кладбищенские собаки

      Под кожей будто ползает рой паразитов. Слизких, совершенно противных паразитов.       Аллен хочет вырвать из себя каждую фантомную тварь, оставить вместо них хотя бы шрамы, но получается лишь расцарапать бледную кожу под футболкой до красных полос. Ничего не помогает. А они продолжают ползать и разъедать Аллена изнутри, заставляя раз за разом прокручивать в голове пятна крови на пошедшей ходуном водной глади грязной лужи.       Аллен вздрагивает и ещё сильнее проходится ногтями по коже. Это больно. Очень-очень. Но только так можно не думать о безвольно навалившихся друг на друга мужских телах в рабочих комбинезонах. Свободной рукой он пытается сильнее укрыться старым красным пледом. Каждая его шерстинка отдаёт запахом дорогих индийских сигарет, которым пропитан каждый уголок давно покосившегося дома Кросса. Аллен выставить на продажу разваливающееся жилье не смог, поэтому оно сейчас стоит на окраине города и пугает своей заросшей оградой впечатлительных подростков. Аллен даже помнит как в достаточно ранний час, разбирая оставленные опекуном вещи, застал группу школьников, решивших поиграть в охотников на приведений. Кажется, их было трое: две упрямые девчонки-близняшки и трясущийся от страха мальчишка. Именно он завопил что-то про белые волосы, звезду и сектантов, как только увидел вышедшего из погреба Аллена. Это смешно. Но только до того момента, как замерзшие пальцы лежавшей на подушке руки не потянутся к шраму на левой стороне лица, а мысли вернут в холодную пустую квартиру, за окнами которой барабанит дождь. Дождь, смывший кровавые пятна с места преступления.       Аллен чувствует, как к горлу подступает тошнота. Вновь зашевелившиеся под кожей паразиты заставляют его подняться с дивана и прошмыгнуть на крохотную кухню, шлепая босыми ногами по холодному полу. Из навесного ящика Аллен достаёт стакан и слегка трясущейся рукой слишком сильно открывает кран. Струя холодной воды бешено бьётся об железное дно раковины, разносит брызги повсюду. Заполнив стакан чуть ли не до краёв, Аллен тут же дёргает рычажок вниз у излива и делает большой глоток. И ещё один. И ещё. А потом всё-таки ставит с громким грохотом стакан на столешницу, тут же утерев тыльной стороной покрытой отвратными безобразными шрамами ладони подбородок.       Ему противно. Противно от самого себя. От того, как руки беспомощно дрожат, а голова не может выкинуть мысли о том, что даже его не касается. Все эти похищения мёртвых, убийства — не его проблема. Аллен просто должен собирать штрафы со всяких мужиков за нетрезвое вождение и объезжать город в компании напевающего Тейлор Свифт Лави, а не волноваться о чёрном микроавтобусе, выкопанных трупах и звуке выстрела. Всё-таки бывали вещи и хуже.       Аллен вздыхает и тут же вздрагивает, услышав громкое в могильной тишине квартиры кошачье «мяу».       — Тим... — шепчет Аллен, опустив слегка усталый взгляд на вьющегося в ногах золотистого кота. — Я же тебя покормил, как пришёл домой, да? — Вопрос вроде риторический... А, может, и нет.       Аллен кидает короткий взгляд на пустую миску. Он же кормил Тима, ведь так? Или... Обречённый стон слишком громко разносится по кухне. Аллен хочет себя ударить, но, сдержавшись, поднимается, вновь открывает навесной ящик и практически на ощупь хватает пачку корма. Пара шагов и вот, оказавшись у миски, Аллен садится на корточки, открывает упаковку, наклоняет её и...       Рассыпает всё содержимое.       — Блять... — ругается он себе под нос и начинает в спешке собирать корм с пола.       Аллен подбирает гранулы, тут же роняет и подбирает снова, закидывая в миску, а после и в пачку. Тим рядом уже во всю хрустит рассыпанной неуклюжим хозяином едой. Для него это целый пир. Для Аллена это лишь повод устало вздохнуть и виновато опустить голову.       — Я совсем расклеился... — шепчет он и, закинув ещё пару гранул корма в кошачью миску, сжимает в руках пачку. — Надо будет, наверное, прогуляться....       Тим будто утвердительно мяукает и продолжает уплетать за обе щеки слишком поздний ужин. Или нет? Который сейчас час вообще? Аллен тут же поднимает взгляд на настенные часы, тикающие в своём определённом темпе. Тридцать пять минут второго. Не так уж и поздно. Аллен думал, что сейчас как минимум семь часов. Но это уже не важно.       Он поднимается с пола, прошмыгивает в гостиную и снимает футболку. Та тряпкой летит на диван, открывая наконец Аллену вид на расцарапанное чуть ли не до крови тело. Красные беспорядочные полосы покрывают каждый миллиметр живота, будто с насмешкой говоря, что ни одна тварь так и не вылезла. Они всё ещё сидят внутри. Аллен вздыхает. Царапины тут же скрываются под тканью серой кофты. Нечего их рассматривать. Каждая некрасивая, рваная и совершенно глупая. Всё-таки никакие насекомые и черви не ползают внутри. Аллен пытается себя в этом уверить, натягивая носки на босые ступни и залезая в протертые годами джинсы. Старик Кросс точно бы сейчас недовольно фыркнул и сделал какой-нибудь колкий комментарий в сторону подобного прикида, но Аллен отбрасывает эти мысли одним лишь осознанием: Мариана Кросса здесь нет. Уже давно нет. Хватит думать о нём и о его ничего не значащих причитаниях. Аллен мотает головой и, поправив капюшон, проходит в прихожую.       Облезлые бежевые обои, парочка курток на вешалке и комод с вечно открытой дверцей. Аллен не глядя хватает бежевый короткий плащ и быстро просовывает руки в рукава. Кроссовки сырые и грязные, стоящие прямо на пороге, Аллен легонько пинает их в сторону. С ними он разберется позже, а пока наденет зимние ботинки, которые никак не будут убраны в шкаф. Когда-нибудь Аллен купит ещё одну пару обуви, всё-таки спрятавшаяся за комодом танкетка слишком пустует, но это будет точно не в ближайшее время.       Аллен вообще не представляет, что будет в ближайшее время.       Резкий хлопок двери и рефлекторно брошенное в практически пустую квартиру «я ушёл» разносятся по лестничной клетке с небольшим эхом. Аллен невольно морщится. Запах свежей краски бьёт по рецепторам и заставляет быстро пройти мимо красящих стены мужчин в комбинезонах. Тошнота вновь подступает к горлу. Аллен пытается незаметно прикрыть рот рукой, поскорее выйти на улицу, но неприятное жжение, будто вызванное волной рвущих гортань длинных омерзительных червей, превращает всё в пытку. Ноги вдруг путаются, и Аллен оступается, чудом успевая ухватиться за перила.       — Эй, парень, всё в порядке? — незнакомый бас звучит откуда-то сверху.       Аллен издаёт немного страдальческий смешок.       — Да, всё хорошо! Спасибо за беспокойство!       Свежий воздух улицы наконец приводит Аллена в чувства. Пробирающий до костей ветер заставляет его откинуть все лишние мысли и вжать голову в плечи, носом зарываясь в ворот кофты. Он шмыгает носом. Погода такая же отвратная, как и всегда. Но у Аллена нет выбора: тухнуть в квартире от собственных мыслей он совершенно не хочет. Но тут встает один вопрос.... Куда ему теперь идти? Прогуляться до парка? Или заглянуть в пекарню на соседней улице? Хотя без кошелька туда нет смысла идти. Конечно, Аллен мог бы кому-нибудь позвонить, только вот... Практически некому. Лави в такие внезапные выходные не отвечает на звонки и отсыпается на чердаке в библиотеке своего дедушки. Линали сейчас явно вовсю на работе возится с больными на правах медсестры. Кроули нет в городе. А кого-либо ещё с работы звать сейчас — нет смысла. Аллен поджимает губы. Нет смысла и жаловаться, хотя странная досада не покидает его. Она даже заставляет сделать шаг назад и наткнуться на что-то. Ну или кого-то, кто слишком знакомым бархатным голосом говорит:       — Здравствуй, Уолкер.       Аллен резко оборачивается и с удивлением узнаёт в светловолосом мужчине инспектора их отдела Говарда Линка. Вот так встреча.       — Ой, привет, Линк! — Аллен немного мешкает и расплывается в слегка нелепой приветливой улыбке. — Неужели тебя всё-таки выдернули из отпуска?       — Да... — Слегка обречённо вздыхает Говард. — Всё из-за дела о пропавшем трупе Неа Д. Кемпбелла... Я слышал ты и Букмен случайно встряли в это происшествие во время патрулирования.       — Да... Есть такое... — Аллен отводит на секунду взгляд, старательно держа улыбку на своём лице. Хотел уйти от мыслей о произошедшем, но они сами к нему пришли.       — Ты в порядке? — спрашивает Линк с лёгким волнением в голосе.       — Да, я в полном порядке, правда! — неловко отмахивается Аллен, тут же переключая внимание на коллегу: — А ты что здесь делаешь?       — Приезжий инспектор, с которым мы вроде должны вместе заниматься делом, уехал осматривать место преступления, очень грубо сказав мне не мешаться у него под ногами! — с особым раздражением чуть-ли не рычит Линк, но тут же смягчает тон. — Поэтому я решил пока просто опросить местных.       У Аллена при упоминании инспектора из другого города начинает невольно дёргаться глаз. Этот нахал Канда Юу...       — Ну и заодно навестить тебя, — вдруг добавляет Линк, заставляя Аллена моментально забыть о чужой смазливой морде и скверном характере.       — Навестить меня?       Говард кивает и, отведя взгляд, добавляет:       — Ты же на работе не так долго, я подумал, что ты, наверное, с таким особо не сталкивался.       Аллен давит нервный смешок. Он и вправду в полиции всего лишь год, но мёртвых ему видеть всё-таки доводилось. Если, конечно, Линк имел в виду смерть двух пытавшихся сбежать с допроса наёмников. Если нет, то вот похищение трупов для Аллена в новинку. И всё же, как бы ему не хотелось поправить Говарда, но это внезапное проявление заботы с его стороны заставляет улыбнуться чуть шире и ответить:       — Спасибо за беспокойство, но я правда в порядке!       Линк ему явно не верит. Щурит карие глаза и очень подозрительным тоном произносит:       — Вижу.       Аллен мешкает, но старательно пытается удержать себя в руках. Только вот они отдают лёгкой дрожью всё то время, сколько продолжается этот неловкий диалог.       — Не хочешь пройтись вместе? — вдруг спрашивает Линк.       Это достаточно неожиданно. Но Аллен внезапно не даёт себе и минуты на раздумья. Он тут же кивает.       — Да, конечно, пойдём! — Слова звучат слишком весело, слишком задорно, слишком... Ну просто слишком.       Но на все эти «слишком» Линк реагирует лишь спокойной улыбкой и двигается вперёд по улице. Аллен спешит за ним.       В городе сегодня особенно мрачно. Недавно прошедший в который раз за несколько дней дождь оставил после себя много луж, а всё ещё голые деревья не вселяют надежду на скорое улучшение погоды. Но здесь по-другому не бывает. Аллен это прекрасно знает, поэтому старается не обращать внимания на пейзаж вокруг. Всё равно его сейчас больше волнует инспектор, идущий рядом и жалующийся на то, что в его родном городе так и не отремонтировали детский приют. Аллен в ответ лишь кивает и невольно думает, что Линк всё же пришёл к нему не только из чувства беспокойства. Всё-таки они не шибко близки. Ну или Аллен просто слишком подозрительный. В любом случае, все его мысли прерывает гулкое урчание живота, напоминая о том, что сегодня Аллен в рот не взял и крошки. И как назло аромат свежей выпечки разрывает запах сырости и бензина, повисший по ощущениям во всём городе. Аллен останавливается и медленно поднимает взгляд на витрину пекарни, где слишком аппетитно расположились пышные и явно очень хрустящие булочки разных видов. Чёрт. Желудок урчит снова.       — Хочешь зайдём? — вдруг спрашивает Линк, будто бы прочитав мысли Аллена. Ну или услышав его поющий живот.       — Только если ты заплатишь, — Аллен смеётся, — я кошелёк не брал.       — Без проблем, — кивает Линк и открывает стеклянную дверь пекарни, — потом отдашь.       — Да ты настоящий джентльмен! — Аллен подмигивает, совершенно не обращая внимание на чужое мешканье, и проходит внутрь.       Море приятных запахов, тихие разговоры посетителей и тёплые тона интерьера ощущаются как спасение. Аллен тут же смотрит на полки, наполненные хлебобулочными изделиями. Хочется съесть их все. Разом. Единственное, что останавливает Аллена от этого — кошелёк Линка. Конечно, Говард далеко не бедный, но чужой вежливостью пользоваться очень некрасиво. По крайней мере, Аллен до подобного опускаться не собирается, хотя желудок его отчаянно просит преступить свои моральные принципы. И всё же совесть не даёт выбрать что-то большее, чем два скона.       — Уверен, что этого хватит? — с подозрительным прищуром спрашивает Линк. — Не на что не намекаю, но...       — Хватит, — отмахивается Аллен.       Конечно, Говард ему не верит. Возможно, поэтому покупает в придачу ещё и два круассана. Аллен хочет возмутиться, убедить его, что это лишняя трата денег, но по итогу ничего сказать не может. Прелестный аромат и тепло крафтового пакета с выпечкой затыкают его в миг и заставляют пропустить мимо ушей скромный диалог Линка и девушки за прилавком. Аллен больше не может сдерживать себя и мигом достаёт злосчастный круассан. Нежное слоёное тесто и сладкий крем в начинке — спасение. Аллен расплывается в довольной улыбке, но тут же смахивает её, дабы слегка сердито глянуть на подошедшего Линка.       — Не стоило тратиться! — ворчливым тоном бурчит Аллен с набитым ртом.       — Уолкер, я ни за что не поверю, что тебе хватит лишь двух маленьких булок, — скептическим тоном подмечает Говард.       — Сконы не просто булки! — возмущённо протестует Аллен.       — Да-да, я тебя понял, пойдём на улицу, — Линк вздыхает и подталкивает коллегу к стеклянной двери.       И снова серый пейзаж. Аллену до него теперь уж точно нет дела: он с особым упоением уплетает круассан, следуя за Говардом вдоль одинаковых скромных витрин и дверей тихих пабов. Всё такое неброское и невзрачное, что Аллен невольно вспоминает яркость неоновых вывесок клубов в... Нет-нет. Ворошить прошлое глупо. Особенно это прошлое.       — О чём задумался? — вдруг подаёт голос Линк.       — Да так, — достав скон из пакета, небрежно бросает Аллен. — ни о чём...       — Понятно...       Между ними воцаряется тишина. Впрочем, для уплетающего за обе щёки выпечку Аллена это не то чтобы минус. Только вот, когда пакет оказывается пустым и выкидывается в ближайшую урну на небольшой аллее, то дискомфорт начинает пробираться паучьими лапами прямо по ногам и рукам. Прямо к грудной клетке. Аллен вздрагивает и незаметно чешется сквозь плотную ткань кофты. Не помогает.       — Эм... — тянет Аллен, дабы обратить внимание чужих карих глаз на себя. — Так куда пойдёшь в первую очередь?       — За информацией? — Линк задумчиво щурится и чешет подбородок. — Ну, сначала обойду кладбища и опрошу работников, потому что единственный смотритель Лесного придорожного кладбища пьяный уснул на посту и от него мало толку оказалось.       — Это многое объясняет... — шепчет Аллен, пока кое-что не осознаёт. — Подожди. Кладбища? Ты хочешь ещё и на городское зайти?       — Да, — кивает Линк, — мне кажется, что расхитители могли и на нём покопаться.       Ужасно. Аллен поджимает губы и невольно тянется пальцами к шее. Она жутко чешется.       — Ладно, я думаю мне уже пора, — глянув на наручные часы, подмечает Говард. — Давай, до встре...       — Погоди! — Аллен стыдливо отводит взгляд, но тут же берёт волю в кулак. — Я сейчас подумал, что мне тоже стоит заглянуть... Ману проведать...       — Прости, Уолкер, — вздыхает Линк и немного строго хмурит брови. — Я не хочу вмешивать посторонних в дело.       Аллен хочет его переубедить, попросить взять с собой, даже если это значит снова думать об этом чёртовом похищенном трупе. Но Говард разворачивается и слишком отчётливо даёт понять, что разговор окончен, бросив твёрдое:       — Хорошей прогулки, Уолкер.       И Аллен остаётся один на совершенно пустынной аллее среди старый голых деревьев, чьи корни скрывает грязный талый снег.       Тяжёлый вздох.       Аллену ничего не остаётся, как засунуть слегка покрасневшие от холода ладони в наполненные всякой всячиной карманы плаща и медленной походкой дойти до конца аллеи. Дальнейший путь совершенно не имеет значения. Теперь тревога липнет фантомной мухой при каждой мысли о одной могиле и её пока ещё не потревоженном граните. У Аллена есть причины для беспокойства. Их по ощущениям непозволительно много. Хотя, возможно, он просто преувеличивает. Всё-таки неизвестно по каким причинам похищают трупы, да и вряд ли кто захочет рыться на кладбище, находящимся слишком близко к центру города. Это просто рискованно! Может быть, какая-нибудь группа подростков захочет острых ощущений, застанет раскапывающих чью-то могилу людей и, вероятно, расскажет родителями, а те передадут показания полиции. Либо на кладбище прозвучит пара выстрелов.       Аллен вздрагивает от собственных мыслей и тут же качает головой. Он слишком много думает. Кажется, ему стоит перестать морочить себе голову и наконец осмотреться вокруг, потому что узкие серые улочки кончились. Аллен находит себя на мосту, проходящим над старыми заброшенными железнодорожными путями. Дыхание невольно сбивается. Аллен нерешительно касается перил, медленно облокачивается на них и задумчиво обводит робким взглядом лежащие внизу рельсы. Эти пути закрыты столько, сколько Аллен себя помнит. Когда-то это было любимое место подростков. Они спускались вниз и частенько оставляли после себя то, что сейчас Аллен смело называет вандализмом. Вероятно, сейчас они до сих пор шастают по этим путям, чтобы проявить бунтарский дух и нагнать жути страшными байками про призрак поезда и... К горлу подходит тошнота. Аллен тут же закрывает свой рот рукой и невольно наваливается на перила. Грудная клетка будто наполняется чем-то двигающимся, мерзким и абсолютно напоминающим паразитов. Они лезут отовсюду. Они везде. Чёрт. Нужно дышать. Нужно дышать. Аллен, дыши. Аллен, ды...       — Эй, ты, что тут прыгать решил?! — Грубый крик резко раздаётся откуда-то сбоку.       Сильной хваткой за капюшон кто-то тут же оттягивает Аллена от ограждения. Всё это вдруг отрезвляет его. Никаких других мыслей, кроме того, что какой-то мудак держит его как нашкодившего котёнка, нет в его голове. Это унизительно! Аллен брыкается и буквально вырывается из чужих рук, опешившим взглядом уставившись на... Высокого темноволосого мужчину с невероятными глазами и сбитым дыханием. Аллен ещё больше округляет глаза в не передаваемом изумлении. Что тут делает чёртов Канда Юу?!       — Шпендель? — Мужчина, кажется, удивляется.       — Какой ещё нахер Шпендель?! — возмущается Аллен и сжимает руки в кулаки.       — Чего орёшь? — фыркает Канда. — Или все здешние дорожники мало того что суицидники, так ещё и истерички?       — Во-первых, я не собирался прыгать! — рявкает Аллен и вдруг тычет указательным пальцем в чужую грудь. — Во-вторых, зачем так хватать?! Ты меня чуть не задушил!       — С суицидниками что ли церемониться нужно ещё?! — цедит сквозь зубы Канда.       — Я не прыгал! — восклицая, повторяет Аллен. — Меня просто...       Но вдруг осекается и замолкает. Чего это он должен ещё и объясняться перед этим нахалом? Пусть думает, что хочет. Его это не касается.       — Чего язык прикусил? — Канда щурится.       — Не твоё дело! — Аллен фыркает и невольно взмахивает рукой. — Иди куда шёл!       — Да у вас тут хрен разберёшь куда идти, — огрызается Канда. — Я уже серьезно думаю искать себе гида по городу, чтобы просто не мучиться с поисками хоть какого-нибудь места, где можно поесть.       — Ого, крутой самодостаточный инспектор потерялся в таком маленьком месте? — Злорадный смешок.       — Ага, смейся сколько влезет, — Канда закатывает глаза. — Лучше бы подсказал, где тут поесть можно, хоть какой-то толк от тебя будет.       — Так я тебе и сказал! — Аллен тут же скрещивает руки на груди и недовольно морщит нос. — Мне что, делать нечего, кроме как всем тут дорогу показывать?       — Ну походу реально нечего, — фыркает Канда и вдруг делает шаг в сторону, вероятно, чтобы обойти Аллена. — Ладно, и без тебя справлюсь.       Но Аллен вдруг преграждает путь инспектору. В этом нет логики от слова совсем. Это очень глупо. До безумия глупо. И почему-то Аллен всё-таки это делает.       — Ты чего? — Канда хмурится.       — Эм... — Аллен сам не знает, но, поразмыслив, уверенно отвечает: — Мне что-то не хочется, что бы дело не двигалось с места только потому, что инспектор Баканда не знает где тут можно поесть, так что... Могу помочь! У меня как раз завалялись купоны в одну забегаловку тут поблизости.       — Баканда? — Инспектор фыркает. — Ладно, веди давай, мне самому не хочется время зря тратить.       — Подожди, я сейчас сразу достану эти купоны! — И тут Аллен лезет в карманы плаща, роется среди бумажек, всяких бесполезных фантиков, но единственное, что находит — отсутствие телефона.       Аллен невольно мешкает, вспомнив, что мобильник оставил дома на зарядке. Да, он и вправду очень рассеянный сегодня. Но Канда не обязан об этом знать. Поэтому Аллен тут же делает вид, будто его ничего не волновало секунду назад, и поспешно всучивает всякие бумажки в руки инспектора.       — Подержи-ка... — хмыкает Аллен под чужое не шибко довольное пыхтение, достаёт ключи и сразу же лезет вглубь кармана, кажется, наконец отыскивая нужные помятые купоны. — Я нашёл!       Радость длится недолго. Какой-то слишком наглый велосипедист оглушительным «с дороги!» заставляет Аллена отскочить и, потеряв равновесие, резко навалиться на перила.       — Вот же сукин сын... — чуть-ли не рычит Канда, тоже чудом увернувшись от наглого велосипедиста. — Эй, Шпендель, живой?       — Да... — Аллен кивает, совсем чуть-чуть поморщившись от боли в локтях, на которые он приземлился. — Был бы я в форме, то сразу оштрафовал его...       — Ага, — бросает небрежно Канда. — Ладно, пошли уже.       И Аллен хочет согласиться, наконец уйти с этого моста, но вдруг осознаёт, что его руки пусты.       — Блять! — тут же восклицает он. — Я, кажется, ключи посрал с купонами...       Воцаряется очень напряжённое молчание.       — Господи... — Канда обречённо стонет. — Ты их вниз уронил что ли?       — Да... — Аллен смотрит на инспектора с лёгким испугом пару секунд и тут же срывается с места. — Как же я без них домой попаду? Чёрт! Всё этот сраный велосипедист!       Раньше подростки много ходили на заброшенные железнодорожные пути. Аллен не исключение. Поэтому сейчас он бежит сломя голову до конца моста, сворачивает и очень резко перепрыгивает красивое ограждение вдоль тротуара. Как раньше.       Ноги тут же приземляются на заросший травой верх склона.       — Шпендель, погоди... — Его останавливает вдруг образовавшийся позади голос запыхавшегося Канды. — Ты чего творишь?       — Иду за ключами, — отвечает Аллен как ни в чём не бывало и уже хочет броситься вниз по склону, но его тут же хватают за капюшон. — Эй! Хватит уже!       — Ты думаешь, найдёшь их? — Канда, кажется, специально игнорирует чужое возмущение и хмурит брови после своего вопроса.       — Конечно! — фыркает Аллен и вырывает свой капюшон из крепкой хватки. — Если мне кое-кто поможет, то, возможно, я справлюсь ещё быстрее.       И спускается по склону к огороженным рельсам. Канда спускается следом.       — Это, походу, любимое место у вандалов... — ворчливым тоном подмечает он, глянув на расписанные граффити устои моста.       — Очень. — Аллен усмехается и перелезает через ограждение на железную дорогу.       Старые, заржавевшие рельсы и практически сгнившие шпалы под ними. Никто не знает, почему её ещё не разобрали. Аллен в том числе. Но его это особо не волнует. Для него сейчас в приоритете найти ключи от квартиры. Конечно, он мог бы попросить Линали дать ему дубликат, который он ей оставил, что бы та ходила кормить Тимкампи по вечерам, когда Аллен не может. Но сейчас она на работе, а беспокоить её ему совсем не хочется.       — Мы будто закладки ищем, — совершенно невесело звучит голос Канды позади.       — Не переживай, инспектор, тут всем абсолютно всё равно на это. — Аллен приседает на корточки, приметив среди камушков что-то блестящее. Наверное, это стекло, но стоит проверить. — Тут много наркоманов всяких! Мы недавно с напарником такого остановили на центрально...       Кажется, Канда что-то отвечает, на секунду изменив своей привычной ворчливой манере, только вот Аллен его не слышит. Он тут же застывает.       Под сломанной шпалой, среди камней он видит чёрную рукоятку пистолета.