Между двух миров

Утро встретило Мэйбл тишиной, окутавшей пустой особняк, словно он засыпал в полном спокойствии. В воздухе витало ощущение умиротворения, но в то же время какой-то необъяснимой пустоты. Девушка осторожно ступала по коридорам, медленно обходила каждую комнату, заглядывая за каждый угол, но не находила ничего, кроме безмолвной пустоты. Только тишина, настолько глубокая и насыщенная, что казалась почти оглушительной, словно давила на уши и заставляла сердце биться чуть быстрее. Двигаться было трудно. После ночных кошмаров тело всё ещё было слабым и напряжённым. Горячие ванны, которые она принимала, чтобы расслабиться, вроде бы помогли, но оставили после себя ощущение разбитости — застарелая боль, словно отпечатки ночных страстей, напомнила о себе. Каждая мышца отзывалась тянущей усталостью. На мгновение Мэйбл остановилась у стены, хрипло дыша и держась за ребра — там, где недавно ещё впивались магические пиявки, высасывавшие из неё энергию. Вчера, занятая приготовлением пищи, она так и не увидела Билла, но вечером, лежа в кровати, услышала чей-то смех. Скорее всего, это был Сеир — добрый, милый демон, которого она начала ценить. Он всегда был рядом, знал, как вести себя с девушкой, открыто общался и не пытался её убить. За это она уже была ему благодарна. — Здесь кто-нибудь есть? — тихо, с надеждой в голосе, произнесла Мэйбл. — Ау? Ответом ей стала лишь глухая тишина. На кухне её встретило сиротливо оставшееся пустое блюдо — остатки вчерашнего пирога, который они вместе с Сеиром приготовили. В воздухе ещё ощущался аромат свежей выпечки, но теперь он казался полузабытым призраком прошлого. — Даже мне кусочка не оставили, ууу, блин, — пробубнила себе под нос Мэйбл, направляясь к двери кабинета Билла. И всё равно было страшно — вдруг снова случится что-то непредсказуемое, и ей придётся бороться с его яростью или безумными порывами. В такие моменты ей хотелось спрятаться, будь она маленькой девочкой, и не входить туда вовсе. Но страх не мог остановить её полностью. Любопытство взяло верх, и Мэйбл решительно продолжила путь. В редких трещинах старого особняка свистел ветер, пробираясь сквозь разбитые окна и щели стен, создавая странное, навевающее тоску звучание. Тишина становилась всё более оглушительной, давила на уши, словно сама особенность этого места — живой организм, который дышит и наблюдает за одинокой девушкой. Достигнув массивной двери, за которой, как она помнила, располагался кабинет Билла, Мэйбл замерла на мгновение, прислушиваясь к тихому шороху внутри. Сердце забилось чуть быстрее, когда она потянула за тяжелую ручку, которая немного заскрипела, протестуя против долгого бездействия. Вдохнув поглубже, Пайнс осторожно толкнула дверь и медленно вошла внутрь. Комната оказалась погружена в полумрак, лишь слабый солнечный свет просачивался сквозь пыльные шторы, создавая длинные тени на стенах. Внутри было тихо, почти мертво, только едва уловимый шорох старых часов на стене и тихий шепот ветра, пробирающегося через щели. Мэйбл шагнула внутрь, её глаза привыкали к полумраку, и она стала осматривать каждую деталь. Грубые книжные полки, покрытые слоем пыли, разбросанные бумаги, на которых кое-где угадывались чернильные пятна, и массивный стол, покрытый разложенными перьями и свитками. Она медленно подошла к массивному столу, наклонилась и начала аккуратно перебирать разбросанные бумаги, словно пытаясь найти заветный ключ или важную подсказку. Обошла сбоку, чтобы добраться до тех участков, куда не могла дотянуться, и взгляд её случайно зацепился за металлический блеск — что-то сверкающее у кресла Сайфера. Мэйбл тут же присела перед ящиками, в надежде, что они поддадутся — пальцы вцепились в ручки, она дергала их с настойчивостью, которая говорила: «Я не остановлюсь, пока не добьюсь своего». Но ящики будто были заперты на невидимую пряжку, твердо и безжалостно не желая открываться. — Где же этот чертов ключ? — с раздражением прошипела она, почувствовав, как напряжение пронизывается сквозь каждую клетку. Внутри закипала досада, и она снова взялась за ручки, надеялась, что в этот раз что-то сдвинется с места. Но тщетно — ящики оставались закрытыми, словно хранили свои тайны в недоступности. Мэйбл наконец-то заметила маленький, почти незаметный выступ в глубине ящика — это был скрытый отдел, спрятанный специально для хранения ценных вещей. Ее сердце забилось быстрее, когда она осторожно потянула за маленькую металлическую цепочку, прикрепленную к крышке. Ящик с громким скрипом приоткрылся, раскрывая перед ней содержимое: старинная книга, покрытая пылью и загадочными символами, и маленький металлический ключ, сияющий в тусклом свете. Она взяла ключ в руки, ощутив холод металла, и сразу поняла — это именно то, что нужно. Дрожащими пальцами она вставила его в замок, и с тихим щелчком механизм опустился. Внутри лежал дневник в кроваво-красной обложке. Древний, запятнанный временем и покрытый множеством линий и загадочных рунических знаков. Мэйбл развернула дневник, словно открывая ворота в неизведанное. Внутри были разные надписи, какие-то вставки, рисунки. — Это что, — пробормотала Мэйбл, быстро пролистывая дневник, боясь, как бы ее не заметили, — дневник Билла? Но в этот момент она заметила, что в середине дневника лежит сложенный, очень потрепанный листок старой бумаги — настолько старый, что страницы поросли плесенью и трещинами. Она аккуратно раскрыла её и обнаружила страницу, на которой было начертано что-то необычное. «Однажды в мире родится Священный Ребёнок — дитя, отмеченное звёздами и наделённое силой, превосходящей понимание смертных.» Мэйбл с жадностью поглощала слово за словом. «Не просто избранный — он единственный, кто сможет повлиять на баланс между светом и тьмой, хаосом и порядком, разрушением и созиданием.» «Наступит день… Внезапно её прервал резкий звук — словно что-то зашуршало за дверью. Мэйбл вздрогнула, сердце забилось сильнее. Время было на исходе. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к шороху, который стал всё громче. Каждая секунда могла стать последней. — Черт, черт! — прошептала она, быстро и нервно начав приводить всё в порядок. В руке она держала дневник, и начала торопливо засовывать рукописи и рисунки обратно в кроваво-красную обложку. Её пальцы немного дрожали, поэтому она боялась, что случайно порвёт или уронит что-то важное. В голове мелькали мысли: «Если кто-то войдёт сейчас, всё пропало». Она хранила в памяти каждый шорох — от тихого скрипа пола до едва слышных шагов за дверью. В груди всё было переполнено тревогой и страхом. Мэйбл казалось, что каждая секунда может стать финальной. Взгляд её бегло скользнул по комнате — все книги, предметы, даже пыльные статуэтки казались ей теперь подозрительными, словно наблюдали за ней. Резким движением она запихнула дневник внутрь узкого тайника, спрятав его под старое покрывало, которое раньше служило маскировкой. Потом, быстро и аккуратно, она засовывала внутрь старинные рукописи и рисунки, стараясь не оставить ничего лишнего. — Надо убираться отсюда, — прошептала она себе, делая последний рывок. — Быстрее. В комнате царила гнетущая тишина, только отдалённый шум ветра за окном казался ей единственной поддержкой. Она осторожно приоткрыла окно, стараясь не издавать ни звука. — Быстро, быстро… — шептала она сама себе. Внутри всё сжалось от страха. Время на исходе. Кто-то уже открывал дверь. Она почувствовала, как её тело охватывает холодный страх, и в панике потянулась к защелке оконной рамы. Стремительно, едва не падая, Мэйбл запрыгнула на подоконник и выскользнула наружу, зацепившись за край. Ветер за окном с шумом бросился ей навстречу, заставляя сердце бешено колотиться. Она смотрела вниз — темные крыши, узкие улочки. Всё казалось опасным, но выбора не было. Плавно поднявшись на цыпочки, она зацепилась за край окна. В груди всё зажужжало — сердце, мысли, остатки страха. Время было на исходе, и каждый миг мог стать последним. Она знала, что сейчас всё зависит от её скорости и хладнокровия. Не раздумывая, она ухватилась за раму и одним рывком выскользнула наружу, зацепившись за край. Ветер ворвался в лицо — холодный и злой, словно враждебный враг, пытающийся сбросить её вниз. Она висела на грани, ощущая, как руки от усталости и страха предательски слабеет. Внизу узкая улочка, залитая тусклым светом уличных фонарей, казалась ей спасением или ловушкой. Внутри всё кричало: «Держись, не отпускай!» — и одновременно — «Беги, сейчас или никогда». Пальцы сжались крепче, Мэйбл подтянулась, чтобы зацепиться за выступ кирпича. Тело напряглось и боль пронзила каждую мышцу, она почувствовала, как соскальзывает чуть ниже, чуть больше, будто сама стена сопротивлялась её попыткам уйти. Ветер ревел у ушей, гудел, пытаясь заглушить её мысли, страхи и воспоминания. Она упёрлась ногами о стену, немного качнулась — и приземлилась, как могла, мешком, — боль пронзила всё тело. Внутри взвыла паника, будто кто-то сжигал её изнутри. Но она не могла остановиться. Нутро кричало: «Беги! Беги сейчас!» — и одновременно — «Не останавливайся, не сдавайся!» Мэйбл быстро поднялась на ноги, зажмурилась, чтобы не потерять контроль. Внутри всё сжалось — страх, усталость, ощущение, что сейчас всё рухнет. Но она понимала: если остановиться сейчас — всё будет потеряно. Надо идти дальше, даже если кажется, что силы на исходе. — Ну что за глупость… — прошептала она сама себе, задыхаясь. — Почему я вообще сюда зашла? Почему не ушла раньше? — Она поморщилась, чувствуя, как боль пронзает её, словно острые ножи в мышцах и костях. — Нет… нельзя так сдаваться. Надо выбраться из этого. Она легким движением поднялась на ноги, прижала руку к боку, где ощущалась сильная боль. — Кто тут? — вдруг тихо прозвучал голос с окна, где ещё недавно висела Пайнс. Мэйбл зажмурилась, сердце забилось быстрее. Внутри зазвучала паника. Сайфер, как заметила Мэйбл, пожал плечами и закрыл окно в свой кабинет. В мгновение ока он исчез в темноте. Внутри всё сжалось ещё сильнее, но она понимала — сейчас главное не показывать страх. Мэйбл тихо, очень осторожно, начала движение вдоль стены особняка, которые вроде бы могли скрыть её от лишних глаз. Шаги были медленными, каждое движение — будто бы бежала по краю пропасти. Внутри всё сжалось, как будто кто-то сжимал её в железных тисках. Она взглянула на свои руки, покрытые пылью и мелкими царапинами. — Но что если меня заметят вне дома? — прошептала она, сжав зубы. — Тогда всё, конец. Всё потеряно. Нет, надо оставаться скрытной. Она сделала еще несколько шагов, прислушиваясь к каждому шороху, каждым движением ощущая, как страх пытается её одолеть. Но внутри был и другой голос: сильнее, тверже, уверенней. — Ты справишься. Ты знаешь, что делать. Главное — не паниковать. Надо думать. Надо быть умной. Не показывать, что ты здесь. Просто — идти дальше. И всё будет хорошо. Мэйбл глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешеное сердце. Она ощущала себя как в тумане — между страхом и надеждой, между отчаянием и решимостью. Но она знала одно: теперь ей нужно было не только бежать, но и держать себя в руках. Иначе всё закончится провалом. — Осталось совсем немного. Просто немного. И я выберусь отсюда, — тихо прошептала она, и в её глазах зажглась искра решимости, словно огонь, готовый сжечь все страхи. Её дыхание было ровным, но внутри бушевала буря. — Надо только дойти до комнаты. Там я смогу подумать, собраться с силами и найти выход. Неважно, как трудно, сколько боли мне придётся пережить. Я всё равно не сдамся. Каждый её шаг гулким эхом отдавался в безмолвной тишине улицы. В тёмной ночи, под серым небом, она почти добралась до входа в особняк. В тот момент, когда она собиралась сделать последний, решающий шаг, перед массивными дверями вдруг материализовался портал. Но Мэйбл сразу же заметила, что это не тот портал, к которому она привыкла. Обычно там перемещался Билл, и его сияние было мягким, жёлтым, спокойным. А этот — кроваво-красный, аккуратный и зловещий, словно вырезанный из крови. Она замерла, наблюдая за сценой. Сидела в густых зарослях, надеясь, что никто не заметит её присутствия. Ветер тихо трепал листья, а дождь, только что начавшийся, мягко смывал следы её шагов. Вдруг из ярко-красного портала, кровавого разреза в ночи, вышла фигура. Это была девушка — высокая, изящная, с длинными, волнистыми волосами, ниспадающими почти до пояса. На её голове — изогнутые рога, похожие на острые клинки, придающие ей ещё более зловещий и загадочный вид. Глаза сверкали ярко-красным огнём, гипнотизируя каждого, кто осмеливался взглянуть. Лицо было холодным, уверенным, словно она знала, что делает, и ей всё равно, что о ней подумают. Девушка остановилась у входа в особняк, прислушиваясь к тихому шороху дождя, и аккуратно постучала в дверь. Время замерло. Почти мгновенно в дверях возник Билл, усталый и слегка недовольный. — Лилу, что ты тут делаешь? Мы договаривались встретиться через пару дней, — произнёс он хмуро, устало поглядывая на незнакомку. Лилу, так звали девушку, мягко подошла к нему, и, не говоря ни слова, быстро поцеловала его в щёку. Её взгляд был полон решимости, а в глазах горел огонь, который не могла игнорировать даже Мэйбл, прятавшаяся сейчас в кустах. Демонша посмотрела прямо в глаза Сайфера. — Надо поговорить. Прямо сейчас, — её голос звучал спокойно, но внутри скрывались недовольство и тревога, словно она держала в себе что-то очень важное. Билл кивнул с серьёзным видом. Он взял Лилу за руку и оба быстро вошли внутрь особняка. Тяжёлые двери с тихим скрипом закрылись за ними, оставляя на улице только шум дождя и ночной мрак. Внутри царила полная тишина, лишь капли дождя барабанили по стеклам, создавая глухой ритм. Мэйбл, скрываясь в кустах, продолжала наблюдать за происходящим. Она не понимала, кто эта девушка — Лилу — и что сейчас происходит за стенами особняка. Внутри всё казалось таким загадочным, таким опасным... Она ползла по стене, приближаясь к своему окну — той самой спальни, что находилась на втором этаже. На мгновение остановилась, прислушиваясь к тихому гулу внутри помещения, мимо которого она ползла. Обычно в подобных ситуациях она старалась не лезть в чужие дела, избегая вмешательства, но сейчас нестандартная ситуация и что-то странное подталкивало её задержаться. Может, инстинкт, может — чувство, что тут что-то важное происходит. Когда Мэйбл подтянулась к окну, её взгляду открылся странный, зловещий спектакль. Внутри комнаты, освещенной тусклым, почти призрачным светом, она увидела фигуры — сцены, которые словно вышли из кошмара. Всё вокруг казалось нереальным, и каждая тень, каждое движение добавляло ощущение грядущей опасности. В этих сценах было что-то большее, чем просто игра теней — настоящее зло, что затаилось в глубине их тайных игр и тайн... На полу, у стены, в полумраке, стояли Билл, Лилу, а в углу, не сразу замеченный взором Пайнс, в кресле, удобно, судя по его довольному лицу, расположился Сеир. Их фигуры казались замороженными в моменте, напоминая сцену из замедленной пленки. Билл говорил тихо, но с напряжением, которое сжимало воздух вокруг. Лилу, взорвавшись, кричала, слёзы стекали по щекам, а голос дрожал от ярости и боли. Сеир же ухмылялся, язвительно шутя, наслаждаясь этим спектаклем. Всё происходило как в замедленной съёмке. Каждая эмоция, каждое движение, каждое слово казались особенно острыми, особенно важными. Мэйбл, затаив дыхание, стояла на корточках на тяге*, не могла поверить своим глазам. Она слышала слова о боли, ненависти и просьбе убить. Да и кого убить? Ее саму! Она застыла, не в силах оторвать взгляд от сцены, развернувшейся в комнате. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Мэйбл быстро опустилась на колени, пытаясь тихо найти удобное и незаметное место, затаилась в тени, цепляясь за каждое слово, за каждую искру эмоций. Её глаза были широко раскрыты, дыхание сбилось, сердце стучало так сильно, что, казалось, его слышно за стеной. Лилу продолжала кричать, слёзы лились ручьём, голос дрожал от ярости и боли: — Ты должен убить её! Она тут не имеет права быть! Она — помеха! Убей её, Билл! Просто возьми и уничтожь! — вопила она, хватая его за рукав, глаза горели яростным пламенем. Билл тихо вздохнул, словно устал от этой борьбы, и взглянул на неё с некоторой озлобленностью. Его взгляд мелькнул по окну — и Мэйбл почувствовала, что он заметил её. Но когда он бездушно отвернулся, она поняла, что осталась незамеченной. — Лилу, не всё так просто, как ты думаешь… — произнёс он тихо, с иронией, слегка меняя тон. — Мне нужно время. Всё не так просто. — Что?! — взорвалась Лилу, делая шаг вперёд, и попыталась снова схватить его за руку. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты меня слышишь? Я не могу больше ждать! Или ты решил выбрать её?! — голос дрожал, а глаза горели ярче огня. Билл аккуратно отстранил её, лицо оставалось спокойным, но внутри всё кипело. Он взглянул на неё с холодной решимостью, усилием воли пытаясь удержать эмоции в себе. Ну а Сеир закатил глаза, вызывая улыбку на лице. — Билл, ну что ты мучаешься? — язвительно сказал он. — Может, скажешь ей прямо, что у тебя есть план? Или тебе нравится, как она орет? Лилу повернулась к нему, глаза сверкают яростью, и в воздухе витает напряжение. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — прошипела она, едва сдерживая гнев. — О, я отлично понимаю, — усмехнулся Сеир. — Просто мне интересно, как долго вы будете играть в эту игру. А может, лучше запишешь на листочек свои просьбы к Биллу, чтобы я мог их почитать, когда мне станет скучно? Лилу вздохнула, её лицо было полно отчаяния и решимости. Она повернулась к Биллу, сверкая наполненным болью и гневом взглядом. — Я ухожу. И если ты не сделаешь то, что я прошу, я уйду навсегда. И ты меня больше никогда не увидишь. Билл молча смотрел на неё, а потом мягко сказал: — Хорошо. Но я не могу сделать то, чего ты требуешь. Мне нужно время. Лицо Лилу приобрело трагичное выражение, словно кто-то ножом прошёлся по её сердцу. Она будто запустила внутрь себя иголки, но даже с этой болью, было ясно, как день, спорить сейчас — всё равно, что кричать в пустоту. Она резко повернулась и вышла из комнаты, оставляя их вдвоём, как актеров, забывших свои роли в этом жалком спектакле. Сеир усмехнулся про себя, будто только что придумал самую гениальную шутку, и насмешливо пробормотал, склоняя голову к плечу: — Ну что ж, спектакль продолжается. Когда ты уже скажешь ей, что ты её не любишь? — прохрюкал он, задыхаясь от смеха. — Изыди, а, — устало произнёс Билл, закрывая лицо ладонями. — И без вас тошно. — Без вас? Я тут один, — парировал Сеир, делая вид, будто это открытие века. — Неужели ты о нашей Мээ-эйбл, к которой, как сказала Лилс, тебя тянет? Или ты всё ещё думаешь, что я не заметил, как ты на неё смотришь? — Еще одно слово — и пожалеешь, что вообще открыл рот, — холодно предупредил Билл, даже тень на стене, казалось, вздрогнула. Сеир поднял руки в примирительном жесте, с легкой улыбкой: — Ладно, ладно, не кипятись. Всё равно это не важно. Главное — чтобы ты наконец сказал ей правду. ---------------------------------------------------- Сайфер двинулся в сторону в сторону окна и Мэйбл поняла, пора валить. Быстро, не привлекая внимания, она двинулась по карнизу, стараясь не свалиться вниз. Вскоре она достигла окна своей спальни, тихо открыла его и бесшумно ввалилась внутрь, заперев за собой. В комнате царила полутьма, едва освещенная слабым светом ночных ламп. Перед девушкой дверь в ванную, к которой она и направилась, чтобы умыться, сбросить с лица усталость и напряжение. Мэйбл сполоснула руки и присела на краешек ванной в задумчивости. В комнате было тихо, только слышно, как капает вода. В голове всё еще звучали слова Лилу, они эхом прокатывались внутри, не давая Пайнс спокойно дышать. Она не могла не думать о том, что только что услышала. «Она кричала, как будто я — враг, — думала Мэйбл. — Говорила, убить меня. Убить… Как такое вообще может быть? Это ведь не просто слова, это крик боли, отчаяния. Она так сильно страдает, а я… я совсем запуталась. Кто вообще тут прав? Кто — она или он? Или никто из них?» Мэйбл вздохнула, поднимая лицо к потолку. Внутри было много вопросов, но все без ответов. Всё казалось сложнее, чем думалось раньше. Билл был тихим и спокойным, когда говорил, что ему нужно время, чтобы разобраться. А Лилу кричала, как будто ей было что терять. Пока Мэйбл умывалась, в дверь тихо постучали. Почти робкий звук, как будто посетитель боялся нарушить её личное пространство. — Мэйбл? — голос за дверью прозвучал мягко, с легким оттенком дружелюбия или, скорее, скрытого интереса. — Всё в порядке у тебя? Мэйбл вздрогнула, мгновенно подняв голову. Сердце забилось быстрее, она быстро вытерла лицо полотенцем, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри бушевала буря эмоций. Голос за дверью казался таким спокойным и в то же время настойчивым — словно он знал что-то, что она старалась скрыть. — Да, всё хорошо, — ответила девушка, делая вид, что ничего не случилось. — Просто устала немного. Где вы были? Я искала вас, но никого не нашла. Дверь медленно приоткрылась и на пороге появился Сеир. В его глазах читалось любопытство, смешанное с какой-то необычной мягкостью, почти как у доброжелательного наблюдателя. Он сделал шаг внутрь, чуть наклонился и посмотрел на неё с легкой улыбкой, которой, казалось, хотел что-то сказать, но не решался. — Дела, сама понимаешь. Ну что, как себя чувствуешь? — спросил он, чуть смягчив голос. — Никаких проблем? Мэйбл почувствовала, как в груди заиграла тревога, словно там зажглась маленькая искра. Она быстро взяла себя в руки, стараясь выглядеть спокойной, уверенной. — Всё нормально. Просто немного устала, — тихо повторила она, избегая его взгляда. Он подошел ближе, его взгляд стал внимательнее, будто он пытался понять, не скрывает ли она чего. В его интонации слышалась искренняя забота, или, может быть, скрытая осторожность. — Хорошо, — сказал он тихо. — Просто хотел убедиться. Знаешь, я всегда забочусь о тех, кто мне важен. Мэйбл почувствовала, как в её теле проснулся внутренний протест, желание сбежать, вырваться из этой ситуации. Но она сдержалась, компромиссно кивнув, чтобы не показывать истинных чувств. Сеир вдруг улыбнулся, словно что-то осознал — и эта улыбка казалась одновременно и мягкой, и подозрительно похожей на насмешливую ухмылку. — Ну что, можешь идти отдыхать. Вечером Билл попросил привести тебя к нему, так что приготовься, в шесть буду ждать тебя, — произнес он спокойно, будто всё под контролем. ------------------------------------------------- Она кивнула, стараясь казаться спокойной и уверенной. Внутри же всё сжималось от волнения. Когда он повернулся, чтобы уйти, она вздохнула с облегчением. Но в глубине души чувствовала, что-то происходит. Неужели они узнали, что она была у него в кабинете? Или это случайность и они хотят просто поговорить? Ее сердце бешено колотилось и мысли роились в голове, как пчелы в улье. Мэйбл тихо вышла из ванной и направилась к своей постели. В комнате было тихо, лишь тени играли на стенах. Но ощущение, что за ней следят и что все вокруг скрывают что-то важное, оставалось. И она знала — время играет против неё. Девушка переоделась в чистую и опрятную одежду и села на стул - ждать. Когда время пришло, Мэйбл вышла из комнаты, стараясь держать лицо максимально спокойным. Внутри всё кипело, сердце стучало в груди, словно хотело вырваться наружу. Она знала, что за этим спокойствием скрывается тревога и что скоро её ждёт что-то неизбежное. На лестнице, у входа в коридор, она заметила тень — это был Сеир. Он стоял у двери, слегка наклонившись вперед, будто ожидая её. В его глазах играла легкая насмешка, а губы кривились в ухмылке, которая могла означать всё что угодно. — Ну что, милашка, — сказал он мягко, почти ласково, — пора идти. Билл тебя ждёт. Мэйбл почувствовала, как в её теле заиграла тревога. Она сделала шаг вперед, пытаясь сохранить спокойствие. — Куда именно идти? — спросила тихо, избегая чужого взгляда. Сеир улыбнулся, развивая свою игру. — В кабинет Билла. Там мы с ним поговорим. Не волнуйся, всё будет хорошо. — он чуть наклонил голову, придавая словам особую значимость. — Или, может, ты хочешь остаться тут и ждать, пока я вернусь с ним? Не думаю, что тебе понравится такой сценарий. Она взглянула на него, на её лице мелькнула тень раздражения и скрытой опасности. Но она знала, спорить сейчас бесполезно. Мэйбл догадывалась, что этот поход не просто формальность, а что-то гораздо более важное и страшное. — Ладно, — тихо сказала она, делая шаг к нему. — Пошли. Сеир мягко улыбнулся, словно доброжелательный гид, и, повернувшись, повел её по коридору. Он шел чуть впереди, а Мэйбл следом за ним, ощущая, как каждое её движение становится всё более нервным. Мысленно она пыталась разобраться, что именно они собираются делать, что хочет Билл, и что её ждет впереди. Сердце стучало всё сильнее, когда они вошли в просторный кабинет. В помещении было тепло, свет от лампы мягко освещал комнату, создавая ощущение уюта, но в воздухе висела напряженность. Билл сидел за столом, окруженный бумагами и книгами. Его лицо было спокойным, но глаза — холодными и сосредоточенными. Он поднял взгляд, когда вошли, и его выражение стало немного жестче. — Пожалуйста, садись, — тихо сказал он, указывая на кресло напротив. — Нам нужно поговорить. Мэйбл медленно подошла и села, стараясь взять себя в руки. В груди всё сжималось, а в животе скрутился околоболезненный узел. Билл достал из папки бумажку, которую Мэйбл нашла утром. Он бросил её на стол перед ней. Она взглянула на Билла, пытаясь понять, что он хочет этим сказать. — Ты знаешь, что это значит? — спросил он тихо, указывая на документ. Мэйбл посмотрела на него, заметив его серьёзное выражение. Она попыталась найти правильные слова, чтобы оправдаться или хотя бы объяснить свою причастность. Он наблюдал за ее жалкими попытками с лёгкой усмешкой. — Что ты делала в моём кабинете? — спросил он наконец. Мэйбл быстро отнекивалась: — Ничего особенного, я просто зашла поговорить. Хотела понять, что происходит… — она запнулась, понимая, что не может скрывать правду. Билл приподнял бровь, его взгляд стал чуть серьёзнее. — Неужели? А может, ты что-то искала? Какую-то важную для тебя тайну? — он настойчиво смотрел прямо в глаза. Мэйбл почувствовала, как нарастает напряжение. Она вздохнула и наконец призналась: — Хорошо. Я была у тебя в кабинете, потому что… потому что я хотела узнать, где вы. Утром, когда я проснулась, дома никого не было. Прошлась по особняку - пусто. Зашла сюда и не удержалась. Я нашла кое-что утром — твой дневник и ключ. Я думала, что если узнаю больше, то смогу избежать повторения того, что было недавно.. Билл смотрел на неё спокойно, но в его глазах мелькнула искра удовлетворения. — Ага. Значит, ты знаешь больше, чем говоришь, — произнёс он. — И всё же, зачем тебе было туда лезть? Что ты надеялась найти? Мэйбл с вызовом подняла голову, решившись. — Я хотела понять, что здесь происходит, — заявила она. — И не хочу быть пешкой в ваших играх. Мне важно знать правду. Билл улыбнулся насмешливо. А затем встал, и, обойдя стол, присел на край прямо перед Мэйбл. — Правда? А ты уверена, что готова её услышать? — он взял со стола тот самый лист, который она нашла сегодня утром. — Вот, кстати, — он всучил его ей в руки. — Читай. Мэйбл взглянула на бумажку. Там было написано: «Пророчество, передаваемое из поколения в поколение древними оракулами, гласило: однажды в мире родится Священный Ребенок — дитя, отмеченное звёздами и наделённое силой, превосходящей понимание смертных. Ребёнок не просто избранный — он единственный, кто сможет повлиять на баланс между светом и тьмой, хаосом и порядком, разрушением и созиданием. Наступит день, когда он встанет перед выбором: сохранить вселенную, переродить её или позволить ей исчезнуть навсегда.» Она посмотрела на Билла, в её глазах мелькнуло сопротивление, но внутри закипала решимость. — Я… — начала она, — я просто хотела понять, что происходит. Мне кажется, всё намного сложнее, чем кажется. И я не хочу быть просто пешкой. Он мягко улыбнулся, но в его взгляде читалась явная угроза. — Ах, ты умная девочка, — мягко произнёс он. — Но иногда лучше просто слушать и не лезть туда, куда не следует. Ты ведь не хочешь навредить себе, правда? Мэйбл почувствовала, как в ней закипает сопротивление. Она сжала кулаки, дрожь пробежала по рукам. — Я просто хочу знать правду, — сказала она твердо, голос чуть дрожал, но в нем звучала решимость. — Всё, что происходит. Почему всё так запутано? Билл поднял руку в попытке остановить её, его лицо оставалось спокойным, но глаза — холодными и непроницаемыми. — Всё просто: у нас есть свои причины. И всё, что я могу тебе сказать — это то, что ты должна доверять мне. Иногда даже самые близкие не знают всей правды, — произнес он тихо, с легкой усмешкой, которая не достигала его глаз. Мэйбл закрыла глаза, ощущая, как внутри всё сжимается, словно её сердце готовится схлопнуться до размеров песчинки. Воспоминания о пытках, о боли, о тех ужасных мучения острым лезвием бритвы пронзили сознание. Каждая секунда боли, каждый крик, всё возвращалось, как жгучая рана, которая не заживает. Внутреннее сопротивление боролось с отчаянной необходимостью понять правду, и эта борьба ощущалась в каждом вздохе. — А что, если я не хочу просто доверять? — сорвавшись, крикнула она, вскакивая на ноги, её голос пронзил тишину с яростью и отчаянием. — Как я могу доверять тому, кто так жестоко пытал меня всего пару дней назад? КАК?! — слова вырвались с дрожью, но в них звучала ярость и боль, словно разрывалась её душа. Сеир вздрогнул, его глаза расширились от неожиданности, он словно впервые увидел её, настоящую, сильную, разрушенную внутренней болью, которая не позволяла ей больше сдерживать крик. Билл приостановился, его лицо по-прежнему оставалось спокойным, однако в глазах мелькнуло что-то тёмное, неизведанное. — Ты не понимаешь, — тихо произнёс он, — иногда приходится идти на жертвы, чтобы достичь большего. Без этого ничего не изменится. Мэйбл глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё закипает, словно внутри вулкан, готовый извергнуться. Её сопротивление становилось всё сильнее, внутренний огонь разгорался, охватывая все её нутро. — Нет! — выкрикнула она, вскидывая руку в знак протеста, её голос звучал как крик боли, ярости и решимости одновременно. — Я не верю тебе! Мне не нужны ваши жертвы, ваши «большие» цели. Мне нужна правда, и я буду бороться за неё, даже если это значит — идти через огонь! В её глазах вспыхнула ярость, и с каждым словом она будто бы становилась всё сильнее, всё решительнее. Внутри бушевала буря — боль от мучений, страх перед будущим, но и непоколебимое желание бороться за правду, за свободу. Она сжала кулаки, кровь прилила к лицу, и в мощном крике всё вышло наружу — вся ярость, вся несправедливость, вся накопленная боль. — Я не могу больше молчать! — выкрикнула она, её голос дрожал, но в нем звучала непоколебимая решимость. — Вы думаете, что можете так просто скрывать правду? Что можете играть с нами, как с марионетками, и никто ничего не узнает? Нет! Я знаю, что вы делаете. И я не позволю вам так поступать со мной или с кем-то ещё! Она сделала шаг вперёд, готовая броситься в бой, глаза горели яростью и страстью. Каждое её движение было наполнено силой, словно она уже не могла сдерживать внутренний огонь. Билл окинул её оценивающим взглядом, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло нечто — может, сомнение, может, раздражение. Он медленно опустил руку, пытаясь удержать себя от необдуманных действий, и его лицо осталось неподвижным, словно маска, скрывающая его истинные чувства. — Ты думаешь, что понимаешь всё? — произнёс он тихим, насмешливым голосом. — Ты даже не представляешь, что стоит за всеми этими решениями. Иногда приходится делать нелёгкий выбор, даже если он кажется жестоким. Ты думаешь, ты особенная? Ты всего лишь одна из многих, кто должен понять: мы делаем это ради более великого блага. Мэйбл сделала ещё один шаг, её глаза наполнились слезами, которые она быстро вытерла. Но внутри всё закипало, сопротивление, которое не даст ей спокойно жить, пока правда не выйдет наружу. Внутри бушевала буря: боль, страх и ярость, но и непоколебимая вера в то, что она не должна сдаваться. — Не говори мне о «благе»! — прервала она его, голос трещал от напряжения, дрожа от сильных эмоций. — Всё — это ваши игры, ваши тёмные дела. Но я буду бороться за свою свободу, даже если придётся пройти через самый ад. Я не позволю вам сломать меня. Не сейчас. Не так. Её слова прозвучали как боевой клич, наполненный всей болью, надеждой и решимостью, что горит внутри. Она знала, этот момент поворотный. И пусть внутри неуправляемый ураган из чувств и эмоций, она не отступится, пока не добьется правды. Билл смотрел на неё долго и молча, оценивая каждое слово и каждое движение. Затем вздохнул, чуть наклонил голову в знак размышлений. В его глазах мелькнула тень, как символ того, что его собственные сомнения и противоречия только начинают всплывать на поверхность. — Хорошо, — тихо сказал он. — Но запомни: правда, это не всегда то, что ты хочешь услышать. И иногда… иногда приходится платить слишком высокую цену за свои убеждения. Мэйбл окинула его испытующим взглядом, в сердце оставаясь непреклонной. — Я заплачу любую цену, — прошептала она. — Но не за ложь. За правду. И я найду её, несмотря ни на что.