигалось так отчаянно, так слепо. Каждый шаг был борьбой. Каждый вздох казался последним. Мэйбл на мгновение осмелилась оглянуться — туман действительно двигался следом, переливаясь и шевелясь, словно в нём таились десятки рук и глаз. Она вскрикнула и резко повернула голову обратно, но судьба словно издевалась над ней. Её нога зацепилась за толстую корягу. Она потеряла равновесие и полетела вниз, не успев выставить руки. Мир на миг перевернулся, и она почувствовала, как виском ударилась о что-то твёрдое и холодное. Камень или корень, не имело значения. Боль полоснула голову, а затем всё погасло. Темнота мгновенно поглотила её тело. Последнее, что осталось в мире — это зловещий шорох ветвей и тяжёлые шаги преследователя, которые приближались всё ближе. Шаги, от которых невозможно убежать.