Protection / Синдром белого рыцаря

Три дня спустя

Энди сидела за своим столом в Runway, когда раздался звонок из клиники. Она машинально ответила, даже не глядя на номер — привычка отвечать на все вызовы, которые могут быть связаны с работой, въелась в неё намертво. — Энди Сакс, — отстранённо сказала она, одной рукой продолжая печатать. — Здравствуйте, это Ария из офиса доктора Джонса. Могу я поговорить с Андреа Сакс? — приятный женский голос звучал слишком беззаботно для того, что сейчас произойдёт. — Это я. — Я звоню по поводу результатов ваших анализов. Пальцы Энди замерли над клавиатурой. — О-ох, хорошо. И... что там? — Анализы в норме, но и моча, и кровь подтвердили, что вы беременны. Доктор Джонс хотела бы увидеть вас для повторного приёма. Когда вам удобно? Голос Арии оставался непозволительно весёлым, будто она только что не перевернула мир Энди с ног на голову. — Я... — Энди сглотнула. Три дня назад Миранда была воплощением поддержки, но... это было три дня назад. Женщина, чьё настроение менялось быстрее, чем сезонные тренды. — Завтра утром. Чем раньше, тем лучше. — У нас есть окно на 10 утра, только что отменилась запись. Если Миранда взбрыкнётся, Энди всегда могла подкупить Эмили парочкой любезностей и комплементов в обмен на прикрытие. Придётся пойти на сделку с совестью — но цель оправдывает средства. — Подходит. — Отлично, запишем вас. До завтра! Энди опустила трубку и уставилась на телефон. Она была беременна. Без всяких «если». Она действительно была беременна. — Охренеть. Она зажмурилась, изо всех сил сдерживая слёзы. Она справится. Как всегда. Энди швырнула телефон на стол и допечатала начатое предложение. Она пыталась работать. Честно. Но мозг отказывался складывать разрозненные куски её жизни в идеальную картинку. Всё было не так. Острые края. Дыры. Обрывки. Её жизнь раньше была понятной. Если не хватало деталей — она придумывала их. Но сейчас... Она просто не знала, что делать. — Андреа? Энди вздрогнула, оторвавшись от экрана. Перед ней стояла Миранда. — Ох, простите, я немного задумалась. Чем я могу вам помочь? Она схватила блокнот, готовая записывать указания, но Миранда лишь холодно бросила: — В мой кабинет. И закройте за собой дверь. Глубокий вдох. Эмили подняла бровь — вторая закрытая встреча за неделю? Энди лишь пожала плечами и вошла в кабинет. — Садитесь, — скомандовала Миранда. Дежавю. Та же поза. Те же ледяные глаза Миранды, только теперь они казались темнее, почти серо-голубыми. — Андреа, что выбило вас из равновесия? Ноги Миранды изящно скрестились. Энди отвела взгляд на небоскрёбы за окном. — Мне позвонили из клиники доктора Джонса... Пауза. — И что сказала Марта? Голос Миранды звучал неожиданно мягко. — Что я действительно беременна. Энди сжала веки. Не плакать. Не сейчас. — Когда следующий приём? — Завтра в десять. Скрип кресла. Миранда откинулась назад. — Рой заберёт тебя в 9:15. Этого хватит, чтобы избежать утренних пробок. Пауза. — Андреа... — Голос звучал приглушенно, почти превратившись в шёпот. — Хочешь, чтобы я снова поехала с тобой? Или предпочитаешь пойти одна? Энди открыла глаза. Лицо Миранды было абсолютно серьёзным. Не приказ. Не привычная манипуляция. Настоящий вопрос. Энди замерла. У неё не было никого. Никого, кто бы поддержал. Никого, кто бы помог решить — что делать дальше? А этот выбор, она чувствовала, определит всё. Всю оставшуюся беременность... И жизнь. — Я... — Голос дрогнул. — Я хочу, чтобы вы были там. Миранда кивнула — коротко, по-деловому. Но в уголках её губ дрогнуло что-то, едва уловимое, что-то что могло быть призраком улыбки. — Тогда так и будет. — Если бы вы... ммм... пошли со мной, мне бы было спокойнее. Миранда улыбнулась — медленно, искренне, почти нежно. — Тогда так и будет. Моргнув, она мгновенно вернулась к своей обычной холодной маске. — Ах да, позвоните Люсии. Скажите, что новая линия Armani — абсолютный кошмар, и если она хочет попасть в Runway в этом сезоне, пусть пришлёт что-то стоящее. Энди кивнула, пряча улыбку: — Сейчас же позвоню, Миранда. — Это всё. Вернувшись к столу, Энди взяла трубку, с лёгким возбуждением щекочущим нервы. Странно. И с каждым днем... часом... становилось всё страннее. Признаться, что мысль о чьём-то испорченном дне сладко щекочет ей нутро, она бы не смогла — даже перед самой собой.

На следующее утро

Энди нервно переминалась с ноги на ногу в своей квартире задолго до назначенного времени. Расслабиться не получалось. Она сняла каблуки, чтобы удобнее было расхаживать по комнате. Не хватало еще, чтобы ноги горели огнем еще до того, как она ступит в офис Runway. Это бы только усугубило ее день. Она с трудом удержалась от того, чтобы не провести рукой по волосам. Эта нервная привычка была у нее еще до прихода в Runway, но потом она отучилась от нее. Кому захочется испортить прическу, на которую утром потратила сорок минут? Но теперь привычка вернулась с удвоенной силой. Как можно сохранять спокойствие, когда на кону столько всего? Энди ходила взад-вперед, наблюдая, как тикают минуты. Что она скажет Нэйту? Его ли это ребенок вообще? Отцом вполне мог быть и Кристиан. Боже, она переспала с обоими в такой короткий промежуток времени — один последний раз с Нэйтом в тщетной попытке все исправить, а через две недели — с Кристианом в Париже. Можно ли вообще определить отца без теста ДНК, если сроки так близки? Она громко застонала, и звук эхом разнесся по почти пустой квартире. Нэйт прихватил с собой кучу вещей, когда переезжал, пока Энди была в Париже. Она не держала на него зла — он действительно помогал с оплатой, а значит, имел право забрать часть. Но вот диван и телевизор... Это уже было откровенным ударом ниже пояса. Боже, а если ребенок Нэйта? Он захочет «поступить правильно» — наверняка попросит снова быть вместе или что-то в этом духе. Энди этого не хотела. Совсем не хотела. Нэйт снова начнет пилить ее, чтобы она ушла из Runway, твердить, что «работа вредна для ребенка», что ей нужно сидеть дома и ухаживать за малышом, будто вдруг на дворе снова пятидесятые. А если Кристиана? Энди скривилась. Это была слепая зона. Она не знала его достаточно хорошо, чтобы предугадать реакцию. Нэйта она знала пять лет, встречалась с ним четыре. Она могла дословно предсказать, что он скажет на новость о ребенке. С Кристианом все сложнее — будет ли он давить, предложит помощь, но оставит ей возможность принимать решения самой, или просто откажется от ответственности? Интуиция подсказывала, что вероятнее последние два варианта. В деловом мире он был скользким типом, но в личном общении казался нормальным. Может, это была его маска, а может, и нет. Но все это зависело от одного — оставит ли она ребенка. Если ребенка не будет, можно никому ничего не говорить. Оставлять ли его? Этот вопрос крутился у нее в голове уже три дня. Она не знала. Честно не знала. Были варианты и кроме аборта — например, отдать на усыновление. Но это повлечет целую драму, особенно если отец — Нэйт. Он не отдаст ребенка без боя, да еще и заставит Энди чувствовать себя последней дрянью. О боже, а что насчет родителей? Они любили ее и старались всегда поддерживать, но все же были жителями Среднего Запада из библейского пояса. Энди уже слышала их речи: «Мы тебя любим, но разочарованы». Не то чтобы она хотела, чтобы это случилось! Она была осторожна. Всегда. Но жизнь коварна — она находит лазейки, даже когда шансы ничтожны. Звонок телефона вырвал ее из мыслей. Она тут же схватила трубку, узнав рингтон. Звонила Миранда. — Алло? — ее голос прозвучал напряженно. Мышцы были скованы, сердце билось чаще, чем обычно. Она сама себя накрутила, даже не заметив этого. — Андреа, я написала вам дважды. Мы с Роем ждем у вашего дома. — Голос Миранды был резким, укоряющим — точь-в-точь как во время «лазурной лекции». — Ох, простите, Миранда, я, кажется, немного потерялась в мыслях. На той стороне повисла пауза. — Что ж, ваше присутствие было бы кстати, пока Рою не выписали штраф за парковку. — Щелчок. Линия оборвалась. Энди уставилась на телефон, затем покачала головой. Ей почудилось, будто в последний момент голос Миранды смягчился. Но так не бывает. Миранда не отступает. Она не становится добрее. Без разницы. Энди натянула каблуки, схватила пальто и сумку и выскочила за дверь, стремительно спустилась по лестнице. Рой ждал, прислонившись к пассажирской двери. Улыбнувшись, он проводил Энди вокруг машины и открыл ей дверь. В салоне ее встретила Миранда. Мышцы, готовые лопнуть от напряжения в квартире, наконец расслабились — хоть и на чуть-чуть. Энди вздохнула, погружаясь в мягкую кожу сиденья. — Как вы себя чувствуете сегодня, Андреа? — Миранда листала письма на Blackberry. Энди обдумывала вопрос. Казалось бы, простой, но сейчас ни на что нет простого ответа. — Не знаю, — ответила она честно. Миранда повернулась к ней: — Что так вас отвлекло в квартире? Вы обычно очень пунктуальны в ответах на телефон, но между моими сообщениями и вашей ответной реакцией прошло целых двадцать минут. — Я просто размышляла, — Энди теребила руки на коленях. — Андреа, вы же знаете, как я ненавижу неопределенность. Энди еле сдержала усмешку. Конечно, самая загадочная женщина в мире скажет такое. Типичная Миранда. — Я думала о том, что мне делать. И все еще не знаю. — Она посмотрела в окно. — Здесь нет выигрышного варианта. Выбор между "попасть в переделку" и "попасть в переделку, но чуть иначе" — не из легких. Рука Миранды легла поверх ее пальцев, останавливая нервное движение. — Андреа, дождись, пока Марта изложит варианты. Она хороший специалист, и я уверена, тщательно подберет и изложит каждый из возможных вариантов — есть вероятность, что ты еще не рассмотрела все. Энди наблюдала, как за окном мелькали здания Лоуэр-Ист-Сайда. — Какой может быть вариант, Миранда? Либо оставить ребенка, либо сделать аборт, либо отдать на усыновление. Но я даже не решила, чего хочу сама, не говоря уже о том, чтобы разобраться с проблемами каждого варианта. Для этого нужно сделать выбор. А до сих пор самым сложным для меня был вопрос — идти в юристы, чтобы угодить родителям, или следовать мечте и стать писателем. И то это не было такой уж дилеммой. Миранда слегка сжала ее руку и надолго замолчала. Энди искоса взглянула на нее. Та казалась погруженной в мысли. Что сейчас творится у нее в голове? Все недооценивали Миранду из-за ее сферы деятельности, но сотрудники Runway знали правду. Она была почти гением в том, как связывала бизнес и моду — два противоположных мира, подчинявшихся только ей. Видеть ее такой задумчивой было странно. — Я сказала, что помогу с любым твоим выбором, Андреа, и я намеренна это сделать. Помни об этом, но решай так, как говорит твоё сердце. Марта изложит варианты, и где-то в твоей голове уже есть готовый ответ. Он просто скрыт под слоем сомнений. Взгляд Миранды, напряженный, как всегда, приковал её к сидению. — А сомнения — мне казалось, что я отучила тебя от них к этому времени. Ты уже не та запинающаяся девчонка, что год назад пришла в офис Runway. Ты сильная женщина. Доверься тому, что чувствуешь. Это все, что можно сделать. Миранда замолчала, изучая лицо Энди. Та не понимала, что она ищет, но, видимо, нашла — отвернулась и продолжила: — Большинство думает, что двойня была запланирована. Я же Миранда Пристли. Я все планирую — так все считают. Грегори хотел детей, когда мы поженились. Я — нет. Работая со мной, ты понимаешь, кто победил. Я прикрывалась карьерой — отчасти это было правдой. Я была арт-директором, когда мы поженились, а главный редактор Runway уже уходил. Я с первого номера Runway, что купила в Ист-Энде, метила на его место и не собиралась его упускать. Через три года я стала новой королевой моды — и узнала, что беременна. Миранда замолчала, сунула Blackberry в сумку и стала теребить кольца на пальцах. Самая неприкрытая ее слабость со времен Парижа. — Я боялась потерять все, что завоевала. Но больше всего меня тревожило — что мне нечего дать девочкам. Не в плане денег — их хватило бы десяти семьям. Но в плане любви. Андреа, я выросла не в самой хорошей семье. Мы были бедными иммигрантами в Англии, а моя мать — была женщиной, неспособной любить. Это усугубляло все. И я боялась стать такой же. Позже я поняла: мое прятанье за карьерой было именно об этом. Если я что-то решаю — это исполняется, как ты знаешь. Работу я бы не потеряла. Но любовь — ее не купишь. Мысль избавиться от детей приходила. Не стану отрицать. Но не более. Сколько бы я ни боялась, всерьез я не рассматривала этот вариант. Я знала, что оставлю их с момента, как Марта сказала, что я беременна. Сложно было лишь смириться с решением. Возможно, вы через это проходите. А возможно, и нет. Каждый тонет по-своему. Энди уставилась на Миранду, моргая. Неужели это действительно только что произошло? Миранда открылась перед ней, показала себя настоящую. Никто не знал о Миранде ничего, кроме рабочих привычек и развода (который все еще тянулся, несмотря на все ее связи). Ничего о ее прошлом. Уж точно ничего настолько личного. Энди взяла руку Миранды, повторяя ее жест. Сжала — легко, но выразительно. Слов не было. Но она надеялась, что Миранда понимает, как она благодарна за это доверие. Женщина ответила легким сжатием — едва заметным, но значимым — и продолжила смотреть в окно. Машина остановилась у здания в котором был кабинет Марты. Энди отпустила руку Миранды, в последний раз взглянув на нее. Столько всего она не понимала в этой ситуации. Но теперь это перестало иметь значение. Чуть позже в кабинет вошла доктор Джонс. Ее добрая улыбка оставалась на месте, но выглядела она немного более измотанной, чем в прошлый раз. — А, Энди, снова здесь. Извините за ожидание - сезон гриппа в разгаре, а наша элитная клиентура, как всегда, дружно заболевает всем скопом. — Она открыла карту Энди и просмотрела показатели, которые только что сняла Лиз. — Все по-прежнему в порядке. — Взглянув на Энди, она мельком бросила взгляд на Миранду. — Вы уже решили, как хотите поступить, или мне стоит ознакомить вас со всеми возможными вариантами? Энди открыла рот, чтобы попросить перечислить варианты, но неожиданно для самой себя произнесла: — Я оставлю ребенка. В следующее мгновение она нахмурилась. Энди не планировала этого говорить, но чем больше эти слова крутились у нее в голове, тем яснее она понимала - это именно то, чего она хочет. Она справится. Если для этого придется вернуться в Огайо - что ж, пусть будет так. Но этого ребенка она оставит. Она осуществит свою мечту о карьере журналиста несмотря ни на что. Она всегда много работала, и ребенок этого не изменит. Обе женщины в кабинете явно удивились. Даже не глядя на Миранду, Энди знала - та выпрямила и без того всегда ровную спину, ожидая продолжения в виде запинок или оговорок. Но их не последовало. Доктор Джонс лучше скрыла удивление, хотя ее улыбка на мгновение дрогнула, прежде чем стать еще шире. — Что ж, я подготовила список акушеров-гинекологов в этом районе, которые работают pro bono. Звездочками отмечены те, у кого есть свободные места. Они ведут бесплатный прием в клиниках, но учитывая вашу... скромную зарплату, это хорошие варианты. — Доктор Джонс бросила выразительный взгляд на Миранду. — Право, Миранда, тебе стоит платить своим ассистентам больше, чтобы они не умирали с голоду. Хотя Эмили, кажется, готова жить на одних сырных кубиках. К удивлению Энди, Миранда не стала возражать. — Ваш первый визит к гинекологу должен состояться как можно скорее. Судя по дате последних месячных, первое УЗИ нужно будет сделать в течение месяца-полутора. Конечно, ваш врач подробно все объяснит. А пока я выпишу вам хорошие пренатальные витамины, которые нужно начать принимать немедленно. — Она оторвала листок от рецептурного бланка и достала тонкую папку из-под карты Энди. — Здесь собрана вся необходимая информация о беременности: что можно есть, чего избегать, рекомендации по физической активности и тому подобное. Пока просто продолжайте жить как обычно, внеся небольшие коррективы в питание, и все будет хорошо. А если эта дама, — она кивнула на Миранду, — собирается вам помогать, уверена, у нее найдется пара советов. Главное, чтобы она позволяла вам спать по ночам и не звонила в три часа утра. Миранда фыркнула. Энди еле сдержала смех. Она точно знала - теперь Эмили будет получать эти звонки назло Марте, а потом придет убивать ее, Энди. Но почему-то это ее совсем не беспокоило. — Если возникнут вопросы до первого визита к гинекологу, не стесняйтесь звонить в мой офис. Мои ассистентки рано или поздно поймают меня, и я перезвоню с ответом, обычно в течение суток. А что касается того, каково это - быть беременной, спрашивайте у нее, — она снова указала на Миранду. — Мы с женой усыновляли ребенка. Но на медицинские вопросы, конечно, я могу ответить. Голова Энди слегка кружилась, но она улыбнулась доктору Джонс. Полистав папку с яркими брошюрами и памятками, она закрыла ее, решив изучить все после работы. — И, конечно, не забывайте о регулярных визитах к терапевту. Или ко мне, если Миранда продолжит оплачивать наши ужины. — Спасибо вам, — искренне улыбнулась Энди. — Не за что, дорогая. Любой, кто способен выжить рядом с этой особой, заслуживает небольшой помощи. — Она пожала Энди руку. — А теперь мне нужно идти к другим пациентам... с гриппом. Берегите себя, и помните - звоните, если что. — Обязательно. Доктор Джонс бросила Миранде лукавый взгляд. — Увидимся за ужином в пятницу. И вышла. По дороге обратно в Runway машина ехала в тишине. Энди чувствовала себя счастливой - все еще очень, очень взволнованной, но счастливой. — Андреа? — неожиданно нарушила молчание Миранда, когда до офиса оставалось несколько кварталов. — Да? — Энди повернулась к ней. — Спасибо, что выслушала. — Она не смотрела на Энди, произнося это. Девушка и не думала, что Миранда вообще способна на такое. — Всегда. — И так же, как она знала, что решение оставить ребенка было верным, она знала, что и этот ответ - правда. Тихий, почти незаметный вздох Миранды, и ее плечи слегка расслабились. Энди улыбнулась, ощущая тепло в груди, пока машина не остановилась у офиса. Миранда вышла, тут же начав раздавать указания, и еще один рабочий день начался.