Protection / Синдром белого рыцаря

Энди глубоко вдохнула и постаралась не ёрзать. В тесном салоне машины Миранда точно заметила бы, как она нервно трясёт ногой или теребит рукава, а ей совсем не хотелось, чтобы та узнала, как она волнуется перед этим приёмом. Это был первый визит, и хотя он вряд ли даст больше информации, чем визит к доктору Джонсу, это не имело значения. Она была беременна, решила оставить ребёнка — но что, если что-то пойдёт не так? Она изучила достаточно информации, чтобы знать: большинство выкидышей случаются в первом триместре. Она сглотнула. Она даже не представляет, что будет делать, если это произойдёт. Наверное, разберётся, когда и если все дойдёт до этого, — но она отчаянно надеялась, что никогда не столкнется с таким несчастьем. Рой ловко лавировал по узким улицам Манхэттена, пока Миранда набирала письмо на телефоне, а Энди пыталась отвлечься, глядя в окно. Городской пейзаж больше не поражал её, как в первые дни после переезда. Теперь это было обыденностью. Это был её дом, а как это часто бывает... "дома", какими бы прекрасными они ни были, редко кажутся чем-то невероятным. Хотя, если сравнивать Нью-Йорк и Цинциннати… Нью-Йорк всегда будет особенным. Хотя тут куда меньше парков развлечений. Она непроизвольно опустила руку на живот. Интересно, понравятся ли ребёнку американские горки так же, как ей в детстве? С тринадцати до восемнадцати у неё был абонемент в «Кингс-Айленд», и она использовала его очень активно. Летом это было отличным развлечением с друзьями, и она обожала «Зверя», даже если после каждой поездки у неё оставались синяки на бёдрах. Деревянные горки были жёсткими, но в них было что-то особенное. Энди задумалась, любят ли аттракционы близняшки. Была ли Миранда с ними хоть раз в парке? Они казались такими… обыденными по сравнению с этой женщиной рядом. Миранда нажала кнопку блокировки телефона и подняла глаза, поймав на себе взгляд Энди. Та не смогла отвести глаза — она просто наблюдала, не делая ничего плохого, да и собственно говоря не делая ничего. Миранда встряхнула головой, отбрасывая непослушную прядь волос, и приподняла бровь. — Что? — её голос был ровным, но без привычной ледяной нотки. — Я просто подумала… — Энди взглянула на живот. — Понравятся ли ему американские горки. Личные вопросы о близняшках могли поставить её на тонкий лёд, даже если ей было искренне интересно. — Тебе они нравятся, Андреа? Энди кивнула. — Очень. Я выросла рядом с одним из самых больших парков аттракционов в Америке. Каждое лето там проводила сколько себя помню. Губы Миранды дрогнули в лёгкой улыбке. — Понятно. Если близняшки узнают об этом, то потребуют, чтобы ты составила им компанию. Что ж, это ответило на её вопрос. Энди улыбнулась. Девочки казались любительницами приключений, особенно Кэссиди, насколько она их знала. — Вы с ними не катаетесь? Образ Миранды в дизайнерском костюме, застёгивающей ремни на «Короле Ка», был слишком забавным. — Боже упаси. Я терпеть не могу эти штуки. А Грегори укачивает, так что он, конечно, тоже не катается. Иногда у них были няни, которым нравились аттракционы, и они катались с ними, пока я наблюдала, но сейчас Каре они не по душе, так что... — Жаль. Ненавидела бы не иметь возможности прокатиться, особенно в детстве. Хотя, теперь и ей придётся воздержаться — до рождения малыша. Но она уже не ребёнок, так что это не такая уж трагедия. Она посмотрела на босса и задумалась: что именно Миранда ненавидит в аттракционах? Большинство тех, кто их не любит, боятся высоты. Энди тоже не фанат высот, но в горках для нее доминировало другое ощущение, и боязнь высоты утопала и растворялась в этих эмоциях. Ей казалось странным, что Миранда может бояться чего-то настолько обыденного. Но, с другой стороны, Миранда была человеком. И если кто-то это понимал, так это она. — Возможно, следующим летом ты могла бы поехать с нами в выходные в парк. — Миранда отвела взгляд от Энди и снова утонула в телефоне. — Бог свидетель, близняшки будут в восторге. А я считаю, что на детских аттракционах — идеальная для меня скорость. Энди заморгала. Неужели Миранда только что сказала, что она не просто может поехать с её семьёй — семьёй, которую та бережёт пуще зеницы ока, — но и предложила присмотреть за ребёнком, пока она катается? Это звучало так, будто у них есть будущее, будто Миранда не просто поможет ей пережить беременность, но и останется после. Но этого не может быть, она наверняка всё неправильно поняла. Её мысли запутались. — Но… это же будет минимум через полтора года, если ребёнок родится в июле… — Я же сказала, что помогу тебе на всём пути, на каждом этапе, разве нет, Андреа? — Голубые глаза оторвались от телефона и пригвоздили Энди к сиденью «Мерседеса». — Я не имела в виду только беременность. С какой стати? Беременность — это лёгкая часть. Надоедливая и пугающая, да, но легче, чем плач ребёнка в три часа ночи, когда ты не спала и часа. Легче, чем переживать каждую болезнь и царапину, задаваясь вопросом, будет ли твой мир в порядке. Легче, чем молиться, чтобы ты воспитала хорошего человека. Нет, Андреа, беременность — это лёгкая часть, и я не намерена ограничиваться только ей. Разве ты хоть раз видела, чтобы я выбирала лёгкий путь? Энди едва могла вдохнуть между смыслом сказанного и силой взгляда Миранды. Миранда будет с ней. Во всём. Но больше всего — как бы это её ни пугало — это было утешительно. У неё действительно был хотя бы один человек, полностью и безоговорочно на её стороне. Энди медленно кивнула. — Хорошо. Я просто… — Она замолчала, не зная, что сказать дальше, да и мозг отказывался формулировать мысли. — Отлично, — Миранда снова уткнулась в телефон, и в наступившей тишине Энди наконец выдохнула — впервые за вечность. Машина ехала дальше, а её ум перемалывал только что произошедшее. Она заправила волосы за ухо, снова посмотрела в окно и всхлипнула, случайно задев грудь. Болело сильнее, чем обычно, — прекрасный момент, но что поделать? Сейчас её тело жило по своим правилам. Впереди щёлкнул поворотник, и Энди сглотнула. Они доехали до нужного поворота к офисному зданию. Рой ловко припарковался у обочины и вышел, чтобы открыть дверь для Миранды. Энди застыла на месте. Разговор с Мирандой отвлёк её, но теперь они приехали. Она не могла пошевелиться. Действительно ли ей придется узнать, если что-то не так? Она только начала привыкать к мысли о ребенке, только начала привязываться к нему. Она не хотела, чтобы это забрали сейчас — особенно когда всё остальное в её жизни висело на волоске. Она так погрузилась в мысли, что не заметила, как Миранда обошла машину. Та открыла дверь и посмотрела на Энди с самой мягкой улыбкой, которую та когда-либо видела на её лице. — Пойдём, Андреа, всё будет в порядке. Доктор Патель — лучшая в своём деле, я бы не посоветовала её в другом случае, ясно? Что бы ни случилось, всё будет хорошо. Но для этого тебе нужно выйти из машины. Миранда протянула руку. — Кроме того, Андреа, я не помню, чтобы ты уклонялась от вызова судьбы, каким бы он ни был и как бы ты к нему ни относилась. С этими словами узел в животе Энди разжался, и её пальцы легко вплелись в ладонь Миранды. Та помогла ей выйти, и они направились к зданию — ноги Энди почти не слушались, но Миранда крепко держала её за руку, и за это Энди была бесконечно благодарна. Этот контакт ее успокаивал и давал чувство реальности происходящего, как никогда раньше, но она списала это на гипнотическую харизму Миранды. Они вместе зашли в лифт. Энди даже не задумалась о том, чтобы не стоять рядом — это не Runway, и такие правила не действовали. Хотя, если подумать, в последнее время Миранда перестала требовать отдельный лифт даже в офисе. Она изменила свои привычки ради неё. Энди мельком взглянула на Миранду, пытаясь разгадать женщину рядом. Она понимала, что никогда не сможет, но репортёр в ней не сдавался. Ей всегда нужно было докопаться до правды, и Миранда не была исключением. Точнее была... Точнее... Возможно, для Энди это самая важная история века — даже если никому, кроме неё, она не интересна. Лифт прозвенел, и они вышли. Миранда мягко подтолкнула Энди вперёд, направляя её лёгким нажатием руки. Они шли рядом, каблуки отстукивали по мраморному полу, отражаясь эхом от стен. Это больше походило на коридор юридической фирмы, чем на клинику, но, возможно, здесь были и другие офисы. Дверь с золотой табличкой гласила, что это кабинет доктора Патель и её коллег. Миранда открыла её, и они вошли в зал ожидания, заполненный женщинами всех возрастов — многие с округлившимися животами, — и несколькими нервными мужьями. Миранда провела Энди через комнату к стойке администратора. Девушка-администратор взглянула на них, затем широко раскрыла глаза. — О, Миранда, я не знала, что у вас сегодня запись. Она застучала по клавиатуре, но Миранда остановила её: — У меня нет. Но у моей ассистентки, Андреа, — есть. Энди неуклюже помахала рукой, чувствуя себя пятилеткой, за которую всё решают. — Эндреа Сакс, — поправила Энди. — У меня запись к доктору Патель на 10:30. Девушка-администратор кивнула и с более спокойным видом (хотя в присутствии Миранды было невозможно не нервничать) напечатала несколько бумаг. Энди внутренне застонала — она ненавидела эти бесконечные анкеты при первом посещении нового врача. Как будто ей мало бумажной волокиты у Миранды. Девушка протянула ей папку с документами, закрепленную на планшетке с ручкой. Энди с гримасой взяла её и направилась искать свободные места. Зал ожидания был переполнен, но ей повезло найти два кресла поодаль от других. Миранда молча заняла одно из них — для Энди это было равносильно маленькой победе. Следующие пятнадцать минут ушли на заполнение форм. «Чем старше становишься, тем больше пунктов в этих анкетах», — мысленно вздохнула Энди. Казалось, с каждым годом врачи хотят знать о пациентах всё больше. Миранда рядом сосредоточенно работала на Blackberry, будто они сидели не в гинекологической клинике, а в её кабинете. Энди не удивляло это умение абстрагироваться — когда Миранда погружалась в работу, ничто не могло её отвлечь. Сдав заполненные бумаги регистратору, Энди с облегчением выдохнула. Теперь оставалось только ждать. Она посмотрела на часы — до приёма оставалось ещё минут пятнадцать, а врачи всегда опаздывали. Проверив рабочую почту (Эмили, кажется, справлялась со всем в офисе) и пройдя все уровни в Candy Crush, Энди наконец услышала своё имя. Медсестра в скрабах с героями «Улицы Сезам» улыбнулась им. Энди нашла это милым, но буквально ощущала, как Миранду передёргивает от такого неподобающего выбора. Всё стало понятно, когда она заметила кроксы на ногах медсестры — вот почему лицо Миранды выражало то же отвращение, как перед знаменитой «лазурной» тирадой. Энди умоляюще посмотрела на неё, и Миранда, лишь приподняв бровь, сжала губы. В процедурном кабинете медсестра измерила рост и вес. — 61 килограмм и 173 сантиметра. Идеальное соотношение для вашего роста. Энди еле сдержала желание посмотреть на Миранду. Она была уверена, что та весит не больше 54 килограмм, а то и все 52. «Королеве моды, конечно, положено быть стройной», — подумала Энди, чувствуя, как краснеет. Миранда, однако, не подала виду — даже бровью не повела. «Наверное, беременным прощают лишние килограммы», — мысленно усмехнулась Энди. После измерения давления и стандартных вопросов медсестра оставила их со словами: «Доктор скоро придёт». Энди посмотрела на медицинский халат на кушетке и скривилась. Хотя, по крайней мере, это была не дешёвая бумажная версия, а добротная тканевая — у дорогих врачей и сервис соответствующий. Она уже сняла блузку и собиралась стянуть брюки, когда Миранда неожиданно оказалась вплотную к ней. Энди широко раскрыла глаза и выпрямилась, внимательно глядя на Миранду. — Миранда? Миранда протянула руку и провела пальцем по краю бюстгальтера Энди, где небольшая часть кожи выбивалась из-под чашечки. — Кажется, тебе скоро понадобятся новые бюстгальтеры. Я забыла об этом, когда подбирала для тебя одежду для беременных. Впрочем, пока того, что есть в Шкафу, должно хватить. Позже нужно будет подумать о бюстгальтерах для кормления, но это через несколько месяцев. — Э-э, да, я как раз собиралась... но не было времени порыться в Шкафу и подобрать нужный размер. Вернее, определить нужный размер. Бюстгальтеры были такой головной болью с их размерами, а сейчас, когда грудь стала такой чувствительной, Энди знала, что будет придирчивее, чем обычно. На это уйдёт пара часов — возможно, меньше, если удастся затянуть в это Найджела. — Выдели пару часов после возвращения. После того как сменишь Эмили на несколько минут, чтобы она могла сходить в туалет. — Миранда закатила глаза. — Не понимаю, зачем ей это навязчивое желание дежурить у телефона себе во вред, но, видимо, это её какой-то фетиш. Энди не стала рассказывать Миранде историю, которую Эмили поведала ей месяцы назад — о том, как та уволила девушку за пропущенный звонок. Если это правда (а это очень похоже на Миранду), то зачем напоминать? А если это офисный миф, то ей точно не хотелось нарваться на гнев Миранды из-за подобных сплетен. Хотя, учитывая, как Миранда обычно вела себя в офисе, злиться на такие слухи было бы лицемерием. Миранда отошла и села в кресло в углу комнаты. — У Найджела сегодня не так много работы, и он знает Шкаф лучше тебя. Привлеки его, если хочешь ускорить процесс. Она отмахнулась от возможных возражений и снова уткнулась в телефон, но Энди успела заметить лёгкую улыбку на её губах. Девушка глубоко вдохнула, отгоняя ощущение, будто попала в другую реальность, и надела медицинский халат, мысленно благодаря все известные божества за то, что умела снимать бюстгальтер, не снимая блузки. Миранде точно не нужно было видеть её ещё более обнажённой, чем на прошлой неделе, когда та примеряла одежду. Лицо Энди снова вспыхнуло, и в голову неожиданно закралась мысль: а каково было бы оказаться почти голой перед Мирандой в совсем другом контексте? Она отогнала эту идею. Гормоны из-за беременности, чёрт возьми, уже дают о себе знать. Переодевшись, она села на край кушетки и глубоко вздохнула. Очень надеясь, что врач не заставит себя долго ждать. Ходить взад-вперёд в халате, который вот-вот разойдётся сзади, было не лучшей идеей. Он, конечно, завязывался в нескольких местах и был лучше большинства, но всё же это был больничный халат. Так что сбросить нервное напряжение ходьбой по кабинету не получалось. А Миранда точно заметила бы, если бы она снова начала ёрзать. Энди провела рукой по волосам, закрыв глаза на то, как они теперь выглядят. Потом можно будет поправить прическу перед зеркалом. — На первом приёме я тоже нервничала, — вдруг сказала Миранда из своего угла. Энди повернулась к женщине. Та снова наблюдала за ней. — Конечно, никто не догадался. Все решили, что я злюсь в тот день, а не волнуюсь. Найджел, я уверена, до сих пор помнит тот день как кошмар — я выбросила половину номера и велела художественному отделу переделать всё за двадцать четыре часа. Миранда усмехнулась, затем покачала головой и продолжила: — Я хотела, чтобы Грегори пошёл со мной, но он придумал столько отговорок, что это того не стоило. Для человека, который хотел детей, он совершенно не желал иметь дела с самой беременностью — только с зачатием и затем с детьми, когда они уже вырастут из подгузников. — Тень пробежала по её лицу. Энди её понимала — это звучало ужасно. Возможно, именно поэтому они расстались вскоре после рождения близняшек. Она и сама была бы крайне обижена на такое поведение. Ей бы хотелось, чтобы ее партнёр был рядом на всём пути — без исключений. — Так что я пошла одна, уже расстроенная и напуганная — и из-за собственных сомнений в способности любить ребёнка, и из-за страха, что что-то может пойти не так... — Она вздохнула. — Если до того дня я и не была Драконом, то после точно стала ею. Роды — это сложный процесс даже для молодой женщины. А мне было тридцать шесть, когда я родила близняшек, и рисков было больше. Я, конечно, изучила всё заранее — когда я этого не делала? — Она фыркнула без тени юмора. — Думаю, я сама себя запугала. Доктор Патель развеяла многие страхи, но я не успокоилась полностью, пока не получила результаты первых анализов. Остальное время я была спокойна, но первый приём — это худшее, Андреа. Поверь мне. Энди не знала, что сказать. Она получала все эти крупицы, проблески настоящей Миранды — не иконы, а человека — и пока не понимала, что с ними делать. Пока этих кусочков мозаики было недостаточно, чтобы сложить образ Миранды вне священных стен Runway, но они уже ломали представление о богине, правящей с Олимпа. И всё же каждый такой момент согревал её — потому что Миранда доверяла ей эти личные мгновения ее жизни. А Энди прекрасно знала: Миранда никогда не делилась личным. — Спасибо, что ты здесь со мной, Миранда, — наконец выдавила она. — Не знаю, что бы я без тебя делала. Наверное, лезла бы на стены. Уголки губ Миранды дрогнули, а в глазах мелькнул огонёк. — Ну, сама знаешь, мы не можем позволить этому случиться. Судя по тому, как ты ходишь на каблуках, координации для этого у тебя не хватит. Энди закатила глаза, но ничего не сказала. Губы сами растянулись в улыбке. Миранда шутила с ней — даже если с привычной язвительностью, она не могла на это обижаться. Прошло ещё несколько минут, и в дверь постучали. В кабинет вошла доктор Патель — женщина среднего роста, с седеющими чёрными волосами, собранными в низкий хвост, и спокойной аурой. Она приветливо улыбнулась Энди, но замедлила шаг, заметив Миранду. Однако мгновенно взяла себя в руки. Судя по мелькнувшему на её лице выражению, она благодарила судьбу за то, что надела сегодня платье от Donna Karan и туфли Ferragamo. — Мисс Сакс, я доктор Патель, — представилась врач с лёгким акцентом, в котором угадывались нотки индийского и британского. — Судя по данным, которые вы предоставили медсестре, и записям доктора Джонс, у вас примерно восьмая неделя. Доктор Джонс провела множество предварительных анализов, но поскольку они были диагностическими, кое-что осталось неисследованным. Сегодня мы возьмём ещё немного крови для этих тестов, проведём полный осмотр, сделаем мазок Папаниколау, а затем я отвечу на все ваши вопросы. Вас это устраивает? Энди сглотнула при мысли о дополнительных анализах крови. Она ожидала этого, но между ожиданием и реальностью — пропасть. Она уже открыла рот, чтобы сказать, что согласна, если анализы будут в самом конце, но Миранда опередила её. — Андреа несколько боится игл, и я была бы очень признательна, если бы кровь у неё взял самый опытный специалист. Доктор Патель на секунду перевела взгляд на Миранду, затем с немым вопросом посмотрела на Энди. Та кивнула: — Да, это было бы... здорово. И если можно оставить это на самый конец, перед уходом... На всякий случай. Пару раз я теряла сознание. Это не часто случается, но сегодня я нервничаю, так что лучше не рисковать. Она потерла шею и опустила глаза. — Понятно, оставим на потом, — врач сделала пометку в карте. — Результаты анализов доктора Джонс очень хорошие. Ничего тревожного. Остальные тесты — просто меры предосторожности, но судя по вашей медицинской карте, вы молоды и здоровы, так что всё должно быть в порядке. Энди чуть расслабилась. Ей показалось, что из угла тоже донёсся лёгкий вздох, но она не успела обернуться — доктор Патель уже подошла к ней. — Начнём осмотр? Энди кивнула, и следующие несколько минут врач тщательно изучала каждый сантиметр её тела. Энди терпела — ей нужно было знать, что с ребёнком всё в порядке. А это требовало некоторых жертв. В конце концов, я работаю в Runway, а это куда большая пытка, — подумала она, но тут же устыдилась. Хотя... Миранда и сама знала, что она сложный босс. Энди только надеялась, что Миранда не видит больше, чем девушке того хотелось бы. Хотя, учитывая характер осмотра, это было маловероятно. После мазка Папаниколау доктор отодвинулась, и Энди с облегчением устроилась поудобнее. — Итак, вопросы о ближайших месяцах? Или вообще о чём-либо? Понимаю, информации очень много. На следующих приёмах мы обсудим планы родов, курсы и прочее, так что не стоит охватывать всё сразу. Можете звонить в офис, если что-то забудете. Энди задумалась. Большинство её вопросов уже отпали после изучения форумов и брошюр от доктора Джонс. Но кое-что оставалось. — Я обычно бегаю по утрам. Можно продолжать или нужно перейти на что-то менее интенсивное? — Пока можете заниматься как обычно. В первом триместре проблем быть не должно, но во втором нужно будет проверить, всё ли в порядке. Главное — не перегреваться и слушать своё тело. Если захотите сменить нагрузку, рекомендую йогу, но пока продолжайте в том же духе. Энди кивнула. — Ещё я читала, что небольшие кровянистые выделения во время беременности — это нормально, но если их слишком много, то плохо. Как понять, что слишком много? И что делать в таком случае? — Если крови столько, что может промочить одежду — это перебор. Несколько капель — не страшно. В любом случае звоните, но если выделений немного, я, скорее всего, просто посоветую отдых. Однако чем больше я знаю, тем лучше смогу помочь позже. Особенно звоните, если кровь сопровождается болью или спазмами — это плохие признаки. — Понятно. Энди задумалась, но больше вопросов не нашлось. — Кажется, пока что это всё. Доктор Патель встала. — Хорошо. Не стесняйтесь звонить, если что-то вспомните. Увидимся через месяц — администратор запишет вас на следующий приём. Сейчас зайдёт Марисса, возьмет кровь, и вы свободны. Она кивнула Миранде: — Всегда рада вас видеть, Миранда. Та ответила своим королевским кивком, и доктор вышла. Миранда повернулась к Энди, и её взгляд смягчился. — Уже не так нервничаешь? Энди рассмеялась. — Да, немного. Буду спокойнее, когда придут анализы, но раз осмотр не выявил ничего страшного... да, лучше. Миранда хмыкнула. — Я не знала, что ты бегаешь, Андреа. Не думала, что у тебя вообще есть на это время. Энди пожала плечами. — Я нахожу время. Бегаю перед душем — всё равно нужно мыть голову, чтобы привести это в порядок. — Она дернула себя за прядь. — Вы тоже находите время на тренировки. Энди хорошо это знала — ей приходилось выделять часы в графике Миранды специально для тренировок. — Что ж, — Миранда пожала плечами. Наверное, когда у тебя есть ассистент, который освобождает время в твоём безумном графике, заниматься спортом становится немного проще, — подумала Энди. В дверь снова постучали, и вошла та самая медсестра в скрабах с Улицей Сезам. Она быстро и аккуратно взяла кровь, но на этот раз Энди после процедуры было нехорошо. Чёртовы нервы. Она прилегла на кушетку, как только медсестра вышла с пробирками. Миранда мгновенно оказалась рядом. — Андреа, с тобой всё в порядке? Энди закрыла глаза, чтобы комната перестала вращаться. — Да, все хорошо. Просто дай мне минутку. Она отмахнулась, но Миранда не отошла. — Уверена, что мне не нужно позвать кого-нибудь? В её голосе слышалась тревога. — Всё нормально, правда. Я не упаду в обморок. Энди знала, каково это — терять сознание, и сейчас было не то. Края зрения не темнели. Если она не будет резко двигаться, то останется в сознании. Миранда громко вздохнула. — Ладно. Я пойду и запишу тебя на следующий приём, пока ты отдыхаешь. Энди слабо кивнула, стараясь не двигать головой. Она догадывалась, что Миранда заодно оплатит визит — чтобы не дать ей возможности снова возражать. Но сейчас у неё не было сил спорить. Она услышала, как Миранда вышла, и расслабилась, когда дверь закрылась. Несколько минут она лежала, пока головокружение не прошло, затем медленно поднялась. Осторожно надела одежду, оставив туфли на потом. Обычно она и так не слишком уверенно держалась на них, а после этого приступа — тем более. Её ступням придётся потерпеть немного грязи. Она как раз закончила одеваться, когда Миранда вернулась. — О, Андреа. Лучше себя чувствуешь? Энди кивнула и направилась к двери. Миранда бросила взгляд на Manolo Blahnik в её руках, но промолчала. Если бы она кому-нибудь рассказала об этом, её сочли бы сумасшедшей... но, пожалуй, это было не самым безумным событием за сегодня. — Хорошо. Похоже, идиотам из Runway уже требуется встряска. Пошли. Энди скривилась и тайком написала Эмили, что они возвращаются и Миранда в боевом настроении. Всё, что Эмили успеет сделать за двадцать минут до их приезда, смягчит удар — а это никому не помешает. Эмили ответила «ОМГ» заглавными буквами, и Энди рассмеялась, сунув телефон в сумку. Лифт спускался, а Миранда стояла рядом, проверяя Blackberry. В первые за весь день Энди чувствовала себя спокойной.