Между двух миров

Мэйбл стояла, с трудом удерживая дыхание, и её голос дрожал, как хрупкий осенний лист, качающийся на ветру. — Избавь меня от кошмаров, боли и ненависти. Я больше так не могу, — прошептала она, едва слышно. — Либо я покончу с собой… Эти слова упали в тишину, как камень в глубокий колодец, и отозвались эхом в её собственном сердце. В её взгляде читалась полная безысходность, словно все мосты сожжены, а впереди лишь пустота. Пайнс медленно подняла руки, пальцы чуть дрожали, будто она искала невидимую опору в этом чужом, разрушающем мире. Она закрыла глаза и сделала долгий, тяжёлый выдох — как человек, пытающийся выдавить из себя страх, боль, все ужасные мысли, скопившиеся внутри. Сердце колотилось всё сильнее, словно предчувствуя неизбежное, и это гулкое биение отдавалось в висках. Ей казалось, что силы покидают тело, как вода, утекающая сквозь пальцы. Надежда ускользала, оставляя только тьму и пустоту. Назад пути уже не было: все двери оказались закрыты, а она стояла одна, наедине с собственным решением. Мэйбл застыла, как каменная статуя, со сжатыми губами и неподвижным лицом, а сердце внутри бешено билось, будто хотело прорваться наружу. Она ждала чего угодно — протянутой руки для заключения сделки, гнева, катастрофической ярости, которая могла бы её уничтожить, или, наконец, смерти. Но то, что раздалось следом, было хуже, чем она могла представить. Смех. Он разносился эхом по лесу, наполняя всё вокруг зловещей, безумной музыкой хаоса. Этот смех был не обычным. Он звучал так, будто кто-то потерял рассудок. Резкий, пронзительный, полный безумия и злобы. Мэйбл он казался чуждым, диким, словно исходил из самой глубины бездны, из самого ада. — Ну покончишь с собой, что мне с того? — обнажив клыки, произнёс Демон Разума, и его голос был хриплым, наполненным иронией и издёвкой. Вокруг него воздух дрогнул, как от жара, хотя был ледяным. — Великодушно могу ещё и помочь тебе в этом, — продолжил он, усмехаясь, — я уже на свободе, и могу делать всё, что моей дикой воле угодно. Что мне от сделки с такой жалкой девчонкой, как ты? Он шагнул ближе, и от его присутствия пространство будто сжалось. Лес вокруг притих, ветви не шелохнулись, а магия, напоённая его силой, затрепетала в воздухе, как живая. Мэйбл дрожала, но не смела отступить. Её губы сжались, и она не могла выдавить ни слова. В глазах её читалось опустошение — как будто она уже приняла свою судьбу, признала неизбежность этого выбора. Всё внутри тянуло к последнему решению, к тому шагу, который решит всё. Она знала: сейчас всё зависит только от него, от капризов и желаний этого безумного демона. — Ты моя последняя надежда, — пробормотала девушка. Голос её был едва слышен, словно слова предназначались не ему, а самой себе. Она глубоко вдохнула, собирая остатки сил, как человек, готовящийся прыгнуть в ледяную бездну. И только потом, с полной решимостью, Мэйбл распахнула глаза.. Её взгляд впился в Билла, как нож, и в нём впервые не было страха — только холодное, тяжёлое упрямство. — Соглашайся, — сказала она, и это слово прозвучало удивительно твёрдо при её дрожащем теле. На мгновение Билл застыл, будто не веря в то, что услышал. Его ухмылка дрогнула, уступив место странной задумчивости. Лишь после короткой паузы он протянул руку, и пальцы его зажглись ярким голубым пламенем. Холодным, как вечный лёд, и одновременно жгущим изнутри, оно мерцало, подрагивало, словно готовое пожрать всё вокруг. Татуировки на его коже вспыхивали, как руны, ожившие в темноте. Лес ответил сразу. Ветки задрожали без ветра, над землёй стлался тёмный туман, а воздух стал обжигающе холодным. Пайнс невольно поёжилась, но сделала шаг навстречу. Она подняла ладонь — слабую, дрожащую, и всё же твёрдо протянутую. В момент, когда её кожа коснулась его огненных пальцев, тепло и холод смешались в одно. Сердце забилось так громко, что казалось, оно вырвется наружу. Она знала — это ошибка. Но отступать было уже поздно. — Согласен, — произнёс Билл. В его голосе вдруг не оказалось насмешки. Только странная усталость, скрытая за хищной маской. Их руки поглотил яростный огонь. В тот же миг пространство дрогнуло. Земля под ногами задрожала, и в неуловимом вихре, закрутившемся в воздухе, появилась яркая вспышка. Ткань реальности разорвалась. Рядом с ними появился портал, вспыхнувший не ровным светом, а хаотичным водоворотом искр, теней и рваных всполохов. Он походил на живое существо, которое то раскрывалось, то смыкалось, пульсируя, как сердцебиение мира. Билл шагнул к нему, но на миг задержался. Его жёлтые глаза впились в Мэйбл, и он улыбнулся. Той самой ухмылкой, от которой внутри холодеет кровь. — Ну что ж, — произнёс он спокойным, но вкрадчивым голосом. — Ты проявила смелость, Комета. Но помни — это только первый шаг. Через неделю я приду за своей частью сделки. И тогда уже не будет выбора. Он сделал лёгкий жест рукой, словно смахивая пылинку, и его фигура исчезла в ярком, пульсирующем портале, который сразу растворился в воздухе. Сайфер оставил после себя лишь лёгкое ощущение нереальности происходящего, словно всё это было лишь дурным сном. Мэйбл осталась стоять неподвижно, тяжело дыша, охваченная смесью страха и облегчения. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас разорвется от напряжения. Она смотрела на место, где недавно стоял демон, и понимала с ужасающей ясностью — договор заключён. Ее мир изменился. Печать поставлена. И тут, словно из ниоткуда, за её спиной послышался спешный топот ног. Обернувшись, она увидела своего дядю Стэнфорда, который выбежал из кустов, со встревоженным выражением лица. Его глаза метались по сторонам, он заметил её в растрепанном виде и сразу понял, что что-то случилось. — Мэйбл! — закричал он, быстро переставляя ноги к стоящей по среди леса племяннице, его голос был полон беспокойства. — Что происходит?! Ты в порядке? Я слышал… что-то? Девушка быстро выдохнула, пытаясь скрыть свою тревогу и ужас, который всё ещё сковывал её. Мэйбл знала, что сказать правду означало бы раскрыть всё, рассказать о сделке с демоном, о том, что она выпустила его на свободу. Но ей не хотелось делиться с дядей тем, что она выпустила наружу Билла, и тем более, что он пообещал вернуться через неделю. Как дядя отреагирует? И как он сможет ей помочь? — Всё хорошо, — коротко ответила она, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя голос всё ещё немного дрожал. — Просто… просто устала. Пойдем домой. Стэнфорд внимательно посмотрел на племянницу, его взгляд был проницательным и слегка встревоженным. Заметив её побледневшее лицо и дрожащие руки, прищурился в немом вопросе, но не стал задавать лишних, отмечая, что она не готова говорить. Он взял её за руку, его ладонь была тёплой, так приятно согревающей заледеневшие пальцы Мэйбл, и мягко, но настойчиво повел прочь от этого места, от этого леса. — Ладно, пошли в Хижину. — Стэнфорд нежно погладил племянницу по руке. — Там ты сможешь отдохнуть и всё объяснить, когда будешь готова. Но я хочу знать, что произошло, Мэйбл. Я должен знать.

***

Три дня подряд после сделки с Биллом Мэйбл провела на чердаке. Там, в оглушающей тишине, она словно оказалась в маленькой тюрьме — окружённая лишь стенами и собственными мыслями. Девушка сидела без движения, отвернувшись от мира, словно боялась взглянуть в глаза кому-то из окружающих. Ни с кем не общалась, избегая контактов, укрывшись в своей уединённой темнице. Брат так и не пришёл, чтобы извиниться. Гордость и обида держали его на расстоянии, словно невидимая стена, которую он сам же и построил. Диппер был уверен, что поступил правильно, даже несмотря на то, что сердце его было полно тоски по сестре. Он думал, что Мэйбл поступила глупо, что её решение, лишь проявление слабости, и потому не хотел делать первый шаг навстречу. Мэйбл тоже не спешила. Она не считала себя виноватой, в глубине души полагая, что у нее не было другого выхода. Её гордость и убеждение в собственной правоте мешали ей признать ошибку или сделать первый шаг к примирению. Внутри неё бушевали противоречия. Страх, и надежда, и обида, сплетённые в единое целое. Если Стэнфорд еще пытался в первый день ссоры помирить близнецов, его попытки были неуклюжими, но искренними, то в конце концов, махнул рукой, словно сдался. И ушёл в подвал. Место, где, погружённый в свои исследования и тайны, он уходил от реальности, ускользая в мир формул, загадочных аномалий и забытых знаний. Там, в тени, он продолжал искать ответы, скрываясь от боли и недосказанности, словно пытаясь забыться в бескрайнем океане своих исследований. Мэйбл его понимала, понимала его боль и отчаяние. Брат умер, племянники в ссоре, весь мир, казалось, рушился вокруг. Дядя тоже был не железным и ему нужно было уединение, нужно было время, чтобы прийти в себя, так что Пайнс не лезла к нему с разговорами, предоставляя ему необходимое пространство. Да и вообще ее голову забивало совсем другое, гораздо более страшное и неотвратимое. Она выпустила Демона Разума на свободу, древнее зло, способное разрушить миры, и уже через пару дней он придет к ней, чтобы выполнить задуманное и взять свое. Ей становилось все более страшно, когда начинала вспоминать его яростный взгляд, эти золотые, пылающие огнем глаза, и всплески энергии, исходящие от него. Было боязно, что вот-вот Билл вернется в Гравити Фолз и на этот раз не оставит и пустого места от него, не оставит камня на камне, превратит в свой собственный кошмарный мир. Она не могла спать, ворочаясь в кровати, и когда ей удавалось заснуть, её мучили кошмары, в которых мелькала зловещая фигура Билла Сайфера. Мэйбл не могла есть, чувствуя постоянную тошноту от страха и напряжения. Каждый шорох, каждый звук заставлял ее подпрыгивать. Она перебирала в руках крюк-кошку, пытаясь набраться от нее уверенности. Раньше это было ее любимое оружие, надежное, проверенное временем. Но теперь девушка чувствовала, что оно бесполезно против силы, которую сама же и выпустила. Пыталась отвлечься, читала старые комиксы. Но слова не запоминались. Пыталась вязать, но нитки путались, петли соскальзывали. Всё как в ее мыслях. Иногда, когда она ложилась в постель, ей казалось, что рядом кто-то есть. Словно кто-то копается у нее в голове. От этого Мэйбл резко подскакивала в постели, но каждый раз видела только темную пустоту комнаты. Встречи с друзьями не приносили радости. Наоборот, Мэйбл боялась, что Билл появится в момент, когда она будет с ними, и с ее близкими случится что-то страшное. Поэтому она почти перестала с ними видеться. Сейчас Мэйбл сидела на своей кровати, обняв колени, и бездумно листала старый альбом с фотографиями. На одной из них она смеялась вместе с Кэнди и Грендой, их лица сияли от счастья на фоне ярмарочных аттракционов. В горле застрял комок. Она так боялась, что все в миг исправится, исчезнет. По ее вине. Неожиданно в дверь чердака раздался тихий, но настойчивый стук. Мэйбл вздрогнула и замерла, почувствовав, как сердце забилось быстрее. Кто бы это мог быть? Диппер? Нет, она бы сразу услышала его громкое топанье. А вдруг это дядя Форд? Но он редко поднимался так высоко относительно подвала, да и обычно заходил без предупреждения, без стука. Стук повторился, чуть сильнее и настойчивее. Внутри у Мэйбл поднялась волна тревоги, она сжала руки в кулаки, пытаясь понять — стоит ли открывать? Что, если это кто-то опасный? Или кто-то, кто не желает ей добра? Но в то же время, мысль о разговоре с кем-то, кто не погружён в свои тревоги или не является древним демоном, казалась ей такой заманчивой. Хоть на мгновение забыть о кошмарах, которые её одолевали. Девушка медленно подошла к двери и осторожно открыла её. На пороге стояла Кэнди. Очки у неё чуть съехали на нос, а в руках она держала пакет, от которого исходил мягкий аромат ванили, такой знакомый, тёплый запах, вызывающий чувство уюта. — Привет, Мэйбл! — улыбнулась Кэнди, хотя в её голосе слышалась небольшая неловкость. — Ты… ты в порядке? Мы с Грендой очень волновались. Ты почти не выходишь из Хижины уже несколько дней. Мэйбл почувствовала укол вины. Она вдруг осознала, что совсем забыла о своих подругах, погрузившись в собственные тревоги и страхи. Внутри всё сжалось, и она немного опустила голову, словно пытаясь спрятать свою растерянность. — Привет, Кэнди, — тихо произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Да, я… я в порядке. Просто… немного устала. Кэнди протянула ей пакет. В его мягких складках угадывался свежий запах выпечки — ваниль, сахар, чуть корицы. — Я принесла печенье! — сказала она с теплотой. — Гренда не смогла прийти, помогает маме с урожаем в саду. Передает тебе большой привет и надеется скоро увидиться. Мэйбл осторожно взяла пакет, чувствуя, как тепло и приятный аромат наполняют сердце. В этот момент ей вдруг показалось, что весь кошмар с Биллом всего лишь дурной сон, и что всё ещё можно вернуть назад, к тому беззаботному времени, когда всё было проще. — Спасибо, Кэнди, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это очень мило с вашей стороны. Заходи, пожалуйста. — У тебя тут… уютно, — пробормотала Подруга, запинаясь о какие-то книги, что были разбросаны по полу. — Только… немного пыльно. Мэйбл вздохнула, закрывая дверь. — Да, я знаю, — ответила она, чуть помедлив. — Просто я давно не убиралась. Они сели на кровать. Кэнди достала из пакета несколько печенек. Они были в форме звёздочек и сердечек, украшенные разноцветной глазурью. — Мы сами пекли! — сказала Кэнди с гордостью, указывая на пакет. — Надеюсь, тебе понравится. Мэйбл взяла печенье в форме сердечка, и откусив кусочек, почувствовала, какое оно тёплое, рассыпчатое, будто только что вышло из духовки. Вкус напомнил ей беззаботные дни детства, когда всё было проще, светлее, когда не было этой тяжести, которая сейчас лежала у неё на сердце. — Очень вкусно, — сказала она, и в её голосе прозвучала искренняя благодарность. Какое-то время они сидели, жуя печенье, удовлетворенные приятной тишиной чердака. Мэйбл чувствовала, как напряжение немного спадает, как будто сейчас они могут забыть обо всём — хотя бы на мгновение. Показалось. — Мэйбл, — тихо начала Кэнди вновь, её голос стал серьёзнее, — что-то случилось? Ты… ты какая-то не такая. Почти не улыбаешься, и твои свитера… они не такие яркие, как обычно. Мэйбл медленно отвернулась в сторону, её взгляд опустился на собственный свитер. Свитер — серый, без ярких украшений и узоров. Она даже не заметила, как перестала вязать яркие, веселые вещи. Всё казалось каким-то тусклым и безжизненным. Мэйбл чуть наклонила голову, словно пытаясь скрыть свои ощущения, и в её глазах мелькнула смутная тревога. Она почувствовала себя неловко, не зная что ответить. Хотелось рассказать Кэнди обо всём, о ссоре с Диппером, о сделке с Биллом, о своём страхе, но слова застревали в горле. Как объяснить всё это обычному человеку? Как рассказать о демоне, который вот-вот придёт, чтобы забрать её разум? — Просто… много всего произошло, — уклончиво ответила она, стараясь скрыть свои чувства. Её голос звучал тихо, немного дрожа, — Мы с Диппером… немного поссорились. Кэнди кивнула, её лицо выражало сочувствие и заботу. Она чуть нахмурилась, словно пытаясь понять, как обычная ссора так повлияла на Мэйбл. — Я слышала. Дядя Форд говорил, что вы… не разговариваете, — тихо произнесла она. Мэйбл тяжело вздохнула, её плечи опустились. Девушка почувствовала, как внутри всё сжимается — надежда на то, что всё наладится, казалась такой далёкой. В этот момент она ощутила, что ссора с Диппером ничто по сравнению с тем, что ей предстояло пережить через пару дней. Мэйбл чуть наклонилась вперёд, её глаза опустились вниз, и она тихо, почти шепотом произнесла: — Да, — сказала она, её голос стал чуть тише, словно боясь разбудить что-то внутри себя, — Мы не можем найти общий язык. Он считает, что я… поступила неправильно. — А ты так не считаешь? — Кэнди осторожно положила руку на плечо подруге, её лицо было полным заботы и искреннего беспокойства. Губы Мэйбл дрогнули, и она сделала паузу, не в силах скрыть нотки грусти в голосе. Внутри всё кипело: смесь разочарования, сомнений и желания понять. Пайнс слегка наклонила голову, словно пытаясь спрятать в спадающих на лицо волосах свою уязвимость, и её взгляд затерялся в пустоте, словно она искала в себе силы сказать больше. Она ощущала, как внутри всё кипит. Сомнения боролись с желанием всё исправить, страх пытался поглотить надежду. Внутри боролись чувства вины и понимания, что, возможно, есть и другая сторона ситуации, и что её поступки тоже имеют значение. — Я… не знаю, — призналась она, её голос чуть дрожал, и в нем звучала искренняя неопределенность. Мэйбл передёрнуло плечами, словно пытаясь избавиться от тяжести своих мыслей. — Просто хотелось, чтобы всё стало лучше. Кэнди посмотрела на неё с мягкой теплотой, её глаза наполнились искренней заботой и сочувствием. Она слегка улыбнулась и произнесла, словно пытаясь вселить в Мэйбл уверенность: — Надеюсь, вы помиритесь. Вы ведь близнецы, должны держаться вместе, — её голос прозвучал спокойно и уверенно, словно она искренне верила в силу их связи, — вы всё сможете преодолеть. Мэйбл почувствовала, как внутри всё сжалось ещё сильнее, словно её сердце стало тяжелее от этих слов. Она взглянула на подругу, и в этот момент ей стало ясно: несмотря на все их разговоры и надежды, всё ещё есть что-то, что мешает ей по настоящему быть свободной. — Да, — тихо произнесла она, — Надеюсь. Снова наступила тишина. Кэнди доела печенье и вытерла руки салфеткой, что вынула из заплечной сумочки. — Знаешь, Мэйбл, — сказала она мягко, — если тебе захочется поговорить о чём угодно — я всегда буду рядом. Или Гренда. Мы твои подруги, и мы всегда будем с тобой. Мэйбл посмотрела ей в глаза. В их глубине плескалось искреннее тепло, забота, которая тронула её до глубины души. Она чуть не расплакалась, чувствуя, как эти слова бередят ее душу. — Спасибо, Кэнди, — тихо произнесла Мэйбл, смахивая соленые капли с ресниц. — Это очень важно для меня. Она хотела обнять подругу, сказать, как сильно ценит их дружбу, но что-то внутри ей мешало. Что-то холодное и чужое, словно лед, который запечатал её сердце. Кэнди, будто не замечая ее метаний, встала. — Ну, мне, наверное, пора. Мама ждёт, — сжимая в руках ремешок сумки и оглядываясь по сторонам, сказала она, будто впервые оказалась здесь. — Скоро увидимся? Мэйбл тоже поднялась. — Хорошо, — коротко ответила она. Они медленно подошли к двери. Мэйбл чуть напряглась, ощущая, как сердце бьётся всё сильнее. Кэнди остановилась на пороге, чуть приоткрыв рот, словно собираясь сказать что-то очень важное. Её глаза искрились заботой и легкой тревогой. — Мэйбл, — сказала она мягко, — придёшь на нашу вечеринку в пятницу? Будет караоке, танцы, мы сварим пунш… Гренда и я очень ждём тебя. Мэйбл почувствовала, как по телу пробежал холод. Перед глазами сразу словно вспыхнули тёмные тени, это ощущение, будто тьма влекла её назад. Она вдруг ощутила, как передёрнуло плечи, и её спина покрылась мурашками. Память о предстоящем дне, когда должен был прийти Билл, словно вспыхнула в её голове. — Я… я не уверена, — прошептала она, её голос прозвучал чуть хрипловато, — Может быть, не смогу. Кэнди замерла, её лицо омрачилось. Она медленно отступила назад, наклонившись ближе к подруге, словно стараясь понять, что происходит внутри Мэйбл, и в её глазах появилась легкая грусть и сочувствие. — Жаль. Мы очень ждём тебя, — сказала она, улыбаясь чуть грустной улыбкой, — Мы будем ждать. Мэйбл кивнула, чуть наклонилась вперёд, чтобы лучше услышать, и вдруг, словно поддавшись внутренней слабости, тихо произнесла: — Постараюсь, — хотя внутри она знала, что это — ложь. Кэнди слабо улыбнулась ей, её глаза наполнились теплом, которое сейчас казалось ей таким дорогим. — Ну, пока, Мэйбл. — она чуть наклонилась, чтобы приобнять её, — Не оставайся одна на чердаке. Выйди прогуляться, свежий воздух тебе сейчас очень нужен. Мэйбл посмотрела ей в глаза, чувствуя, как внутри всё сжалось от тревоги и тоски. Она кивнула, слегка сглотнув, и, не в силах больше держать себя в руках, ответила: — Пока, Кэнди. Кэнди кивнула, повернулась и медленно открыла дверь. В ту же минуту её фигура исчезла за порогом. Мэйбл осталась одна, стоя у двери. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Она крепко сжала ладони в кулаки, ощущая, как внутри всё сжалось, словно кто-то сжимает её сердце стальными тисками. Внутри неё боролись страх и желание сделать шаг вперед, выйти за пределы этого чердака, но что-то тёмное и чужое держало её на месте. Разговор с Кэнди лишь усилил её ощущение пустоты и одиночества. Взгляд скользнул по комнате, и она вдруг ощутила себя в ловушке, которая сжимается всё сильнее, и что впереди её ждёт нечто очень страшное. Мэйбл снова подошла к окну, медленно взглянула на лес. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багрово-золотые оттенки, а тени вытягивались, становясь длиннее и мрачнее, словно предвещая что-то зловещее. Внутри снова пробудился тот липкий, холодный страх, как будто тёмные силы, что она сама отпустила, вновь начали просачиваться в её сознание, несмотря на все попытки подавить его. Время неумолимо шло. Уже четвертый день приближался к концу. И очень скоро, чуть ли не в следующую секунду, он придёт. Мэйбл размышляла о том, что она сделала. О том, что поставила под угрозу не только себя, но и всех, кого любила, весь мир. Внутри бушевали сомнения, и она задавалась одним вопросом: стоило ли это того? Стоило ли избавление от боли, от ненависти такой цены? Иногда, в редкие моменты, когда страх отступал, Мэйбл ощущала нечто другое. Странное, пугающее предвкушение. Словно часть её ждала прихода Билла, ждала того, что он принесёт с собой. Ждала перемен. Эти мысли пугали её ещё больше, чем сам демон. Пайнс чувствовала себя виноватой, будто сама стала причиной грядущей катастрофы. Но одновременно в её сердце боролась и другая мысль: у неё не было другого выбора. Она была доведена до края, словно в тёмной бездне, и это был единственный путь, который остался. Внутри всё сжималось, словно сжатая пружина, и она понимала: сделать шаг назад уже невозможно. Оставалось лишь ждать, и надеяться, что, может быть, всё закончится не так ужасно, как кажется сейчас. Но страх продолжал гнездиться в её душе, холодной и непреодолимой тенью, которая с каждым мгновением становилась всё сильнее.

***

Мэйбл сидела у окна, обхватив колени руками, словно пытаясь укрыться от чего-то невидимого и зловещего. Её взгляд был прикован к лесу, что раскинулся за стеклом: мрачный, тёмный, как будто скрывающий в себе что-то страшное. Сердце бешено колотилось в груди, будто пойманная птица в клетке, отчаянно бьющаяся о прутья. Внутри ощущалось напряжение: время почти истекло, и она знала скоро он придёт. Эта мысль сжимала её сердце всё сильнее, вызывая дрожь в руках и голове, словно в предчувствии грядущей беды. Внезапно, за окном, среди ветвистых деревьев, мелькнула тень. Необычная, слишком быстрая, слишком нереальная для обычного животного. Мэйбл замерла, сердце пропустило удар. Внутри всё сжалось: тень быстро приближалась к Хижине Чудес, словно не шла — плыла. Девушка напряглась, словно готовая к прыжку, и в этот момент быстро встала. Дрожащими руками она сжала кошку-крюк, словно оберег, и её взгляд был прикован к лесу. Неотрывно, с тревогой и ужасом. И вдруг, прямо перед окном, в воздухе появился мерцающий портал. Он был не такой яркий и внушительный, как в тот раз, когда она впервые его увидела, скорее, тихий и призрачный, словно иллюзия. Но безошибочно узнаваемый. Портал колыхался, словно прозрачная вуаль, и из него вышел он — Билл Сайфер. В его человеческом облике, с лёгкой, хитрой улыбкой, которая будто прятала в себе что-то зловещее. Его золотые глаза встретились с её взглядом, и в этот момент всё вокруг словно застыло. — Ну, Комета, — прозвучал его голос, низкий, мягкий и вкрадчивый, словно шёпот тёмных ночных теней. — Я пришёл. Время платить по счетам. Мэйбл не ответила. Слова застряли у неё в горле, превратившись в немой крик. Она стояла, словно вросшая в доски, её ноги казались приросшими к полу. Глаза широко распахнулись, в них отражался ужас. Паника и страх, смешанные с каким-то искажённым предвкушением. Она ждала его. И вот он здесь. Билл шагнул вперёд, его движения были плавными, словно у хищной кошки: он словно скользил по полу, не задевая его. Портал за его спиной медленно закрылся, растворяясь в воздухе, оставляя за собой лишь слабое мерцание, словно догорающая звезда. Взгляд демона скользнул по комнате, остановился на вязаных свитерах Мэйбл, развешанных на стенах, и уголки его губ чуть приподнялись, оголяя аккуратные клыки. — Уютненько, — промурлыкал он, и в его голосе прозвучала ирония. — Прямо как я люблю. Хаос в аккуратной упаковке. Он приблизился, остановившись в нескольких шагах от Мэйбл, и она уловила холод, исходящий от него, несмотря на его человеческий облик. Казалось, сама комната стала холоднее, воздух вокруг него будто вибрировал от скрытой, неуловимой силы. Внутри девушки словно зазвучала тревожная симфония, предвещающая бурю, и Мэйбл понимала — эта встреча изменит всё. — Итак, Комета, — повторил он, его голос стал чуть громче, но всё такой же вкрадчивый и опасный, проникший в самые глубины её души. — Сделка есть сделка. Скоро ты получишь своё избавление, а я… Я получу свободу. И теперь настало время выполнить мою часть — заключительный шаг. Мэйбл наконец-то смогла пошевелиться. Она сделала небольшой, робкий шаг назад, крепче сжав в руках кошку-крюк, словно это был единственный щит против надвигающейся угрозы. Это было глупо, она это понимала. Какая-то жалкая, потрёпанная безделушка против Демона Разума? Но именно она давала ей ощущение контроля, хоть и иллюзорного. Единственное, что оставалось в её руках. Малое, но значимое, словно последняя искра надежды. — Что… что ты хочешь? — прошептала Пайнс, голос её дрожал от страха и предчувствия неминуемой смерти. Билл рассмеялся. Этот смех был тише, чем тот, что она слышала в лесу, мягкий и зловещий, словно шёпот призрака, что проскользнул по ночной тьме, оставляя после себя холод и тревогу. — Что я хочу? — переспросил он, наклонив голову набок, словно изучая свою добычу. — Ну, много чего. Но начнём с малого. Ты ведь хотела избавиться от боли и ненависти, верно? От всех этих неприятных эмоций. От всего, что мешает тебе дышать свободно. Он протянул руку, и его пальцы вновь вспыхнули голубым пламенем, ярким и опасным, но с зловещим оттенком. Мэйбл резко отшатнулась, сердце забилось сильнее, словно предчувствуя беду. — Не… не трогай меня! — прошептала она, голос её был полон паники и отчаяния. — О, но я должен, Комета, — сказал Билл, его улыбка стала шире, и в её уголках появилась насмешка, холодная и острая, словно лезвие. — Это часть нашей сделки. Я заберу твою боль. Твою ненависть. Твои страхи. Всё то, что мешает тебе быть… счастливой. Его рука медленно, неумолимо приближалась, будто тянулась к её душе. Мэйбл чувствовала, как слабость и усталость накатывают на неё, силы покидают тело, как будто изнутри высасывают её жизненную энергию. Она хотела убежать, закричать, позвать на помощь, сделать всё, чтобы остановить его, но её тело было словно приросшим к полу. Страх парализовал её волю. — Не бойся, — прошептал Билл, его голос звучал как сладкая, ядовитая ложь, — это будет… приятно. Почти. Он коснулся её лба, его пальцы были холодными, словно ледяные иглы, и в этот момент по телу девушки пробежала волна холода. Затем наступила пустота, что-то бездонное и мёртвое, словно часть её самой вырвали и унесли прочь навеки. Пустота заполнила все её уголки, словно из неё вырвали кусок души. Она почувствовала, как что-то тёмное и тяжёлое вышло из неё, унося с собой боль, страх, ненависть — все её мучения и страдания. Но вместе с этим исчезла и часть её. Её личность, её сущность, всё, что делало её Мэйбл. Она стала пустой, словно оболочка, лишённая тепла и света. Билл отнял руку, и пламя на его пальцах погасло, оставляя лишь слабое мерцание, как остатки умирающей звезды. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, как у охотника, увидевшего свою добычу. — Вот так, — сказал он тихо и хладнокровно. — Теперь ты… свободна. Не так ли? Мэйбл тяжело вздохнула, словно вся её энергия, вся её воля внезапно покинули тело. Её дыхание стало учащённым и поверхностным, словно она только что выбралась из воды после долгого плавания. Пайнс ощущала себя странно — лёгкой, почти невесомой, как будто её тело стало прозрачным и лишённым твердости, словно тень, парящая в воздухе. Но одновременно с этим внутри росла и нарастала пустота, словно кто-то вырвал у неё сердце и выбросил его прочь. Боль, которая недавно разрывала её изнутри, исчезла без следа, как будто её вовсе и не было. Страх также исчез, растворившись в бездне апатии, оставив после себя лишь холодное равнодушие, будто внутри у неё больше ничего не осталось. Ни чувств, ни памяти, ни жизни. Мэйбл чувствовала себя как оболочка, лишённая содержания, словно всё её внутреннее «я» было вытеснено и вытравлено, оставляя только пустоту. — Что… что ты сделал? — шепотом произнесла она, её голос был тихим, лишенный всех эмоций. Мэйбл чувствовала, как внутри неё всё ещё остаётся остаток разума, но он был слаб и расколот, словно разбитое зеркало, отражающее лишь блеклые осколки её памяти и чувств. — Я выполнил свою часть сделки, — спокойно ответил Билл, — я забрал то, что ты хотела отдать. И теперь… — он сделал ещё один шаг вперёд, его тень почти коснулась её, — пришло время поговорить о моей. Демон приблизился так близко, что Мэйбл почувствовала его дыхание — неземное, чужое, сладкое, обволакивающее, как тёплый мёд, который таит в себе яд. Его запах был сладким и манящим, словно искушение, которое невозможно отвергнуть, и вместе с тем угрожающее и холодное. Его голос стал тихим, шепчущим, зловещим: — Ты ведь знаешь, Комета, — прошептал он, — я не просто Демон Разума. Я… гораздо больше. И то, что я хочу — ценнее твоих жалких эмоций. Он поднял руку и указал на её висок. Мэйбл почувствовала, как по телу пробежала ещё одна волна холода, как мороз по коже. Ледяной холод сковал её — словно он проник через кожу прямо в кости. Она полностью осознала: дальше, возможно, уже ничего не изменить. — Мне нужен доступ, — произнёс он, — доступ к твоему разуму. Ко всем твоим воспоминаниям, мыслям, секретам. Ко всему, что ты знаешь и носишь внутри. Его слова словно удар по её внутренней броне. В её сознании вспыхнула тревога, и она поняла, он не просто стремится избавить её от страдания. Он хочет использовать её. Его цель — проникнуть в самые глубины её разума, взломать её внутренние замки, чтобы получить власть над мыслями, воспоминаниями, секретами. Билл не собирался просто забрать её боль и страх, он хотел заполучить её саму, ее разум, сущность, всё, что делало её уникальной. — Нет, — выдохнула она, голос её дрожал, слёзы блестели в глазах. — Нет… я не соглашалась на это. — О, но ты соглашалась, — усмехнулся Билл, его лицо засияло холодной усмешкой. — Ты просила избавить тебя от всего. Ты хотела избавиться боли, от страха, от всего, что мешает тебе жить. И я сделал это. А теперь я забираю своё. Он снова протянул руку, и в её сердце снова поднялась паника, будто бы вся её сущность сейчас под угрозой. Но на этот раз страх был слабее, чем прежде. Часть её, та, что могла сопротивляться, уже была отнята, словно часть жизни вырвана из неё вместе с этим жестким, безжалостным жестом. — Не смей! — крикнула она, собирая последние силы, чтобы сопротивляться. — Не хочу! Но было уже поздно. Пальцы Билла коснулись её лба, и в этот момент всё внутри неё изменилось. Вместо пустоты и тишины она почувствовала вторжение, холодное и чужое. Что-то проникло в её разум, словно невидимый холодный кинжал, разрезая её сознание, исследуя каждую её мысль, каждую память. Он словно взломщик, проникший в её внутренний мир, просматривающий её жизнь, словно книгу, ищущий что-то очень важное. Проскакивали образы: детство, моменты радости и страдания, лица друзей. Диппер, дядя Стэн, дядя Форд, все они мелькали, словно кадры из кино, просматриваемые в быстром темпе. Билл словно исследовал каждую страницу её памяти, ищя что-то особенное, что-то, что могло бы помочь ему завершить его тёмный замысел. Мэйбл ощущала, как её разум превращается в поле битвы. Её сопротивление было слабым, усталым. Она пыталась оттолкнуть его, закрыть глаза, зажмуриться. Всё напрасно. Его сила была слишком велика, ведь Билл был не просто человеком, а существом, владеющим тёмными, запретными знаниями. Она понимала, что сдаться единственный шанс, и она уже не могла бороться так же, как раньше. Билл продолжал копаться в её сознании, его лицо было сосредоточенным, глаза горели золотым огнём. Он искал, нащупывал что-то важное, что поможет ему завершить свою работу. Внезапно его глаза расширились, и на его лице появилось выражение, которое она не могла распознать: что-то между удивлением и разочарованием, или, может быть, чем-то ещё. — Интересно, — пробормотал он себе под нос, — очень интересно. Он отнял руку. Мэйбл рухнула на колени, тяжело дыша, словно после долгого бега. Голова кружилась, в висках стучало, всё вокруг казалось размытым. Она чувствовала себя опустошённой, словно выжатым лимоном, лишённой сил и смысла. Внутри у неё было ощущение, что всё, что осталось, лишь тонкая тень её прежней жизни. Билл смотрел на неё, его взгляд был задумчивым, почти размышляющим. — Похоже, ты не знаешь того, что мне нужно, — сказал он спокойно, — или, может, скрываешь это. Сайфер наклонился чуть ближе, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от её. Мэйбл почувствовала его холодное дыхание. Неземное, сладкое и манящее. Внутри затаилась мысль: «Это мята». И в этом мгновении она почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь, и всё вокруг словно замерло. — Но это не имеет значения, — прошептал он, — теперь твой разум открыт для меня. Я могу приходить, когда захочу. И я обязательно найду то, что ищу. Рано или поздно.