О Магии, Хаосе и Неверных Решениях/Of Magic, Mayhem and Poor Decisions

Гермиона проснулась от стука. Она застонала, сонно моргая и глядя в потолок, на который падали первые лучи солнца. Настойчивый стук продолжался, и она повернула голову, чтобы увидеть сову, которая с явным нетерпением клевала стекло. Потянувшись, она спустила ноги с кровати и прошлась по комнате. Когда она открыла окно, рыжая сова прыгнула вперёд, вытянув лапу с привязанным к ней кусочком пергамента. Мягко ухнув, она посмотрела на неё взглядом, который, казалось, говорил: «Наконец-то!» — Извини, — пробормотала она, отвязывая записку. Она полезла в карман куртки, где всегда держала немного угощения, и протянула одно птице. Сова возмущённо фыркнула и взлетела в холодный утренний воздух. Развернув пергамент, она почувствовала, как потеплело у неё на сердце, когда она узнала знакомый витиеватый почерк. Мисс Грейнджер, Полагаю, вы уже освоились. Не могли бы мы поговорить за чашечкой чая в моем кабинете после завтрака? М. МакГонагалл   Сложив записку, она отложила её в сторону и посмотрела на своё отражение в зеркале. Она выглядела ужасно. Её волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно, торчали во все стороны, а глаза всё ещё были опухшими после сна. Она оценила взглядом свой растрёпанный вид. Однако было странно: несмотря на спутанную причёску и полуприкрытые глаза, она заметила, как сильно изменилась с тех пор, как в последний раз училась в Хогвартсе. Черты её лица стали более резкими и решительными. Под глазами появились небольшие тени, которых раньше не было, — напоминание о войне и всём, что с ней связано. Девушка, которая раньше бегала по этим коридорам с книгами в руках, едва узнавала себя. Война сказалась на ней, и это было заметно. Она больше не была просто Гермионой Грейнджер, лучшей ученицей. Она была Гермионой Грейнджер, которая боролась за свою жизнь, которая познала боль и несла всё это в себе, нравилось ей это или нет. Она сделала вдох, поправила волосы взмахом руки и расправила плечи.  — Давай сделаем это, — сказала она в тишине комнаты. По пути в ванную она бросила короткий взгляд на дверь в другую спальню. Там по-прежнему никого не было. Пожав плечами, она взмахнула палочкой, и зубная щётка начала чистить ей зубы, пока она рылась в своих вещах. К тому времени, как она зашла в душ, в воздухе уже клубился пар, и она закрыла глаза, наслаждаясь успокаивающим теплом. Затем она быстро высушила свои влажные кудри заклинанием и посмотрела, как они становятся чуть более послушными, чем обычно. Взмахнув палочкой, она призвала одежду из шкафа в своей комнате в поджидающие её руки. Она быстро оделась, зашнуровала кроссовки и наконец вышла из комнаты, позволив тяжёлой двери мягко закрыться за ней. В Большом зале длинные столы всё ещё были в основном пусты. Большинство учеников прибудут только вечером на Хогвартс-экспрессе, как раз к церемонии распределения. Она села в конце гриффиндорского стола и взяла себе кусочек тоста с джемом. Она едва успела откусить, как заметила приближающегося профессора Флитвика, его невысокую фигуру, едва различимую за тарелкой с кашей. Рядом с ним шла высокая, уверенная в себе женщина с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косы, и яркой внешностью, от которой трудно было отвести взгляд. — Мисс Грейнджер, доброе утро! — тепло поприветствовал её Флитвик, подмигивая и кивая. — Как я рад, что вы вернулись. — Спасибо, профессор, — ответила она с улыбкой. — Как вы поживаете? — Очень хорошо, спасибо. Я хотел представить вас нашему новому профессору Защиты от Тёмных искусств, которого, как мне кажется, вы уже знаете. — Да, конечно. Гвеног Джонс. Капитан «Холихедских гарпий», — сказала она, вежливо кивнув и протянув руку. Она вспомнила, как наблюдала за несколькими матчами Джонс по квиддичу с Гарри и Роном, и её впечатляющее мастерство сочеталось с тем, что Гермиона всегда считала высокомерием. Джонс крепко пожала ей руку.  — Бывший капитан. А вы Гермиона Грейнджер — мозг Золотого Трио, не так ли? — Полагаю, что так. Я не ожидала увидеть вас здесь, э-э… профессор Джонс, — сказала она с ноткой любопытства. — Я думала, что вы… всё ещё в мире квиддича. — Зовите меня Гвеног вне класса, — поправила Джонс, пренебрежительно махнув рукой. — И я бы всё ещё была капитаном, если бы не война. — Гвеног получила… довольно серьёзную травму плеча, — вмешался Флитвик сочувствующим тоном. — Несчастный случай во время засады несколько месяцев назад. Джонс пожала плечами.  — Некоторые Пожиратели Смерти решили, что им не нравится мой победный настрой, и наслали на меня парочку проклятий. Сломали плечо так сильно, что даже магия не смогла исправить ситуацию. После этого мне пришлось отойти от Гарпий. — Мне так жаль это слышать, - ответила Гермиона. Джонс отмахнулась от её сочувствия.  — Не о чем сожалеть. Это даёт мне повод попробовать что-то новое, не так ли? И давай будем честны, преподавание Защиты от Тёмных искусств — это своего рода развлечение. Хогвартс по-прежнему остаётся большой, сияющей мишенью, и кто-то должен убедиться, что дети готовы к бою. К счастью для всех вас, я хорошо в этом разбираюсь. — Она ухмыльнулась, словно ей не терпелось раскрошить пару челюстей. — Что ж, — сказала Гермиона, выдавливая из себя улыбку, — приятно знать, что мы можем на вас рассчитывать. Флитвик просиял, явно довольный разговором.  — Думаю, вы обнаружите, мисс Грейнджер, что Гвеног придаст нашему преподавательскому составу немного энергии. — Я в этом уверена, — она всё ещё считала, что ведьма слишком зазналась. Закончив завтракать, Гермиона прошла по коридорам, знакомым поворотам и лестницам, пока не добралась до кабинета директрисы. Она остановилась, чтобы поправить джемпер, прежде чем повернуться лицом к каменной горгулье. При её приближении она отодвинулась в сторону, открывая винтовую лестницу. Глубоко вздохнув, Гермиона шагнула на неё и позволила ей унести себя наверх. Она даже не успела поднять руку, чтобы постучать, как дверь со слабым скрипом распахнулась. — А, мисс Грейнджер, — поприветствовала МакГонагалл, и на её лице появилась редкая улыбка. — Проходите, — она указала на стул напротив своего стола. Гермиона почувствовала прилив тепла, оглядывая комнату; было приятно видеть, что её любимая профессор сидит за большим столом, как будто она всегда там была. Трудно было поверить, что здесь была война — кабинет выглядел почти так же, как она его помнила, с несколькими новыми дополнениями, которые явно принадлежали МакГонагалл: коллекция деревянных чертополохов на ближайшей полке, каждый из которых раскачивался взад-вперёд, как крошечный метроном, и огромная, потрёпанная жестяная коробка из-под печенья на углу стола. — Спасибо, профессор, — сказала Гермиона, входя в кабинет и садясь. — Это… странно — вернуться. — Да, я понимаю, что ты имеешь ввиду. Хогвартс одновременно остался прежним и изменился безвозвратно. Возвращение после таких испытаний — это и утешение, и бремя. — Директор посмотрела на неё с нежностью, которая застала Гермиону врасплох. — Но ты снова найдёшь своё место здесь, по-своему, в своё время.  МакГонагалл взмахнула палочкой, и к ним подлетел чайник с двумя чашками, которые опустились на стол перед ними.  — Чаю? Гермиона взяла одно печенье, тихо сказав «спасибо», и с лёгким удивлением наблюдала, как песочное печенье из жестяной банки изящно спланировало и аккуратно приземлилось на её тарелку. — Вы нашли все свои учебники и принадлежности для седьмого курса в своей комнате? — спросила МакГонагалл. Гермиона кивнула, слегка приподняв уголки губ.  — Да. Я так и думала, что это вы. Спасибо — вы избавили меня от лишних хлопот. — Это меньшее, что я могу сделать. Если вам нужно что-то ещё, пожалуйста, не стесняйтесь, дайте мне знать. — Я так и сделаю, профессор. МакГонагалл наклонилась вперёд, сложив руки на столе, и её тон стал более серьёзным.  — Итак, мисс Грейнджер, я пригласила вас сюда сегодня не только для того, чтобы поприветствовать вас после возвращения. — Она сделала паузу, словно тщательно подбирая слова. — Министерство, как вы, возможно, слышали, предпринимает шаги по реформированию Азкабана и нашей системы правосудия в целом. — Да, я слышала. Мистер Уизли в июне упоминал, что Азкабан перестраивают, а дементоров убирают. — Верно, — ответила МакГонагалл. — Мы с министром Шеклболтом уже давно работаем над этими изменениями. Азкабан продолжат использовать, но с новой целью. Те, кто был схвачен силой — во время или после войны — и осуждён Советом по магическому праву, по-прежнему содержатся там. Однако теперь они также обязаны выполнять общественные работы за пределами Азкабана в качестве наказания. Гермиона сделала глоток чая, готовясь к той части, которая, как она подозревала, касалась её. — Вторая фаза реформы вызвала большой резонанс, — продолжила МакГонагалл. — Мы решили не сажать в тюрьму тех, кто сдался или активно сотрудничал с Министерством. Как только их дела будут рассмотрены, они вернутся в общество. Гермиона открыла рот, уже собираясь возразить, но директриса остановила её лёгким движением руки. — Они продемонстрировали готовность измениться, поэтому им предоставляется возможность доказать это, — объяснила она. — Однако они будут находиться под строгими магическими ограничениями, и за каждым из них будет закреплён наблюдатель — доброволец, который будет жить с ними, следить за их деятельностью и при необходимости докладывать. Наблюдатели тщательно выбираются как для обеспечения безопасности, так и для благополучия волшебного сообщества. МакГонагалл посмотрела Гермионе в глаза, и её охватил холодный ужас. Она понимала, к чему всё идёт, и это было плохо. — Апартаменты с двумя спальнями… Вы просите меня стать одним из этих наблюдателей, не так ли? МакГонагалл кивнула, нервно помешивая чай. Брови Гермионы поползли вверх. С каких это пор Минерва МакГонагалл нервничает? — Да, мисс Грейнджер. И поверьте мне, я не хотела, чтобы до этого дошло, — она снова встретилась с ней взглядом. — Министерство нашло добровольцев для каждого из бывших последователей Волан-де-Морта, которые сдались, — всех, кроме одного. Гермиона сглотнула, ее горло сжалось. — Всех, кроме миссис Беллатрикс Лестрейндж, — тихо закончила МакГонагалл. — НЕТ! Гермиона вскочила на ноги, и стул заскрипел по полу у неё за спиной. Гнев вырвался наружу, горячий и непрошеный.  — Профессор, Беллатрикс — убийца, мучительница, и она… она чуть не сломала меня. А теперь вы просите меня, как это, побыть нянькой для женщины, которая… МакГонагалл тоже встала, спокойно обошла стол и положила твёрдую, но нежную руку на плечо Гермионы.  — Да. И я понимаю, почему это кажется невозможным. Миссис Лестрейндж опасна, и ваша история с ней делает эту просьбу особенно рискованной. Я бы никогда не попросила вас об этом бездумно. Но именно потому, что вы лично видели её жестокость, я считаю, что вы можете быть единственным человеком, способным справиться с ней. Гермиона горько рассмеялась, стряхивая её руку.  — Почему вы не можете сделать это сама?  При любых других обстоятельствах она бы чувствовала себя ужасно из-за того, что накричала на своего преподавателя, но это? Всё это было просто нелепо. МакГонагалл вздохнула и отошла, прислонившись к столу.  — Я думала об этом. Но как директор и советник Министерства я занимаюсь слишком многими деликатными вопросами. Я не могу позволить ей ходить за мной днём и ночью. Гермиона стояла неподвижно, стиснув челюсти так сильно, что стало больно. — Я знаю, что прошу тебя о слишком многом, Гермиона, — тихо добавила пожилая ведьма. — Так и есть. — Если бы я хоть на секунду подумала, что это подвергнет тебя опасности, я бы даже не предложила этого. Мы разработали обширные протоколы безопасности для защиты всех Наблюдателей. И ты можешь рассчитывать на мою полную поддержку — и на поддержку остальных сотрудников. Гермиона подошла к ближайшему окну и уставилась на двор. Последние зелёные листья лениво колыхались на ветру, совершенно не обращая внимания на бурю, бушевавшую в её голове. Каждая клеточка её тела кричала ей, чтобы она сказала «нет», чтобы она велела Министерству запереть Беллатрикс, выбросить ключ в Тихий океан, бросить туда кракена и забыть об этом. Это было бы приятно, и, честно говоря, кто бы её за это осудил? Но в плане МакГонагалл была извращённая логика, которая не давала ей покоя. Если бы она отвернулась от этого, то отвергла бы не только Беллатрикс, но и саму идею более справедливого, реформированного мира. Если она действительно хотела быть голосом перемен, кем-то, кто сформирует следующую эру магического законодательства — что она намеревалась сделать после окончания учёбы, — то, возможно, у неё нет права выбирать только лёгкие сражения. Может быть, всё дело было в том, чтобы запачкать руки, даже если она ненавидела это. Она медленно выдохнула, заставляя свой гнев улечься и превратиться во что-то более управляемое.  — Я сделаю это, — она повернулась лицом к профессору. — Не потому, что я её прощаю. И уж точно не потому, что я считаю, что она заслуживает милосердия. Я делаю это, потому что нам давно пора найти способ бороться с преступниками, который не начинается и не заканчивается их отправкой к дементорам. МакГонагалл кивнула, и в её глазах промелькнуло облегчение.  — Спасибо, Гермиона. Это непростой путь, но твоя готовность пройти его значит для меня больше, чем я могу выразить словами. Гермиона натянуто кивнула, не доверяя себе, чтобы сказать что-то ещё. — Вы получите полную поддержку Министерства и мою личную, если она вам понадобится. Вы не будете справляться с этим в одиночку. — Хорошо, спасибо, профессор, — коротко ответила Гермиона. — Это всё? — Да. Мистер Робардс, глава Аврората, встретится с вами завтра, чтобы обсудить особенности вашей работы в качестве надзирателя. А пока вы можете идти. В ту секунду, когда Гермиона вышла из кабинета МакГонагалл, она не шла. Она побежала. Ее туфли шлепали по каменному полу, звук эхом отдавался в пустых коридорах. Она задыхалась, но не от усталости, а от тяжести того, на что она только что согласилась. Ей отчаянно не хватало воздуха, всего, что не пахло старым пергаментом и свежезаваренным чаем. Что я наделала? Этот вопрос стучал у неё в голове, пока она мчалась мимо любопытных портретов, некоторые из которых поднимали брови или перешёптывались между собой. Из всех нелепых решений… Из всех безрассудных, непродуманных планов, с которыми она могла бы согласиться, этот должен был стать самым глупым. Ты ведь не могла просто сказать «нет», не так ли? «Нет, спасибо, профессор. Я бы предпочла не делить своё жильё с маньяком-убийцей». Мило, просто замечательно. Но нет, тебе нужно было проявить благородство и самопожертвование. Как обычно. Она распахнула главные двери замка и, спотыкаясь, вышла на улицу, хватая ртом свежий воздух, как будто провела под водой несколько часов. Она заставила себя направиться к озеру, чья тёмная, зеркальная поверхность почему-то успокаивала больше, чем толстые каменные стены и осуждающие портреты позади неё. Она опустилась на холодный, неровный камень у берега, подтянув колени к груди. Её голова упала вперёд, и какое-то время она просто смотрела на колышущуюся воду. Ее разум находился в состоянии войны с самим собой. Это то, чего ты хотела, — настаивала раздражающе оптимистичная часть её сознания. Ты всегда хотела реформировать волшебный мир, построить что-то лучше Азкабана. Это твой шанс. Но затем здравый смысл, который явно отдыхал, когда она сказала «да», решил вмешаться. Тролли? Справилась. Василиски? Головная боль, но терпимо. Пожиратели смерти? Тяжело, но она выжила. Даже крестражи, какими бы душераздирающими они ни были (в буквальном смысле), она могла понять. Но это? Это был совершенно другой зверь. Беллатрикс не просто нарушала правила — она топтала их, танцевала на их пепелище и смеялась при этом. Что именно должна была делать Гермиона, когда её «подопечная» неизбежно решит, что ей плевать на магические ограничения и надзирателей? Паника снова подступила к горлу, но её сопровождало кое-что ещё: тихий настойчивый голос в её голове шептал: «Нельзя проповедовать реабилитацию, а потом убегать, как только становится неудобно». Она нахмурилась, глядя на воду, как будто та её оскорбила. Но в этом не было ничего плохого. Если она хотела помочь создать более совершенную систему правосудия, она не могла выбирать лёгкие задачи и избегать сложных. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, позволяя прохладному влажному воздуху наполнить её лёгкие. Просто дыши. Её плечи медленно расслабились, а напряжение в груди начало проходить. Здравомыслящая сторона не ошибалась насчёт опасностей. Но у другой стороны — той, что верила в лучшее будущее, — было своё мнение. И, чёрт возьми, она не собиралась позволить Беллатрикс Лестрейндж сломить её.

***

Гермиона не знала, сколько минут или часов она просидела там, уставившись на озеро, словно оно могло дать ответы на все её сумбурные мысли, когда услышала хруст гравия под ногами и безошибочно узнаваемый голос Джинни. — Вот ты где! — раздражённо сказала рыжеволосая, словно искала повсюду. — Ты пропустила обед, поэтому я решила оставить тебе немного еды. Значит, прошло несколько часов. Гермиона оглянулась, когда её подруга плюхнулась рядом с ней и протянула ей тарелку, завернутую в салфетку. — Спасибо, Джин, — пробормотала она, выдавливая из себя улыбку. Она даже не была уверена, что голодна, но оценила этот жест. Джинни развернула свой сэндвич, с любопытством глядя на Гермиону.  — Ну и что случилось? — спросила она, и ухмылка сменилась искренним беспокойством. — Обычно ты не прячешься и не грустишь у озера. Ты выглядишь так, будто только что видела, как Плакса Миртл пробовалась в школьный хор. Гермиона слабо усмехнулась, но не встретилась с ней взглядом. Вместо этого она уставилась на свои колени, обхватив их руками.  — МакГонагалл попросила меня… стать наблюдателем. — Наблюдателем чего? — Беллатрикс, — бесстрастно ответила она едва слышным шёпотом. Джинни застыла на полуслове, выражение ее лица сменилось с растерянности на шок, затем на что-то гораздо более злое.  — Беллатрикс? Лестрейндж? — она практически выплюнула это имя, как будто оно оставило неприятный привкус у нее во рту. Гермиона мрачно кивнула.  — Они создали систему, по которой бывшие Пожиратели смерти, сдавшиеся в плен, будут… ну, жить среди всех остальных, под надзором. И, судя по всему, никто не хотел брать её к себе, так что… — Она неопределённо указала на себя. — Это просто небольшая услуга, понимаешь. Я должна следить за ней, отчитываться, жить с ней. Сэндвич Джинни упал обратно на тарелку, когда она резко встала.  — Ты, наверное, шутишь! МакГонагалл серьёзно попросила тебя присмотреть за этой психопаткой? После всего, что она сделала? После всего, что она сделала с тобой? Гермиона пожала плечами, хотя знакомый привкус гнева снова подступил к горлу.  — Видимо, я была последним шансом Министерства. Повезло же мне. — Нет. — Её подруга всплеснула руками, расхаживая взад-вперёд. — Ни в коем случае! Это безумие. Ты спасла этот чёртов мир, Гермиона! Тебе не нужно иметь дело с какой-то сумасшедшей Пожирательницей смерти, которая, наверное, убила бы щенка, чтобы согреться утром! Гермиона выдавила из себя сухую улыбку.  — Что ж, не сдерживайся из-за меня. — Даже не подумаю, - парировала Джинни, снова поворачиваясь к ней лицом, ее карие глаза сверкали. — Это абсолютная чушь! Я имею в виду, мы говорим о Беллатрикс Лестрейндж! Кто в здравом уме думает, что она заслуживает быть где-то рядом с нормальным, функционирующим обществом? — Министерство и МакГонагалл, полагаю, — пробормотала Гермиона, оглядываясь на замок. — И, честно говоря, я сама не знаю, как к этому отношусь. Часть меня понимает необходимость этой реформы, но другая часть… — Она замолчала, качая головой. — Другая часть меня просто хочет исчезнуть и жить спокойной жизнью с обычной работой и без необходимости следить за социопатами-убийцами. Джинни всё ещё злилась, её губы сжались в тонкую линию.  — Что ж, ты не будешь одна. Потому что я ни за что не позволю тебе справляться с этим в одиночку. И Рон тоже. — Она сделала паузу, и её лицо смягчилось настолько, что она снова стала похожа на человека. — Кстати, он уже в пути. День просто становился всё лучше и лучше.