Protection / Синдром белого рыцаря

Энди медленно открыла глаза. Тело ныло так, будто по нему проехался грузовик. Она тихо застонала. Боже правый, как я вообще встану с этой долбанной кровати, не то что пойду на работу? Она медленно моргнула, затем ещё раз и ещё раз, и наконец осознала — это не её спальня. Судя по всему, она в больничной палате. Энди прищурилась, пытаясь вспомнить, как здесь оказалась. Последние воспоминания были мутными. Единственное, что она отчётливо помнила - боль. Боль — да, она точно помнила боль. Её тело содрогнулось от этих воспоминаний. Но что именно болело? И как это привело её сюда? Она напрягла память. Глаза внезапно расширились. Она звонила Миранде. Помнила, как ее голос пробивался сквозь туман боли. Но потом Миранда почему-то повесила трубку. Энди не могла представить, чтобы та сделала это без веской причины — не тогда, когда услышала её страдания. Ребёнок. О боже, если она в больнице, с малышом всё в порядке? Она резко приподнялась, ощупывая живот. Проклятие, срок ещё слишком мал, чтобы понять что-то по внешнему виду. Где же кнопка вызова? Медсестра должна знать. — Андреа, ты проснулась. Голос Миранды звучал так, словно её только что избавили от непосильной ноши. Энди встретилась с ней взглядом, и тревога немного отступила. Миранда была в том же наряде, что и вчера, и хотя со стороны казалась безупречной, Энди заметила усталость на лице женщины. Она хотела спросить, но не могла выговорить вопроса. Язык просто не поворачивался спрашивать. Было важно знать, но все происходящее пугало настолько, что тело отказывалось слушаться. Но Миранда поняла без слов. Подойдя ближе, та взяла её руку и сжала. На губах мелькнула та самая редкая улыбка. — С твоим ребёнком всё в порядке, Андреа. Облегчение нахлынуло волной, слёзы выступили на глазах. Энди часто заморгала, пытаясь сдержать их, но слезы уже предательски катились по щекам. Спасибо, Господи. Свободной рукой она нежно погладила живот. Даже думать не хотелось, что было бы, если... Она оборвала эту мысль. Её малыш в безопасности. Миранда другой рукой аккуратно вытерла ей слёзы. — Всё будет хорошо. Энди прижалась к её ладони, с дрожью выдыхая. — Что вообще случилось? Я помню только... Я позвонила тебе... А потом? — Ты позвонила мне, мучаясь от боли, и я вызвала скорую. Мы в Нью-Йоркской Пресвитерианской больнице. — Миранда говорила чётко, как на совещании, но в голосе звучали ноты, которых Энди никогда раньше не слышала. — Врачи сказали, твой организм пытался спровоцировать выкидыш, но в последний момент что-то остановило процесс. Тебя оставят под наблюдением, затем — неделя полного покоя и усиленный медицинский контроль до конца беременности. Энди покачала головой, переваривая информацию. — Потом... Это все, потом... Можешь просто посидеть со мной? На самом деле она отчаянно хотела, чтобы её обняли, но не была уверена, что их отношения уже на этой стадии — даже несмотря на то, как Миранда вытирала ей слёзы. Какими бы ни были их границы сейчас, она не хотела все рушить. Миранда кивнула и пододвинула стул, стоявший немного в стороне. Она поджала ноги и устроилась поудобнее, перехватив руку Энди. Со вздохом она слегка поёрзала, подбирая удобное положение. Энди наблюдала за старшей женщиной, чувствуя себя гораздо спокойнее от того, что та крепко, но бережно держала её руки в своих. Она снова прерывисто вздохнула, но глаза оставались сухими, слез не было. Конечно, находиться в больнице было страшно, но Миранда была здесь — и это значило для неё всё. Энди также не сомневалась, что если кто-то или что-то попытается причинить ей вред, в Миранде тут же проснётся её «драконья» натура. Мысль была, возможно, не самой утешительной, но Энди было всё равно. Сейчас она чувствовала себя в тепле и безопасности, и это было главное. Она моргнула. — Миранда, а как же девочки? Если ты уехала посреди ночи… — Марта присмотрела за ними. Я позвонила ей сразу после того, как вызвала скорую. Сейчас девочки в школе. Кара заберёт их после занятий, как обычно, а к тому времени, как её смена закончится, ты уже выпишешься из больницы. Энди снова расслабилась. Она и не думала, что Миранда оставит девочек без присмотра, но всё равно была рада услышать подтверждение. — Хорошо. Она откинулась на подушку и вздохнула. Даже после сна (который, чёрт знает, сколько длился) она всё ещё чувствовала усталость. Который сейчас час? Она огляделась в поисках часов и заметила их у двери. Было чуть больше часа дня. Энди удивлённо взглянула на Миранду. Та была здесь, её телефон не звонил ни разу за последние десять минут, и это в рабочий день. Женщина, должно быть, провела здесь уже как минимум двенадцать часов и продолжала оставаться рядом, несмотря ни на что. Энди сглотнула. Миранда сделала всё это ради неё — отложила работу, оставила близняшек посреди ночи... Она понимала, что всё это значило для Миранды. Энди даже не подозревала, что значит так много для этой женщины. Она сжала руки Миранды. — Спасибо, — тихо сказала она. Миранда посмотрела ей в глаза. Энди заметила, что та чуть не отмахнулась, как обычно, но сдержалась. — Пожалуйста, Андреа. И знай: я бы повторила всё это снова. Энди кивнула, принимая её слова за чистую монету без тени сомнения. В глазах Миранды читалась такая уверенность, что сомневаться было просто невозможно. Энди задумалась, где бы она сейчас была, не окажись рядом эта женщина. Определённо, в полном хаосе, без сомнений. Но даже с поддержкой Миранды та никогда не принимала решения за неё. Она лишь помогала Энди сделать нужный выбор, облегчая его. Никто раньше так не поступал. Все остальные под «помощью» подразумевали, что просто решат всё за неё, а если она поступала иначе — обвиняли в ошибках. Было невероятно приятно, что кто-то наконец сломал эту схему, даже если этим «кем-то» оказалась самая неожиданная персона. Энди чувствовала, как её отношение к Миранде меняется. Оно менялось уже давно, но теперь это стало очевидно. Её чувства сдвигались, как тектонические плиты, медленно и осторожно, создавая что-то новое, но сейчас будто произошло землетрясение — и ландшафт полностью преобразился. Энди пока не знала, как ориентироваться на этой новой территории, но она разберётся. Только не здесь. Не в больнице, не сразу после того, как она чуть не потеряла ребёнка. Для этого ей нужна была ясная голова — она это понимала. В палату вошла медсестра, прервав их момент. Энди снова сглотнула и глубоко вдохнула. Медсестра улыбнулась ей и подошла к кровати. — Ну, доброе утро, спящая красавица. Рада видеть тебя в сознании. Ты выглядишь намного лучше. Сейчас я проверю твои показатели, а потом сообщу врачу, что ты проснулась, чтобы он мог тебя осмотреть, хорошо? Энди кивнула. Она надеялась, что врач не станет торопиться, дав ей немного времени прийти в себя. Больница была переполнена — возможно, ей повезет. Медсестра измерила давление, прослушала легкие, проверила показания кардиомонитора и фетального монитора, закрепленных на Энди. Довольная, она что-то записала. — Похоже, с вами и малышом всё в порядке. — Женщина улыбнулась, закрыла крышку планшета и добавила, — Врач зайдёт, как только освободится, хорошо? Энди снова кивнула. — Спасибо, — тихо сказала она. Когда медсестра вышла, Энди выдохнула. Она снова чувствовала усталость, но после всего, что её тело пережило за последние сутки, это было неудивительно. Однако по большей части, помимо физического истощения, она была морально измотана. Последнее время она принимала все удары судьбы, что на неё свалились, если быть точнее, то она оказалась на ринге, не способной спаринговаться... И единственное, что ей оставалось, это стоять и гордо принимать тот шквал ударов, которые единомоментно обрушился на неё, потому что иного выхода просто не было. Возможно, неделя отдыха, которую Миранда наверняка заставит её взять, даст ей наконец время осмыслить происходящее. Хотя каждый раз, когда она так думала, ситуация снова менялась, и ей приходилось подстраиваться на ходу. Видимо, так устроена жизнь. Она закрыла глаза, глубже утопая в подушках. — Андреа, с тобой всё в порядке? — В голосе Миранды звучало беспокойство. — Да, просто немного устала, но ничего серьёзного. — Энди открыла глаза, повернулась к Миранде и слабо улыбнулась. — Не каждый день просыпаешься в больнице, верно? — Слава богу, что это не ежедневное, не еженедельное или даже не ежегодное явление, Андреа. Не уверена, что выдержала бы подобное. Энди тихо согласилась. Они посидели в тишине, Миранда по-прежнему держала её руку, которую медсестра не использовала для измерения давления. Энди позволила мыслям блуждать, медленно осмысливая произошедшее. Её сознание понемногу успокаивалось. Журналистский склад ума помогал разложить информацию по полочкам, переработав её в понятную историю. У неё почти случился выкидыш. Почти. Уточнение в таких случаях важны. Сейчас с ней всё в порядке. И с ребёнком тоже. Для остальных это не было сенсацией, но для неё — бесценно. Когда факты были разобраны и переосмыслены, принять их становилось легче. Возможно, так работало писательское мышление. Примерно через сорок пять минут вошёл врач. Высокий, загорелый, с белоснежной улыбкой — типичный образ доктора из престижной больницы, каким его представляла Энди, как бы смешно это ни было. Он протянул ей руку для рукопожатия и почтительно кивнул Миранде. Та ответила тем же, и Энди поклялась бы, что в глазах врача на секунду мелькнул страх. Интересно, что такого Миранда успела ему сказать? Обычно такой взгляд она видела только у людей из мира моды и издательского дела. Позже надо будет обязательно расспросить её об этом. — Здравствуйте, я доктор МакАллистер. Приятно видеть вас в сознании. — Он взглянул на Миранду. — Полагаю, ваша подруга уже рассказала вам, что произошло, пока вы спали? — В общих чертах, да. Врач достал историю болезни и начал объяснять медицинские подробности вчерашнего происшествия, но, по сути, это было то же самое, что уже сказала Миранда, только с кучей терминов. Энди просто кивала, пока он не закончил и не перешёл на обычный язык. — Вам нужно взять неделю отдыха, и желательно, чтобы в этот период с вами кто-то находился — на всякий случай. Насколько я понимаю, вчера вы были одна, и именно ваша подруга вызвала скорую. До конца недели лучше избегать подобных рисков. Энди нахмурилась. У неё действительно не было никого, кто мог бы остаться с ней. Родителей она не могла просто так вызвать в Нью-Йорк — у них была работа и жизнь в Цинциннати. Да и если бы они приехали, пришлось бы объяснять, что происходит: что она беременна, и, чёрт возьми, даже не знает, от кого. От одной мысли её сердце забилось чаще. Нет, этот вариант не подходил. Старым друзьям звонить тоже не хотелось — слишком много драмы. Если бы они узнали, то рассказали Нейту, а этого ей точно не нужно. Она украдкой взглянула на Миранду. Та не могла остаться с ней — у неё были девочки. Да и в её убогой квартире Миранда вряд ли согласилась бы жить. Энди уже открыла рот, чтобы спросить, что делать, если рядом действительно не будет никого, но Миранда опередила её. — Тогда она останется у меня. Так я смогу убедиться, что с ней всё в порядке. Энди слегка отпрянула от неожиданности. Дом Миранды был святыней. Туда допускались только те, кому она безгранично доверяла, и даже тогда самое дальнее, куда Энди когда-либо заходила, был кабинет на первом этаже и та злополучная лестница в первую ночь. Прожить там целую неделю? Это было серьёзно. Миранда повернулась к Энди, и её взгляд ясно дал понять: «Если посмеешь возразить — умрёшь. Если решишь что-то вякнуть — умрёшь. Если тебе есть что сказать, скажи молча, или умрёшь! Просто заткнись, черт тебя подери! Или. Заткнись. То. Ч. Ка.». Энди широко раскрыла глаза, и все возможные возражения, которые она даже не успела обдумать, замерли на языке. — Пока я на работе, с ней будет домработница, а после школы — няня и девочки. Ну и я, конечно, буду дома вечером. Так что Андреа не останется без присмотра. Доктор кивнул. — Отлично. Через неделю, после осмотра у вашего терапевта и гинеколога, вы сможете оставаться одна, но до этого лучше перестраховаться. — Он улыбнулся самой обаятельной улыбкой, которая, вероятно, помогала ему получать всё, что угодно. Энди просто кивнула. Она согласилась, но даже если бы и нет — Миранда позаботилась бы, чтобы у неё не осталось выбора. Это задевало её чувство независимости, но в то же время давало ощущение безопасности и защиты. Противоречивые эмоции по отношению к Миранде не были чем-то новым, и Энди просто приняла это. Врач взглянул на её показатели в планшете. — Всё выглядит стабильно с момента поступления. Думаю, мы сможем вас выписать после ужина, если показатели останутся в норме. Я начну оформлять документы сейчас — выписка всегда занимает целую вечность. — Благодарю вас, доктор. Ваши усилия ценятся, — сказала Миранда, явно давая понять, что разговор окончен. Он снова кивнул. — Конечно. Медсестра принесёт документы на подпись, если всё будет в порядке. И с очередной победной улыбкой он вышел. Теперь, когда они остались одни, Энди хотела возразить, но тот взгляд Миранды всё ещё висел в воздухе, напоминая, что протест будет равносилен самоубийству. Спорить было не в её интересах — и уж точно не в интересах ребёнка. Как бы её ни раздражало, что решение приняли без её участия, результат был бы тем же. Она всё равно согласилась бы остаться у Миранды. — Миранда, я очень ценю твоё предложение пожить у тебя. — Энди подняла руку, предвосхищая возможные возражения. — Я не отказываюсь. Это действительно самый разумный вариант. Но мне бы хотелось, чтобы ты спросила меня, а не приказала. Решение не изменилось бы. Я знаю, что ты мой босс большую часть дня, но если мы собираемся продолжать… если ты будешь рядом со мной и ребёнком во всём этом, то в таких вещах мы должны быть на равных. То есть ты предлагаешь, объясняешь, почему это хорошая идея, но окончательный выбор остаётся за мной. Энди откинулась на подушку, наблюдая, как Миранда обдумывает её слова. Она понимала, что эта речь не остановит её привычку действовать напролом, но, возможно, теперь та хотя бы задумается перед важными решениями. И этого Энди было достаточно. Мелочи она уже давно научилась пропускать мимо. Миранда молчала дольше обычного, прежде чем ответить с нехарактерной медлительностью: — Допустим, это приемлемые условия. Прости, если переступила границы. Энди на секунду застыла, поражённая тем, что Миранда извинилась перед ней. Но странности в её поведении уже перестали быть сюрпризом. — Всё в порядке. Я тронута, что тебе не всё равно настолько, чтобы сразу предложить мне пожить у тебя. Но это важное решение, которое касается нас обеих, так что и принимать его должны мы вместе, согласна? Миранда кивнула. — Ты права. Я учту это. Это было гораздо легче, чем Энди ожидала. Она радовалась, что наконец высказалась, но предполагала, что противостояние решениям Миранды будет жёстче. Возможно, та была слишком уставшей, чтобы спорить — ведь она провела здесь неизвестно сколько времени, почти не спав. Хотя… недосып никогда не притуплял её бойцовские инстинкты. Скорее наоборот. Или, может быть… они были ближе к равноправию, чем Энди думала. Миранде просто нужен был небольшой толчок. Большинство её отношений строились на беспрекословном подчинении, и она, видимо, просто привыкла к этому. А может, причина была в чём-то другом, чего Энди пока не понимала. Она мысленно пожала плечами. Разгадывать Миранду до конца было бессмысленно — и нормально. Она уже знала достаточно и продолжала узнавать больше с каждым днём. Энди зевнула, и Миранда тут же взяла её руку. — Спи, Андреа. Тебе нужно как можно больше отдыхать в ближайшие дни, чтобы восстановиться. Энди пристально посмотрела на неё. — А когда ты в последний раз спала, Миранда? Если кто и должен отдыхать, так это ты. — Нелепости, — фыркнула Миранда. — Это не я лежу в больнице. Энди насмешливо приподняла бровь. Технически она тоже не «лежала» — её не госпитализировали. Миранда сузила глаза. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — Понимаю. Но факт остаётся фактом: ты не спала, и вопреки мнению половины «Runway», ты не неуязвима. Я проснулась, врачи говорят, что всё в порядке. Теперь можно и отдохнуть — хотя бы вздремни. — И где, позволь спросить, я должна "вздемнуть"? — Миранда развела руками, указывая на убогую больничную палату. — Здесь, кажется, не предусмотрено второго спального места. Энди нахмурилась. Миранда, конечно, была права, но если уж она действительно измотана (а Энди в этом не сомневалась), то даже стул подойдёт для короткого сна. — Ну… можно откинуться в кресле. Не сказала бы, что это удобно, но… Миранда презрительно фыркнула. — Благодарю, но нет, Андреа. Я подожду, пока не окажусь дома, в своей мягкой, уютной кровати, которая не потребует потом визитов к мануальному терапевту. Энди насупилась ещё сильнее. Ей действительно хотелось, чтобы Миранда отдохнула. Беспокойство за неё было почти иррациональным — откуда эта навязчивая мысль? Она отмахнулась и сжала губы. Можно, конечно, настаивать, но для этого надо придумать на чем Миранда могла поспать. Заставить её лечь на раскладушку? Не вариант. Уступить свою кровать? Тоже нет. …Разве что подвинуться. Энди на секунду замерла. Если она предложит этот вариант, Миранда может уволить её. Это уже казалось перебором. Но её тело действовало само по себе опережая мысли: она уже сдвигалась к краю, освобождая место, несмотря на возможные последствия. Похлопав рукой по простыне, она с вызовом посмотрела на Миранду. — Ну же. Это лучше, чем ничего. Миранда покачала головой. — Это бессмысленно. Если я лягу, то только помешаю тебе спать. — Миранда, если ты сейчас же не ляжешь спать, то и я тоже не лягу. Потом ты будешь ходячим зомби от усталости и будешь бесполезна даже в самых незначительных вопросах. Ложись уже спать, Пристли. Миранда уставилась на неё ледяным взглядом, и Энди на мгновение увидела всю свою жизнь перед глазами. Казалось, этот взгляд мог убить на месте. (Энди в сотый раз задалась вопросом: когда-нибудь у неё будет хотя бы половина такой устрашающей силы?) Наконец, с театрально-страдальческим вздохом, Миранда медленно поднялась. — Хорошо, раз ты так настаиваешь. Но не смей жаловаться, если я тебе буду мешать. — Сомневаюсь, что это возможно, но предупреждение принято. Миранда ещё секунду колебалась, затем осторожно устроилась на краю кровати. Она старалась не касаться Энди, будто та была сделана из хрусталя, а не из плоти и крови. Энди промолчала, наблюдая, как та неловко устраивается. Каким-то чудом Миранда умудрилась лечь так, чтобы вообще не соприкасаться с ней, хотя места было в обрез. Она буквально висела на краю, и Энди знала, что это неудобно. Но дальше давить не стала — и так перешла все границы. — Спасибо, — прошептала Энди, закрывая глаза. Она снова чувствовала себя выжатой, будто её переехал грузовик. Странно — ведь ничего критичного не случилось. Почему тело реагировало так, будто она чудом выжила? Энди отбросила мысли, позволив себе расслабиться. Через несколько секунд она уже спала. Энди вздрогнула и резко села, услышав громкое покашливание. Она что, проспала на работу? Или уснула за столом? Сознание было мутным, и её охватило странное чувство дежавю. Моргая, она оглядела больничную палату и вздохнула — вот почему всё казалось таким знакомым. Она уже просыпалась сегодня в полной растерянности. Видимо, вчерашний вечер серьёзно ударил по её когнитивным функциям. Может, стоит сказать об этом врачу? Хотя… ей так хотелось поскорее отсюда выбраться. Кто-то снова прочистил горло, и Энди наконец повернулась к доктору. Тот держал в руках планшет с бумагами. — С возвращением в мир живых. Рад, что вы отдыхаете. Документы на выписку готовы. Осталось только подписать — и вы свободны. Он протянул планшет, и Энди потянулась за ним, случайно задев рукой что-то тёплое. Повернув голову, она увидела Миранду, всё ещё спящую, свернувшуюся калачиком у её бока. Видимо, та действительно выбилась из сил, раз не проснулась от шума. Энди невольно улыбнулась, но тут же вспомнила о присутствии врача. — Куда отдавать документы после подписания? Медсестре? — спросила она, стараясь не смотреть в сторону Миранды. — Да, передайте на пост. В конце папки — информация о вашем состоянии и список контрольных осмотров, которые нужно запланировать на следующей неделе. В остальном… — Он протянул руку. — Было приятно познакомиться, мисс Сакс. Жаль, при таких обстоятельствах. Энди пожала его ладонь. — Взаимно, доктор. Он кивнул и вышел. Энди принялась просматривать бумаги, отмечая места, выделенные для подписи. Её брови поползли вверх, когда она увидела, что все расходы покрывает страховка Миранды. Когда она успела это оформить? Хотя, учитывая, что Энди проспала почти весь срок госпитализации, вопрос был риторическим. Миранда явно взяла её лечение под свой контроль — и Энди, конечно, была благодарна, ведь своих денег у неё не хватило бы. Но где-то в глубине души копошилось чувство вины, будто она пользовалась щедростью Миранды. Она посмотрела на спящую женщину. Нет, Миранда никогда не стала бы помогать, если бы считала это манипуляцией. И всё же лёгкий укол сомнения пронзил её, когда она подписывала страницу с подтверждением оплаты. Формально она уже давала Миранде разрешение покрывать медицинские расходы, но в её голове это касалось лишь плановых визитов к докторам — не экстренной госпитализации. Энди вздохнула, сдерживая желание поправить непослушную прядь волос, выбившуюся на лоб Миранды. Нужно было подписать ещё кучу бумаг, и будить женщину ради непослушной пряди не имело смысла. Десять минут спустя, закончив с документами, Энди встряхнула онемевшую руку. У неё было стойкое ощущение, что где-то между строк она только что подписала договор с дьяволом, зато теперь её выпустят, как только она отнесёт бумаги медсестре. Осторожно высвободившись, она подошла к шкафчику в углу комнаты. Сохранилась ли одежда, в которой её привезли? Или её разрезали? Энди поморщилась: вчера на ней были её любимые спортивные штаны, и терять их совсем не хотелось. Открыв дверцу, она увидела сложенную в пакет одежду. Штаны были на месте, но… Энди замерла, разглядывая тёмные пятна крови. Их не резали, но выглядели они так, будто отправились прямиком в мусорку. Почему их просто не выбросили?Наверное, чтобы оставить решение за ней самой. (Пакет она всё равно забрала. Выбросить их можно было и позже.) Одевшись в больничный халат поверх белья (стандартный комплект «на выписку»), Энди аккуратно сложила подписанные документы и выскользнула из палаты, стараясь не разбудить Миранду. — Готово, — тихо сказала она медсестре на посту, протягивая папку. Та улыбнулась: — Отлично! Осталось только дождаться, пока оформят последние бумаги, и вас выпишут. Полчаса, не больше. Энди кивнула и повернулась обратно к палате… но тут же остановилась. Миранда наконец-то спала — глубоко, спокойно. Может, не стоит будить её раньше времени? Она медленно опустилась в кресло у медпункта, готовая ждать. Пусть поспит подольше.

***

Энди опустила взгляд на дорожную сумку, стоявшую рядом — элегантную, явно не её, но и не Миранды. Все сумки Миранды она узнавала с первого взгляда после бесчисленных съёмок. Расстегнув молнию, она обнаружила внутри удобную дизайнерскую одежду своего размера. Миранда позвонила в Runway и заказала доставку, — с теплотой подумала Энди, забирая сумку в прикреплённую к палате ванную. Даже в заботе Миранда оставалась безупречной. "Милая" — слово, которое она никогда раньше не ассоциировала с шефом, но сейчас оно казалось уместным. Вернувшись в палату уже одетой, Энди застала Миранду, мирно спящую на узкой больничной койке. Разбудить её сейчас казалось жестоким, но без телефона вызвать Роя было невозможно. Взгляд упал на сумку Marc Jacobs — телефон Миранды лежал сверху, будто ждал её. — Простите за вторжение, — прошептала Энди, доставая телефон. Рой пообещал быть через пятнадцать минут. Вернув устройство на место, Энди быстро оформила выписку и вернулась в палату. На часах — шесть вечера. Миранда хоть и поспала достаточно, но явно меньше, чем нужно. — Миранда, пора вставать, — осторожно коснулась она плеча. В ответ раздалось невнятное бормотание. Боже, она ещё и мило спит, — мысленно улыбнулась Энди, вновь потряхивая её. — Меня выписали, Рой уже едет. Можем заехать по дороге ко мне в Starbucks за кофе. На слове "кофе" Миранда наконец открыла глаза. — Не глупи, Андреа. Всё необходимое из твоей квартиры привезут другие. Тебе нельзя перенапрягаться. Энди тихо рассмеялась. Конечно, "глупость" — это не предложение кофе в шесть вечера, а сама идея, что для Миранды существует "слишком поздно для кофе". — Ладно, только пусть за вещами едет не Эмили. Мне сейчас не хватало её комментариев о бардаке в моей квартире. — Тогда Серена. — Это не её обязанности. — Обязанности определяю я, — Миранда встала, поправила юбку и обулась. За минуту она превратилась из сонной женщины в собранного главреда. — Пойдём, Андреа. В лимузине царило молчание. Миранда отвечала на письма, а Энди, хоть и оклемалась, всё ещё чувствовала себя разбитой. Настоящее восстановление требовало полноценного сна — чего больничные стены обеспечить не могли. Миранда открыла дверь таунхауса, и через мгновение их окружил топот маленьких ног. Близняшки буквально врезались в объятия матери, беспокойно оглядывая Энди. — Энди, ты в порядке? — тихо спросила Кэролайн. — Марта сказала, что ты была в больнице. Энди кивнула: — Теперь всё хорошо, благодаря вашей маме. — Что случилось? — отстранилась от матери Кэссиди. Миранда одёрнула дочь: — Это довольно личный вопрос, Кэссиди. — Всё в порядке, — Энди успокоила её взмахом руки. — Видите ли, девочки, я беременна, — начала Энди, ловя на себе обеспокоенный взгляд Миранды. — Вчера мой организм пытался избавиться от малыша, но врачи всё исправили. Теперь мы оба в порядке, просто устали. Глаза Кэссиди округлились: — У тебя будет ребёнок?! Мальчик или девочка? — она запрыгала на месте. — Пока не знаю. Узнаем через несколько недель. Срок ещё маленький — всего два с половиной месяца. — Энди улыбнулась, затем сделала серьёзное лицо. — Но вы первые, кому я об этом рассказала, кроме вашей мамы и врачей. Будьте добры, пока никому не говорите, пока я сама не сообщу, хорошо? Близняшки торжественно кивнули в унисон. Миранда положила руки на плечи дочерям: — Пойдёмте посмотрим, что Роберта оставила нам на ужин. Андреа поживёт с нами некоторое время — ей нужна помощь, пока она восстанавливается. — Она зашагала по коридору на каблуках. — Ожидаю от вас образцового поведения и помощи, раз уж она наш гость. — Да, мам, — хором ответили близняшки. Аромат специй ударил в нос, когда Миранда достала из духовки несколько блюд. Живот Энди предательски заурчал — она и не осознавала, как проголодалась за время в больнице. — Курица марсала, наан, рис и та цветная капуста, которую вы так любите, — объявила Миранда, снимая крышки. Близняшки обрадовались, а Энди улыбнулась. Индийская кухня — именно то, что нужно. — Накройте на стол, пожалуйста, девочки. Пока близняшки хлопотали с посудой, Энди взяла одно из блюд, несмотря на немой укор Миранды. Та лишь указала на стул, который уже приготовила Кэролайн. — Садись, Андреа. Что будешь пить? Есть вода, соки разные и чай. — Яблочный сок, пожалуйста. За ужином близняшки наперебой рассказывали о школьном дне, а Миранда внимательно слушала, вставляя комментарии. Энди молча наблюдала за этой семейной идиллией, стараясь не съесть вдвое больше положенного. Было трогательно видеть, как Миранда преображается в кругу дочерей — не та ледяная королева из Runway, а просто мама. Когда тарелки опустели, Миранда посмотрела на Энди: — Андреа, ты в порядке? Весь вечер молчишь. — Всё хорошо, — устало улыбнулась та. — Просто хочется спать. Миранда поднялась. — Пойдём, я покажу тебе комнату, где ты будешь жить эту неделю. Тебе понадобится пижама, да? Энди кивнула. — У меня есть несколько вариантов, которые я не использовала. Можешь выбрать любую. — Миранда взглянула на девочек. — Если уберёте со стола и загрузите посудомойку к моему возвращению, подумаем насчёт мороженого. Глаза близняшек загорелись. — Круто! — Кэссиди тут же вскочила и начала хватать тарелки и приборы с такой скоростью, будто боялась, что предложение отменят. Кэролайн действовала куда спокойнее. Энди тихо рассмеялась, глядя на их возню, и последовала за Мирандой. Та провела её на второй этаж, в просторную гардеробную. Подойдя к комоду, Миранда открыла несколько ящиков и принялась перебирать вещи, время от времени бросая на Энди оценивающие взгляды. Пара фланелевых штанов и майка насыщенного синего цвета, которые она в итоге достала, оказались мягче всего, к чему Энди когда-либо прикасалась. — Должно быть удобно и достаточно тепло. Энди прижала штаны к груди, проводя пальцами по ткани. — Да, определённо. Я и не знала, что дизайнеры вообще выпускают фланелевые пижамы. Миранда сделала легкий жест рукой. — Это часть повседневной-линии одежды начинающего норвежского дизайнера. Тёплая одежда для сна там — необходимость. — В этом есть смысл. Спасибо. — Разумеется, Андреа. Я не могу позволить тебе замёрзнуть, не так ли? — Глаза Миранды блеснули едва уловимой искоркой иронии. — Представь, какие слухи поползут в Runway. Всё-таки я — «Ледяная Королева». Если тебе будет холодно в моём доме, кто-то решит, что я действительно повелеваю льдами и снегом. — Она повернулась к двери. — Пойдём, твоя комната рядом. Комната оказалась уютной и светлой. Миранда распахнула дверь и отступила в сторону. — Здесь есть всё необходимое. Но если что-то понадобится — не стесняйся. Я буду с девочками внизу, пока они не отправятся спать, а затем займусь Книгой в кабинете. Энди кивнула. — Ещё раз спасибо, Миранда. Всё действительно прекрасно. Та на мгновение заколебалась, затем неожиданно взяла её руку. — Это пустяки, Андреа. Я бы повторила всё без колебаний. Энди нежно сжала её пальцы. — Ты совсем не «Ледяная Королева», Миранда, что бы там ни говорили. Они просто не видят тебя такой. — Мало кто видит. И в бизнесе иначе нельзя. — Миранда отвела взгляд. — Я смирилась с этим давно. Главное, чтобы это не касалось тех, кто мне дорог… — Она замолчала, затем снова посмотрела на Энди. — Спокойной ночи. Её пальцы медленно высвободились из руки девушки. — К тому времени, как ты проснёшься, я уже уеду, но придёт домработница. Помни: ты можешь позвонить мне в любое время, если что-то понадобится. Даже в рабочие часы. — Хорошо. Спокойной ночи, Миранда. В ответ мелькнула мгновенная, но ослепительно тёплая улыбка, после чего Миранда развернулась и исчезла в коридоре. Энди ещё долго стояла в дверном проёме, провожая её взглядом, затем наконец забралась в постель. Сон накрыл её почти сразу, но даже в дреме она чувствовала то странное тепло, что разгоралось в груди с той самой минуты, как она открыла глаза в больнице и увидела Миранду рядом.